Клинок и Пламя

      Терпеть пришлось много — гранд-леди будто решила проверить супруга на прочность, изводя его ежеминутно. Ночи с нею были кошмаром, а дни тянулись бесконечно долго, начинаясь с первым сигналом и заканчиваясь в постели супруги. Казалось, леди делала всё, чтобы Фэллон надорвавшись, ушёл к Ллос сам. Но он стискивал зубы и тянулся изо всех сил, не давая повода даже наказать его за проступки. Впрочем, леди находила причину опустить плеть на плечи мужа. В самом деле, разве мужчина не заслужил наказание уже фактом своего существования?       А в Доме между тем происходили разные события, хорошие и плохие. К первым Фэллон относил то, что коридоры постепенно заполнялись новыми дроу. И пусть они были всего лишь выкупленными, но даже такое увеличение числа низших позволяло добывать больше горючего камня, собирать паутину, ткать шёлк… но самое главное — леди приобрела производителей, способных оплодотворить сразу две-три кладки. Правда, все эти новые жители ни во что не ставили Фэллона, но не всё ли равно, если Дом будет процветать?       Быть может, всё постепенно наладилось, леди Кайлирия оказалась не самой плохой правительницей, во всяком случае лучше предшественницы. Она не отличалась глупой скупостью, запрещая выдавать низшим хорошие продукты или лекарства. Не запрещала связей литти-леди с новыми производителями, и в садках уже плескались новые вылупки. Уже чистились и утеплялись коридоры, со складов были выданы почти все старые шкуры и розданы дроу для личных нужд.       Даже Фэллон переселился из своего крохотного закута в покои гранд-лорда, впрочем, это было исключительно для удобства супруги, бравшей его на ложе каждую ночь. Но чем больше проходило времени, тем понятнее становилось, что гранд-леди пока не понесла. И, разумеется, виновен в этом был мужчина. Это не могло продолжаться долго, и однажды Фэллона призвали в неурочное время.       Кабинет гранд-леди был полон: сестра-по-ложу, первая заместительница, вторая, Старшая жрица с помощницами… воины… много воинов… и глумливые, полные презрения слова супруги:       — Ты ничтожество в моём доме. Я дала тебе возможность стать Отцом дома, но ты не смог справиться даже с таким простым делом. Я требую от тебя кровной клятвы. Полной, если ты ещё не понял.       Это был конец: стоит ему произнести эти слова, как гранд-лорда не станет, вместо него будет жить безымянный воин, не имеющий права на имя. И проживёт он ровно до ближайшего жертвоприношения, послужив Паучьей Королеве во славу дома. И Фэллон выпрямился, впервые глядя в глаза супруге.       — Нет. Я не буду приносить клятву раба дома.       — Что ж… это твой выбор, — леди торжествующе усмехнулась. — Ты утратил свой статус со смертью леди Трелитрен. Ты не смог зачать плодородную дочь, ты ничтожество даже среди дроу. Ты ничто в моём клане. Ты больше не супруг мне. А не в моих правилах держать ненужный балласт. Завтра тебя отвезут на поверхность и выставят там, как изгоя. И если Ллос будет к тебе милосердна, ты умрёшь быстро, если же нет…       Фэллон закрыл глаза, усмиряя рвущийся гнев: редко, очень редко дроу изгоняли из клана, и причиной тому могло быть только преступление. Но новая правительница — приближённая королевы, ей позволено больше, чем кому либо. И если она пожелала избавиться от неугодного супруга, то так и будет. Фэллон знал, что никто из илитиири не возьмёт его даже третьим или четвёртым мужем, а значит, ему предстоит далёкий путь за пределы Сумеречных земель. Там под жарким солнцем живут светлые эльфы, люди… орки…       — Твоя мать, дроу, слишком потакала самцам. Отныне, всё в моём клане будет иначе. Все должны приносить пользу обновлённому Дому. Или умрут на алтаре во славу Ллос.       — Если не будет мужчин, кто станет охотиться в нижних пещерах? Кто будет охранять Пещеру Рождений? Кто станет отцом твоих детей, леди? — прошипел Фэллон. — Или твоя сестра-по-ложу способна зачать тебе ребёнка? А может, ты допустишь на ложе низшего?       