Клинок и Пламя

             — Ты слишком жестоко обошлась с Мюреем, — мягко заметил барон, любуясь дочерью.       — Напротив, — Рисса качнула бокал, полюбовалась на нежный оттенок вина, вдохнула аромат и сделала небольшой глоток. — Не в обиду вам, отец, но матушка слишком избаловала его. Мюрей был для неё всем, самым прекрасным, самым умным… перечислять достоинства можно бесконечно, хотя я закончила бы на одном, но… Зато недостатков там столько, что вечера не хватит.       — Он злопамятен и сегодняшнего унижения не забудет.       — И что он сделает? Подошлёт ко мне убийц? — иронично спросила Риссса.       — Может, — развёл руками де Турей.       — Пусть попытается. Я не говорю о том, что я маг четвертой степени, и защита на мне стоит постоянно. Но дело даже не в щитах, как мне кажется, никто из вас не считает опасным Фэллона.       — Он твой муж, — растеряно проговорил барон и посмотрел на вышеупомянутого дроу.       Фэллон стоял у стены в расслабленной позе, с чуть прикрытыми глазами и таким отсутствующим выражением лица, что можно было заподозрить, будто он дремлет.       — Он был сыном правительницы, один из немногих, кто имел право носить титул гранд-лорда. И обучали его соответственно, так что очень немногие смогут противостоять ему. А скорее, считанные единицы.       — Даже тот прославленный мастер Ламберт? — спросил де Турей, немало наслышанный о мастерстве последнего.       — Хм… думаю… думаю, что если Фэллон не убьёт мастера Ламберта в первые мгновения, тот сможет найти, что противопоставить дроу.       — Но почему? Разве мастерство, высочайшее, должен заметить, раз мастера взяли преподавать в Военную Академию, ничего не стоит?       — Стоит, но среди людей или орков. Эльфы, а тем более, темные эльфы используют совсем иную технику боя. У них даже оружие другое, ну подумайте сами, отец, как можно использовать копьё или полуторник в узких коридорах подземелья?       — А светлые? Они живут в лесах…       — То же самое — мечи, кинжалы…       — Луки… — продолжил барон.       Вместо ответа Рисса улыбнулась и не стала объяснять, что слава лучших лучников должна по праву принадлежать не светлым эльфам, а грязным и вонючим степнякам. И то сказать, какие луки в густом лесу, где любая ветка собьёт прицел? Разве что на окраине, чтобы не подпустить чужаков к границам, не более. Но разочаровывать отца не стала — пусть верит легендам, кому от этого хуже?       — И всё же… Клари, дитя моё, я прошу тебя быть острожной.       — Отец, я не боюсь Мюрея, скорее ему стоит опасаться. И… пожалуй, я напишу прошение в Королевскую канцелярию с просьбой признать меня наследником первой очереди, а брату скажу, что он получит поместье только в том случае, если докажет, что сможет им управлять. Простите, отец, но сейчас он совершенно никчёмный наследник. Дай ему волю, и ваши труды пойдут прахом.       — Хорошо, — вздохнул барон. — Я не могу запретить тебе отправлять прошение: ты маг… но прошу, если Мюрей не… не покажется тебе достойным, не оставляй его в нищете.       — Отец! — возмущённо воскликнула Рисса. — Как вы можете так думать? У меня и Фэллона не будет детей, мне нужен будет наследник. Не сам Мюрей, так его сын тот или другой. Или другие племянники… А Мюрей… не беспокойтесь, я не оставлю ни его, ни Шарло, ни сестёр.       — Тогда, — барон снова вздохнул, — тогда я спокоен. Ты достойна доверия, дитя моё. Задержишься у нас?       — Нет, — покачала головой магесса, — нужно привезти домой Фэллона, познакомить его с соседями, да и вообще… отведу к алтарю Ангелину и уеду.       — Ещё вина?       — Благодарю, но нет, — Рисса поднялась, подошла к отцу и получила ласковый поцелуй и пожелания доброй ночи. — И вам, отец. Ах, да… пожалуй, я пришлю матушке и сестрам приглашение в гости.       — Они не стеснят тебя?       — Не думаю, — магесса лукаво улыбнулась и пояснила: — я сниму для них квартиру.       Фэллон всё время общения отца с дочерью недоумевал: он привык к почтительному преклонению перед леди, здесь же было что-то иное. Уважение? Возможно, но скорее что-то иное. Верь он, что такое случается, мог бы сказать, что наблюдает отеческую любовь. И всё же отношения между старшей супругой и её отцом… завораживали. Доверие. Это было в первую очередь: барон де Турей не был удивлён, когда узнал, что именно его дочь стала героем какой-то там битвы. Или сражения. Или просто стычки между людьми и степной ордой — раньше Фэллон даже не думал о таких вещах. Леди илитиири, утончённые и изящные, не брали в руки меч или магический жезл, они сражались интригами, хитростью или подлостью. Главным было добиться повышения собственного дома в пирамиде тёмных эльфов, понравиться королеве, заслужить благосклонность Ллос.       