Клинок и Пламя

                    — Госпожа Магесса! Госпожа Магесса!!! — громкий крик нарушил сосредоточенную тишину кабинета и заставил поднять голову, сидевшую за столом женщину.       — Не кричи, Пак, — поморщилась она. — Сколько раз тебе говорить, что в этом кабинете нельзя повышать голос без позволения?       — Госпожа Магесса, — ворвавшийся в кабинет веснушчатый парень, перевёл дыхание. — Вас господин капитан зовёт.       — Ну, и? Зовёт и зовёт. Подождёт немного, не пожар же.       — Не пожар, — согласился Пак, с испугом глядя на искрящийся шар, зависший над столом Риссы.       — Не трогай! — парень с испугом отдёрнул руку. И состроил виноватую мордашку, надеясь на снисхождение.       — Так, — женщина поднялась из-за стола, и стало понятно, что она выше Пака на целых пол головы. — Ты у нас всего неделю и многого ещё не знаешь. Только поэтому я не бросила в тебя заклинанием, а пытаюсь объяснить некоторые правила. Итак, в моём кабинете и рядом с ним кричать запрещено. Это понятно?       — Да, но…       — Цыц! Пункт второй, в моём кабинете касаться предметов без разрешения запрещено. Это понятно?       — Да, — опустил голову Пак.       — Третье, отвлекать меня от работы — запрещено.       — Угу.       — Четвёртое, если я говорю «гоп», ты прыгаешь! Только уточняешь, на какую высоту.       — А… а?       — Это означает, что мои приказы выполняются незамедлительно. Любые. Особенно, если мы на выезде. Ясно? А теперь, брысь из кабинета!       Рисса Голд, вот уже полтора года как старший маг-боевик городской стражи, настойчиво вытолкала в коридор парня и махнула рукой, запирая за собой дверь. Бойко простучали каблуки форменных сапог, скрипнули ступени, и гулко ударилась дверь в стену.       — Капитан?       — А! Заходи… тут такое дело… барон Кымеш умер, — Джой Маркус откинулся в кресле и потёр виски: с утра болела голова.       — И что? Ему уже за семьдесят далеко, немудрено, что сд… умер. Помочь? — кивнула Рисса начальнику.       — Помоги… — капитан расслабился под умелыми руками магессы.       Рисса лёгкими движениями пальцев снимала мигрень у начальника, чувствуя, как тот успокаивается.       — Легче? Ну, вот… и что молчали?       — Ну… к барону поедете всей группой.       — Как скажете…       — Что, тоже не одобряешь его игры с завещанием? — усмехнулся капитан.       Рисса пожала плечами: покойный барон раз в месяц менял наследника своего состояния — родных детей у него не было, а племянников неожиданно оказалось много, целых четверо. И если титул и поместье переходили к старшему после самого барона, то кому достанутся деньги Кымеша, было непонятно. Так уж получилось, что семья эта была не очень богата ровно до того момента, пока нынешний барон не разбогател на поставках мехов с севера, так что кусочек личного состояния был очень лакомый. И закон в этом случае давал владельцу право выбора, чем тот бессовестно и пользовался, одаривая знаками внимания то одного, то другого, то третьего.       Магессу даже пару раз приглашали заверить очередное завещание. Конечно, Рисса совершенно не обязана была это делать, но барон так уговаривал, сопровождая вежливые просьбы увесистыми доказательствами в денежном эквиваленте. А Рисса не настолько щепетильна, чтобы не взять оплату за честно выполненную работу. Но после третьего завещания ей надоело, и последующие изменения заверял уже другой маг, рангом пониже.       — Кому-то надоело ждать естественной смерти? — решила уточнить Рисса.       — Видимо, — хмыкнул капитан. — В общем, барон внезапно умер, а дежурный некромант доложил, что смерть произошла не от естественных причин.       — И что? Он спец по трупам, вот пусть и разбирается.       — Уже почти разобрался. Барона просто отравили, следы мышьяка найдены в желудке. Принял он яд вместе с какой-то жидкостью, и все улики указывают на Милоша Кымеша.       — Чего? — удивилась Рисса. — Он же малохольный!       И действительно, один из племянников был, что называется, не от мира сего. Витал в облаках, собирал жуков, усыплял и потом размещал в специальных коробочках за стеклом. Шкафов с этими коробочками у него было с десяток. А ещё у Милоша были собственные деньги, оставленные ему давно умершей бабкой, которая никакого отношения к барону и его семье не имела, будучи двоюродной тёткой зятя Кымеша.       — Я бы, скорее, поставила на Кшиштофа, вот уж кто в долгах по самые уши.       — Я бы тоже, но он уже третий месяц в долговой тюрьме.       — Да? — удивилась Рисса. — Вот уж не знала.       — Сам удивился, когда узнал. Но так оно и есть, — подтвердил капитан.       — Таким образом, у нас четверо подозреваемых. Заметьте, капитан, я не вычёркиваю ни Милоша, ни новоиспеченного барона Кымеша.       — Да уж вижу. В общем, бери группу и отправляйся в поместье, пока там следы не затёрли.       — Я не менталист, слепки не сниму.       — И не надо, я тебе Любомира дам, он всё сделает.       — Тогда зачем я? Я же тупая боёвка, огнём там полыхнуть, гнездо выжечь… преступника подпалить.       — Вот последнего как раз не нужно! — воскликнул капитан. — Нам убийца живым нужен, раскрываемость поднимать.       — Тьфу, вам лишь бы показатели улучшить! — ругнулась Рисса.       — А вот не надо! От показателей ваша премия зависит. Короче, привезите мне этого субчика тёпленьким, а я уж постараюсь, выпишу вам на отдел приятную сумму.       — Дождёшься от вас, — проворчала магесса. — Ладно, поедем мы, попугаем преступника, глядишь, сам признается.       — Угу… не дождёмся мы такого светлого момента, чтобы убийца лично каяться прибегали.       — А жаль…       В поместье покойного барона царила сдержанная скорбь, смешанная с нетерпеливым ожиданием: оказалось всеобщий богатый дядюшка, как раз накануне смерти снова сменил завещание, и что там никто не знал, а стряпчий молчал, ожидая конца следствия. Гош, командир следственной группы пригласил всех домочадцев на беседу, как он деликатно выразился, и теперь в гостиной сидели двое из оставшихся наследников и их жёны. Будущая баронесса, костлявая дама с невыразительной внешностью, устроилась в кресле у камина, где пылало целое бревно, не лишнее в прохладный весенний день. Супруга второго племянника стояла у окна, нервно тиская в руках платочек с какой-то монограммой. Рисса присмотрелась, различила буквы и усмехнулась — совпадала только фамилия, имя и самой леди, и её мужа начинались с другой буквы. Ошибка или дама вздыхала по кому-то другому? Магесса окинула её взглядом, отметила общую нервозность и отложила в памяти. Пригодится…       — Дамы и господа! — торжественно начал Гош. — Прошу вас не тревожиться, наш опрос простая формальность и не имеет отношения к печальному событию. Я всего лишь задам несколько вопросов, а вы любезно мне на них ответите.       Рисса усмехнулась — любезно? Нет, не в этом случае! Она вспомнила своего первого командира, суб-лейтенанта Широ… вот кто умел быстро и эффективно проводить опросы. Да от его методов любой становился говорливым, как горный ручей. И ведь никакой магии, никакого членовредительства, исключительно собственными умениями и возможностями. Эх… сюда бы его! Но суб-лейтенант так и не стал капитаном, погиб под обвалом, насланным шаманами орков. Какой это был год от начала войны? Третий, кажется… да, точно, она как раз накануне вспомнила, что день рождения давно прошёл, и ей уже не двадцать два… И из них, она уже третий год воюет, почти непрерывно. Разве что госпиталь в самом начале… едва не выгорела дотла… и потом, через семь месяцев… россыпь мелких шрамов под левой ключицей… и через полтора года… тогда она получила тот шрам через всё пузо. Глупая, на самом деле была война, как, впрочем, любая. Войны умными не бывают, это только в теории и армии шагают стройными рядами, подчиняясь плану, выработанному умниками-генералами. А на деле — шум, грязь, кровь и неразбериха. И смерти, конечно. Много смертей, насилия и боли. Суб-лейтенат погиб, захватив с собой несколько орков, и так и не успел узнать, что до победы оставалось каких-то полтора месяца. А сколько ещё они будут зализывать раны? Слава всем Богам, что до провинции, где жили родители, война не докатилась. Они вообще не позволили врагу слишком далеко углубиться, встретили вовремя и дали достойный отпор. Чего это стоило, другой разговор, и вспоминать о том, как сыпалась с Риссы героическая шелуха, она не любила. Было и всё. Победили?       