Оскорбление, наглое и нарочитое, вызвало у леди приступ ярости, и она шагнула к мужу, нашаривая на поясе рукоять плети.       — Молчать! — плеть привычно опустилась на плечи, но сейчас дроу не стал покорно подставлять спину, напротив, он гордо выпрямился, не отводя взгляда от алых, горящих бешенством глаз супруги. Пока еще супруги.       Он уже приговорён, так что с того, сейчас его убьют или позже, когда отправят в изгнание и никто не примет дроу в клан, не позволит принести клятву на крови. Что такое смерть? Всего лишь холодные объятия Ллос.       — Ты… ты… ничтожество, позорящее славное имя илитиири! Ты ни минуты не останешься в моём клане! Я, леди Кайлирия, правительница дома… моего дома, отказываю тебе, Фэллон, сын Трелитрен в имени, в клане, в крови. Уведите этого изгоя, отправьте его на торги к людям, отдайте его рабом самой ничтожной человеческой самке. И пусть это послужит уроком всем дроу моего клана!       Фэллон смотрел на беснующуюся женщину и будто видел, как рвутся тонкие нити преданности, долга, защиты, крови.       Дзинь… и мать становится чем-то зыбким и далёким.       Дзынь… и бывшие друзья и соратники будто пропадают вдали.       Дзынь… и в груди, словно ниоткуда, появляется тяжёлый камень и давит, мешая дышать.       Дзынь… и на плечи ложится тяжёлая рука стражника.       Дзынь…       Дзынь…       Дзынь…       — Идите, мой лорд…       И Фэллон идёт, тяжело переставляя ноги, прочь от криков леди Кайлирии, от насмешек её приспешниц, от привычного уклада. Долгие коридоры, едва освещенные старыми светильниками. В них давно уже следует поменять мох — он почти рассыпался от времени и почти не испускает свет. Пройдёт ещё пару-тройку декад, и здесь будет не пройти без факелов. Фэллон говорил сначала матери, а потом и супруге, что пора, давно пора провести ревизию, но те отмахивались: сначала центральные коридоры, а потом уже эти, тем более что по ним почти никто не ходит. И больше никто не пройдёт этим путём: после того, как Фэллон выйдет из Подземных чертогов, за ним обрушат проходы.       Где-то далеко впереди неясно замаячил выход, и стражники тихо вздохнули, когда перед ними появился неширокий карниз с узкой лестницей. Фэллон зажмурился, смаргивая слёзы, и порадовался, что они вышли в сумерках — будет время перестроить зрение.       — Простите, мой лорд, — негромко проговорил дроу. — Нам приказано сдать вас на руки вашей новой госпоже.       — Да, я помню, — горько усмехнулся Фэллон, — самой ничтожной человеческой самке.       — Кто возьмёт, мой господин, — пожал плечами провожатый. — Для леди Кайлирии все люди ничтожны.       Фэллон лишь отмахнулся: ему было уже всё равно. Вряд ли люди знают, что значит для истинного илитиири клятва на крови, а потому жить ему осталось ровно столько, сколько хватит сил клана. А их совсем немного — капли… он всегда боялся, что после смерти его тело отдадут жадным паучихам, а теперь будет валяться среди гниющих трупов. Супруга постаралась, прервала все связи, даже клятву верности королеве.       Небо потихоньку темнело, но не как в пещерах, когда там гаснут светильники, а странно, волнующее, необычно. Россыпь ярких точек, что водят хороводы вокруг Луны, застенчиво прикрытой вуалью облаков, далёкие огни где-то внизу, среди пугающей черноты долины. И ветер, порывистый, холодный, пробирающий до костей — весна. Она чувствуется в талом воздухе, в звенящей капели, журчании ручьёв.       — Нужно идти лорд, — дроу подождал, пока Фэллон призовёт крохи своей родовой силы, и зрение перестроится. Уже не так режут глаза огни, уже звёзды не кажутся острыми иглами света, уже можно различить тонкие оттенки тьмы. Впрочем, последняя, и так не огорчила, ласково приняв в свои объятия опального илитиири. — К рассвету мы должны прийти в город.       — Вам следует вернуться ночью?       — Да, завтра проход обрушат.       — Понятно, от вас ждут доклада о моём падении, — усмехнулся Фэллон.       — Новая правительница и новые правила, мой лорд.       — Да… идём, не будем подводить вас. Леди Кайлирия славится своей злопамятностью.       — Она могла отдать приказ о вашей казни.       — Могла, — согласился Фэллон. — Но мне не суждено умереть на алтаре.       Страж промолчал.       Они шагали рядом, словно соратники, но между двумя илитиири стояла стена отчуждения. Этот страж был из отряда новой правительницы, предан ей и испытывал презрение к бывшему лорду, приговорённому к изгнанию. Но всё же, где-то далеко внутри, страж понимал, что может легко оказаться на месте Фэллона, стоит лишь чем-то не угодить леди Кайлирии или её сестре-по-ложу. И кто знает, быть может, ему уготована участь куда более страшная, чем принадлежать смертной женщине? Паучья королева жестока и требует регулярных жертв.       Между тем тропа спускалась всё ниже и ниже, незаметно превратившись пусть в неширокую, но дорогу. Вот впереди показался каменный мостик с будочкой, и пара человек уже ожидали приближения незваных гостей.       — Цель прибытия в королевство? — спокойно спросил старший.       — Сопровождение изгнанника в город, — холодно процедил страж.       — Один? Или все пойдёте? — решил уточнить человек, зная, что дроу никогда не покидают своих пределов. Или почти никогда. И удивился, когда ему ответили, что туда пройдёт весь отряд, а возвращение назначено на вечер следующего дня.       — Оповестите смену, мы вернёмся, — надменно бросил дроу, проходя мимо человека.       — Да мне-то, — пробормотал тот, сбрасывая монеты таможенного сбора в ящик.       Фэллон шагал, осматриваясь по сторонам, и замечал, что Верхний мир действительно совсем не похож на привычные подземелья. Даже плато и долины, куда выходили владения илитиири, отличались от этих мест: другие растения, более крупные, с прямыми стволами. Дома, пусть и каменные, но совсем не напоминают пещеры или другие жилища истинных илитиири. У дроу вообще не было таких строений, даже если кому-то посчастливилось иметь постоянный доступ на поверхность, на ночлег они всегда возвращались в домашние закуты. Да и сами долины и плато илитиири были совсем небольшими, за половину дня можно обойти вдоль и поперёк. Исключением была только заповедная долина, где возвышался дворец королевы, но и там была красота ледяная, жестокая, чуждая этому миру.       А здесь у домов росли цветы, пряно и сладко пахнущие в ночи. Редкие ещё — весна же. Фэллон заглянул в один из садиков, полюбовался на сияющие звездочки соцветий, коснулся тяжёлых веток какого-то дерева, усыпанных кистями маленьких белоснежных цветов. Не удержался, сорвал одну кисточку и дальше пошёл, вдыхая аромат. Остальные дроу косились на него, чего-то осуждающе шипели, но вслух не говорили: не желали унижать себя беседой с изгоем. А Фэллон думал, что умирать здесь, среди зелени и запахов талой воды и цветов, куда приятней, чем в загонах паучих. Пусть он не получит огненного погребения, как знатный илитиири, но уж точно не примет смерть от клыков и когтей дочерей Ллос.       И от него больше не потребуют приносить жертву жестокой богине. Фэллон задумался, кому же возносят молитвы здесь, на поверхности? Ему импонировали Лотлонглатэ, богиня справедливости, храбрости и правды, Дж’Имасро, богиня порядка и Сестихакулус Шадалун, Великий отец илитиири, но вряд ли здесь знают эти имена и имеются храмы для поклонения богам дроу.       Отряд как раз миновал какой-то храм, и Фэллон мельком заметил, что за стройными колоннами стоит статуя женщины, держащей в руках цветы. Гирлянды таких же каменных цветов украшали стены и фронтоны, а на алтаре, в вазе стояли такие же белые звездочки, вперемешку с алыми и желтыми бутонами. Яркое освещение храма позволяло рассмотреть эту светлую и радостную картину, и будь Фэллон один, он не преминул бы зайти в храм и вознести молитвы такой доброй богине. Но стражи недовольно ворчали, и пришлось идти дальше.       