Для людей важными были другие моменты, некоторые, такие как защита собственных владений от чужаков, совпадали с привычными дроу, другие отличались. Но более всего удивляли обычаи людей, их отношение к женщинам. Дикостью казалось, когда мужчина пренебрежительно бросает своей жене что-то уничижительное. И в то же время, встречалось и обратное, когда леди была истинной леди, перед которой склоняли голову все. Фэллон был уверен, что госпожа Рисса именно такая, что она может казаться обычной человеческой женщиной, а затем, в один миг стать кем-то сродни правительницы дома. И послушав разговор отца с дочерью, дроу понял, что для этого есть все основания.       — Ванна готова, если ты желаешь помыться, Фэл.       — А вы, госпожа? — у дроу брачная ночь начиналась с омовения, но сейчас Фэллон сомневался, стоит ли опираться на обычаи илитиири.       — Я хочу смыть с себя вечерние разговоры, — туманно ответила Рисса, поворачиваясь спиной к мужу. — Расстегни пуговицы. И кто придумал делать их на спине? Гораздо удобнее же впереди, чтобы было видно.       Дроу сноровисто избавил супругу от платья и, почтительно придерживая под руку, помог опуститься в горячую воду. Для него не внове было присутствовать при омовении леди, но то были девушки одного с ним народа: гостьи сестёр или матери, а сейчас перед дроу стояла человеческая женщина. И, несмотря, на слухи о стыдливости людей и табу на обнажение при посторонних, его супруга, казалось, не испытывала смущения. Или всё дело в том, что леди магесса?       — Не буду сейчас мыть волосы, — Рисса откинула в сторону пряди. — Хоть и короткие, но пока высохнут… а нам есть чем заняться. Спину потри и слей потом водой. Я на этом закончу.       Фэллон выполнил приказ и приготовил широкую простыню, чтобы укрыть супругу. Он не осмелился рассмотреть её тело, но успел заметить, что правое плечо украшают белёсые шрамы, словно кто-то провёл по нему когтями. А чуть ниже спины, на изгибе поясницы виднеется россыпь следов, оставшихся от удара огненным дождём. Что ж, ничего удивительного: его супруга воин и не из худших.       Госпожа отличалась от эльфиек, у тех тонкие стройные фигуры, узкие бёдра, маленькая грудь с дерзко торчащими вперёд сосками. Они проводили время за музыкой, рисованием и интригами, а если и гуляли, то неторопливо, показывая всю красоту движений и плавность походки. Даже танцы эльфиек были медленными, с чётко поставленными движениями. Леди Рисса, несмотря на то, что не пренебрегала упражнениями, была совсем другой — более округлой, мягкой и в тоже время сильной… Фэллон не смог бы подобрать слова, если кто задал ему вопросы. Как и ответить — нравится ли ему супруга? Хотя нет, на этот вопрос он мог сказать только одно — нравится, она не может не нравиться, а он обязан восхищаться ею, преклоняться перед ней, отдавать ей всё, что потребуется и благодарно принимать хоть малую каплю внимания и заботы. То, что оказалось ненужным его первой супруге.       — Фэллон, ты так и будешь стоять?       — Простите, госпожа, — смиренно ответил дроу, украдкой посматривая на супругу.       Он действительно не знал, что ему делать: госпожа была не первой женщиной в его жизни. Но как же отличались леди илитиири и эта человечка!       Фэллон сбросил одежду, представ перед супругой во всей красе, и отметил, что она внимательно осматривает его. Что ж, ему есть что показать: пусть он не так силён, как некоторые, но хорошо сложен, а гармоничному развитию тела учат всех юных дроу обоих полов. Он вспомнил, как уже стоял однажды перед своей будущей супругой, и как та рассматривала его — с лёгким презрением и брезгливостью.       Рисса же невольно любовалась супругом — статный, подтянутый, с широким разворотом плеч, без единого волоска, даже внизу, где сейчас покачивается полувозбуждённый член. Супруг стоял спокойно, не скрываясь и не хвастаясь своими достоинствами, как мог бы сделать на его месте кто-нибудь другой.       