Ну… если договор о вечном мире, когда каждая из сторон остаётся при своём, считать победой, то да. В общем, орков прогнали за пограничную реку, но в степи не пошли — решили не рисковать. Зато подписали договор о ненападении, и потребовали заложников от каждого из вождей. Орки долго торговались — у них дети священны, они даже человеческих детёнышей не трогали, забирали с собой и воспитывали, как своих. Но всё же как-то договорились, Рисса вообще считала, что с этого и нужно было начинать: заранее послать к вождям послов и договориться о мире и помощи. Орки хоть и кочевники, но здравый смысл им не чужд. Теперь с ними потихоньку торгуют и надеются, что повторения того набега не будет, ведь не от хорошей жизни полезли орки на земли людей, а от засухи, что случилась в их степях.       Рисса поднялась, прошла по залу, остановилась у окна… интересно, а как там родители? Долина-то как раз выходит на Сумеречные земли… дроу, наверное, как у себя дома шастают… особенно, если почуют слабину. Хотя… тёмные эльфы не очень любят выходить из своих гор, может, ничего особо и не поменялось. Магесса отметила, что нужно будет послать домой книгу про дроу, пусть внимательно изучат, чтобы не попасть в неприятности. Тут она вспомнила, что было в последнем письме отца, и поняла, что никому эта книга, кроме него, не понадобится. Братец со своей женой на пару уже считают себя полновластными хозяевами поместья и живут на широкую ногу, совершенно не по средствам. А когда Рисса попыталась намекнуть, что стоит немного поумерить аппетиты, получила в ответ письмо, полное презрения и насмешек. Что случилось с Мюреем за время её отсутствия? Или она просто не помнит, каким был её брат? Кстати, о братьях… а ведь в зале, похоже, назревает безобразный скандал.       Точно! Вон как две невестки друг на друга смотрят, вот-вот если не огнём, так ядом начнут плеваться. Рисса прислушалась — Гош что-то объяснял про ментальные следы на пузырьке с ядом. Супруга наследника шипела сквозь зубы, что она-де всегда подозревала мерзавцев в желании занять их место. А те в ответ огрызались, что им титул даром не нужен. Ещё бы! К нему прилагаются немалые долги, покойник-то выплачивать их отказался, мол, не он занимал, не ему и отдавать. Так что новый барон получит только поместье и титул, а за них еще требуется налог заплатить и ремонт провести, прежде чем переезжать сюда. Или они не собираются жить в разваливающимся доме? Скорее всего, нет… а вот она бы не отказалась получить свой дом и земли. Нет, на самом деле — хоть сейчас: несмотря на то, что отец назначил наследником Мюррея, Кларисса Голд, как дипломированная магесса, имеет право не просто оспорить это решение, а отправить в королевскую канцелярию уведомление, что берёт титул и поместье предков под свою руку. Отец даже слова сказать не сможет, не говоря уже обо всём остальном семействе.       — Таким образом, на пузырьке с ядом ментальные отпечатки всех членов семьи. За исключением… Милоша и Кшиштофа Кымешей, что автоматически снимает с них все обвинения.       — А кто последний брал пузырёк? — поинтересовалась Рисса, решившая, что пора прекращать витать в облаках.       — Кухарка, она травила крыс, — буркнул наследник.       — Мышьяком? — удивилась Рисса.       — Что было…       — А отравился ваш дядюшка… бывает.       — Вино с ядом ему принёс лакей.       — И где он? — спросила Рисса.       — А он умер, — ухмыльнулся Любомир. — Ты не поверишь, но он повесился и оставил записку, где покаялся в убийстве своего господина.       — Когда?       — А вот буквально четверть часа назад! Пока мы тут мило беседовали, он там вешался, — ответил Гош, не сводивший тяжёлого взгляда с присутствующих. Он знал, что лакей понятия не имел, что в бокале был яд, кто-то другой насыпал его, кто-то другой сделал так, чтобы вина пала на слугу. Кто-то уже почти избежал наказания… кто-то, а они ничего не могут сделать — доказательств нет.       — Прошу прощения за отнятое время, — поклонился Гош, направляясь к выходу. За ним потянулись остальные из группы, только Любомир на секунду задержался у стены, но тут же ускорил шаг и вышел из комнаты вместе со всеми.       — Успел? — шепнула ему Рисса.       — Угу, поставил приманку для духа.       — Лакей?       — А кто попадётся, тут всё пропитано смертью. Та ещё семейка, выбор у мстительного духа будет богатый.       — А мы подождём, — улыбнулась магесса. — Пусть воздастся каждому, кто виновен.       Любомир кивнул, а Рисса громко пригласила всех в таверну, отдохнуть от «гостеприимства» Кымешей.