Если найдётся кто-то, готовый принять Фэллона в клан, он принесёт клятву на крови и будет до конца жизни верен новому дому.       Если повезёт. Если примут. Если образуется новая связь.       Слишком много «если».       Однако нужно идти, впереди ещё долгий путь и такая же долгая ночь.       Городок медленно поднимался из темноты, чуть окрашенный восходящим солнцем, и розовые крыши домов смотрелись празднично и нарядно среди серых стен, ещё скрывающихся в предрассветных сумерках. Утренний ветер налетел, принеся с собой запахи свежести, лужицы на дорогах, чуть подёрнутые тонким ледком сверкали под первыми лучами, будто рассыпанные зеркала. Весенняя прохлада так отличалась от душного тепла подземелья, что Фэллон пожалел, что не успел взять с собой никаких вещей.       Старинные ворота городка уже виднелись вдали, когда на указателе дроу прочитал: Арвент, округ Навиш. Его конечный пункт назначения, место или надежды, или безнадёжности. Теперь, когда на границе сознания тихонько зазвенела связь с братом-по-крови, Фэллон понял, что мучительная смерть ему больше не грозит, но и жизнь будет не жизнью, а прозябанием. Оставалось только надеяться, что кто-то ухватится за возможность ввести в свой род дроу, ради любопытства или престижа… тогда у него будет шанс на относительно нормальное существование.       На удивление, городские ворота были широко распахнуты, хотя если подумать, зачем их запирать, если стен давно нет, а по обе стороны высятся лишь фрагменты, сохранившиеся ради исторической памяти. Сам же город широко раскинулся на берегах полноводной Лаймы, и где-то позади домов, в гавани, виднелись мачты кораблей. Кое-кто уже перешёл на магические движители, на суше уже давно такие использовались в повозках и локомотивах, а моряки народ консервативный, они долго присматриваются к новинкам.       — Сюда, — в спину ощутимо толкнули, направляя в закоулок сразу за воротами. Здесь петляли узкие улочки, а дома теснили прохожих, напоминая о тех временах, когда горожане жили под защитой высоких и крепких стен.       Место, куда Фэллона привели, оказалось чем-то вроде пункта найма смешанного с рынком рабов. Как и каким образом это сочеталось, дроу так и не понял. Фэллон сбросил с плеча чужую руку и прошёл под навес, где уже топталось парочка, желающая предложить свои услуги.       — Здесь. Мы будем ждать здесь, — бросил страж, пока остальные рассредоточивались вокруг, занимая свои места.       Ничего странного в этом Фэллон не увидел: он и сам бы так сделал на чужой территории. Дроу встал прямо, глядя перед собой на двери небольшой лавочки. Покачивалась на ветру вывеска с нарисованным колбасами, сосисками и кусками окороков. Мясная лавка, понятно же, хорошо ещё, что на другой стороне улицы, ветер лишь изредка доносит вкусные запахи, да и то, когда кто-то задержится возле открытой двери.       Подъехала телега, слуги стали заносить такие огромные туши, которых никогда ранее не видел Фэллон, прокатил тележку с зеленью молодой веснушчатый парень, протопал усталый патруль, возвращаясь с ночного дежурства. Город просыпался, всё больше и больше прохожих спешили по своим делам, и никому не было дела до одинокого дроу, что стоял на месте найма.                     ***              Несколько недель спустя…              — Как я могла зачать от него? Как? Я же постаралась обезопасить себя от этого? Проклятый дроу!       — Я уверена, моя повелительница, что у вас будет наследница дома…       — Чушь! Мне не нужна дочь от него.       — Вы же не пошлёте на смерть свою девочку? — ужаснулась леди.       — Нет… — задумчиво проговорила Кайлирия. — Если родится дочь, она станет жрицей и никогда не узнает свою мать. А если мальчишка…       Гранд-леди хищно улыбнулась… конец первой части