Фэллон действительно почти не волновался, сосредоточившись на ближайшем будущем. Сегодня супруга уже щедро одарила его: дважды за день он получил сытную еду, куплена одежда и позволено принять горячую ванну. Доброта леди приятно грела сердце, теперь дело за ним: не оплошать, доставить удовольствие, чтобы не получить не только первую заботу, но и первое наказание.       Но раньше для Фэллона все отношения, всё, что касалось секса, происходило между мужчинами. Не считать же то, что им пользовались в постели гостьи матери или первая супруга, чем-то большим? Там с ним не церемонились, просто получая удовольствие, от него лишь требовалось выполнять приказы. С мужчинами же он был как принимающей стороной, так и ведущим в паре. И надолго запомнил своё состояние полной беспомощности, когда более сильный дроу скрутил его, нагибая над столом, а мать стояла рядом, наблюдая за унижением сына. После, когда уже ему пришлось проводить подобное с одним из младших илитиири, он не стал повторять ошибок своего первого мужчины, попытавшись не только получить, но и доставить удовольствие. После, тот юный дроу стал ему не только любовником на долгие годы, но и подарил дружбу, пока не принёс клятву другому Дому.       Однако сейчас перед ним не крепкий юноша, а нежная… Фэллон уловил сердитый взгляд леди — не такая и нежная!       Что было потом? Неловкие движения, когда тело приходится держать на вытянутых руках: нельзя, чтобы леди почувствовала неудобство, закушенная губа и закрытые глаза.       Внезапно супруга вздрогнула и длинно томно вздохнула, расслабляясь. И Фэллон замер… не угодил? Не понравилось? Что же делать?       А Рисса не заметила смятения супруга: отныне она была не просто с мужчиной, а с тем, кто отныне будет рядом всегда. Осознание этого заставляло выгибаться в ожидании чудесных мгновений. И когда они наступили, когда нахлынуло наслаждение, огненная сила высвободилась, рванулась и вернулась назад, уже тихая, умиротворённая, преобразованная в чистое удовольствие. И наполнила вновь до отказа, до самого края.       — Ох… — тихо простонала Рисса, открывая глаза, и встретилась с напряжённым взглядом супруга.       Фэллон замер на вытянутых руках, опасаясь сделать лишнее движение.       — Ляг… — потянула его Рисса, а стоило мужу выполнить приказ, приподнялась сама.       И удивила супруга так, как никто в этой жизни — коснувшись его губами, спустившись поцелуями вниз, к груди… а тонкие пальцы кружили, лаская кожу, пока не сжали напряжённый член. Впервые в жизни Фэллона ласкала женщина, ласкала бесстыдно, жарко, но странным образом это казалось совершенно правильным. Дроу кусал губы, сдерживая стоны, пока жаркий шёпот: «Кончи для меня!» не заставил его выгнуться немыслимым образом, выплёскивая тугую, сильную струю. Капли окропили живот, грудь и… о, ужас! На лице леди тоже блестели перламутровые следы его страсти.       — Простите, госпожа, — он попытался подняться. — Я сейчас всё уберу.       И вновь испытал потрясение, когда леди, загадочно улыбаясь, слизнула их кончиком языка. Куда дотянулась, конечно — остальное сняла пальцем.       — Я уберу… — Фэл потянулся вновь, но сильная рука придавила супруга к ложу, а недовольная гримаска вызвала оцепенение.       — Уберёшь… там салфетка, просто протри. И будем спать, я что-то устала…       Дроу аккуратно вытер капли и, уже в который раз, попытался встать с ложа.       — Кому сказано? — добавила леди строгости. — Спи.       — Но… это ваше…       — Тьфу ты, неугомонный… — Рисса приподнялась, оперлась на локоть и пояснила: — ты мой муж, у нас принято проводить ночи в одной постели. Так что не капризничай, а спи. Послезавтра свадьба у сестры, скоро приедут родственники, будет толкотня, и нужно отдохнуть.       — Как прикажете, моя леди.       — Да… — она зевнула, пристраиваясь под боком у мужа, и закинула на него ногу. — Ум… хорошо-о-о-о…       А Фэллон лежал, глядя в темноту за окном… первая ночь на поверхности, первые звёзды, новая супруга. Всё впервые и вновь, только думать и осмысливать прошедший день не хочется. Нет желания строить планы — откуда ему знать, что будет завтра или потом?       Но это «потом» у него будет. Просто теперь его жизнь связана не с подземными чертогами, освящёнными властью Ллос, а с человеческой женщиной, леди, магессой. Что ж, раз судьба приготовила ему такой путь, он пройдёт его до конца.