Бог проклятых

      Прошла неделя моего пребывания здесь, в этом странном, иногда слишком пустующем, месте. Я не проводила всё своё время с сестрой Викторией, как до этого ожидала. Часто она отправляла меня с поручениями куда угодно, дабы только не видеть меня на кухне. Что я ужасно готовлю, поняла она уже в первый день, когда я передержала овощи в духовке. Но всё же позволила мне убираться после приёмов пищи, вначале страшась что я разобью все возможные тарелки и чашки, но после успокоилась. Несмотря на мою постоянную беготню туда-сюда по костёлу, меня восприняли хорошо. Я целенаправленно не говорю «все восприняли хорошо», потому что это было бы ложью. Меня не напрягал Отец Леви, он просто не обращал на меня внимания, однако некую неловкость при виде его я ощущала, вероятнее всего из-за этого злосчастного первого впечатления. Когда сестра Виктория просила отнести ему обед или передать какой-либо документ от Отца Рафаила, я быстро искала человека, который бы выполнил эту просьбу вместо меня. Чаще всего это был либо Николас, либо Анна — самые сговорчивые.       Все эти семь дней из моей головы не выходила сумасшедшая мысль — хочу выпить. Я понимала насколько это безрассудно, ведь я нахожусь в святом месте, ведь я работаю, но всё же не могла устоять перед диким искушением. Поэтому с пятницу в обед, в день поста, я подошла к сестре Виктории перед обедом. Та уже было хотела прогнать меня прочь, но я, пройдя вместе с ней к общему стола, выпалила:       — Мне бы хотелось сходить в магазин, но я не помню где он находится.       — Ох, деточка, я не могу пойти с тобой, Отец Дмитрий с Николасом готовятся к службе, Варвара им помогает, Анна нужна мне ну кухне, — я погрузилась в мысли, смотрев в окно. Светило лёгкое весеннее солнце, всё просто благоволило к отличному отдыху и хорошему алкоголю. — О, Отец Леви сходит с тобой.       Встрепенувшись и резко придя в себя от её слов, я выпалила: «Нет, спасибо, я лучше никуда не пойду» и развернулась к двери, дабы как можно скорее вернуться в свою комнату и наконец написать хоть строчку в своей тетради за эту неделю. Полностью сконцентрировавшись на своём плане, я не сразу поняла, что что-то не так. И лучше бы оставалась в неведении. В пару шагах от двери стоял он. В пасторской рубашке с длинными рукавами, заправленной в чёрные брюки. В руках у него была пустая, чистая чашка. Раньше я и не замечала насколько он худой из-за рясы, но теперь это немного меня удивило — казался он не таким, каким выглядел на самом деле. Наши взгляды встретились и мне тут же захотелось провалиться сквозь землю. Его лицо не выражало ничего, но именно в тот момент, когда я посмотрела на его, в этих глазах цвета стали заискрился гнев — и тут же испарился. Словно и не было, словно его не ударили мои слова, словно я пустое место.       — Извините, я не это имела ввиду, — прошептала я, сомневаясь, что он вообще что-либо услышал, потому что обращалась я больше к своей обуви, нежели к мужчине. Теперь точно нужен алкоголь, даже если заблужусь, погибну — я сегодня выпью.       — Через пять минут жду у входа в костёл, — я тут же вылетела прочь, аккуратно обогнув священника, который, не смотря на оскорбление, решил показать дорогу, ну или это просто было своеобразное приглашение на службу. В чём я сомневалась. Я быстро схватила пальто, рюкзак, кинула кошелёк и вышла на улицу. Его ещё не было. Повезло. Я бы не пережила, если бы заставила его ждать. А может он просто уже успел уйти? Как только эта мысль проскочила в моей голове, мимо, будто не замечая, прошёл Отец Леви. Сомневаясь, я всё же медленно поплелась за ним. Поверх своей одежды, мужчина накинул зелёный плащ. Ему так тепло? Не скажу, чтобы было слишком холодно, но солнце пока что не согревало так, как должно было. Теплокровный.       Всю дорогу мы шли молча, я лишь озиралась по сторонам, запоминая путь, чтобы вновь не попасть в такую неловкую ситуацию. Боже, как стыдно. Я почувствовала как сердце сжалось, а щеки покраснели, поэтому тут же прикрыла их ладонями. Никогда раньше не попадала к настолько ужасные ситуации, а тем более не встречала настолько странных людей. Это чувство в новинку. Аж противно от самой себя, что могла такое сказать. Отец Дмитрий был не прав, Отец Леви вовсе не «сволочь», у него просто такой характер, который никто не хочет, да даже и не пытается, понять. И я не стану. А как же опыт, да и описать такую нетипичную личность в работе было бы рискованно, сложно, но интересно. В таком случае, если я хочу описать его, хотя бы даже поверхностно, мне нужно наладить контакт.       — Эм, Отец Леви, — даже не обернулся. Он шёл в шаге передо мной и явно прекрасно слышал, что я к нему обращаюсь. Чёрт, может не продолжать, наплевать на это? Поздно, слишком поздно. Его голова слегка повернулась ко мне, доказывая — он ожидает продолжения. — Я бы хотела извиниться за случившееся в столовой.       — Забей, — дёрнул плечом, выказывая тем своё недовольство на то, что я заставила его сказать хоть слово за эту десятиминутную прогулку. Вздыхаю, да, забили. Стоп! Останавливаюсь на месте, как вкопанная. Забей?! Никогда не слышала, даже от молодого Ника, чтобы священники так говорили. Я привыкла, а может это просто предрассудки, что эти люди пользуются более литературным языком, что-то вроде: можешь не обращать на это внимание. Но тут другое, он другой. Догоняю Отца, потому что отстала от него на добрые пять метров, возобновляя спокойный темп. Может мне просто кажется, что он не такой как все? Вероятно, убедила я себя кинув взгляд на мужчину. Странная причёска, хмыкаю, очень странная. Кстати, он единственный, кто обращается здесь ко мне на ты. Как нистранно, но я на это забила!       От костёла до магазина оказалось пятнадцать минут ходьбы, не так уж и плохо. Теперь точно не заблужусь. Как только мы подошли, мужчина сказал что-то вроде: «назад дорогу найдёшь сама» и покинул меня. Тем лучше. Несмотря на свою внешнюю небрежность, внутри магазина было всё что надо. От химикатов, женской косметики, еды до собственно того что было мне нужно. Купив две бутылочки вина, немного закуски, я спрятала это всё в рюкзак и начала дорогу назад. Директор заверил меня, что будет присылать деньги раз в месяц, либо почтой, либо посылать кого-нибудь из моих коллег. Терминалов здесь, что логично, не было. Я знала, что меня не подведёт мой начальник, но сомневалась на счёт коллег. У меня никогда не было с людьми доверительных отношений, я относилась ко всем со скрытой подозрительностью, поэтому меня игнорировали. Здесь как-то стало по-другому. Ко мне относились тепло. Так ли бывает во всех костёлах, так ли поступают все духовные? Думаю, нет, тогда как так случилось что я попала в так благополучное место? Не может быть всё так сладко и красиво. Где скелеты спрятаны? А может именно они впустили меня в свой дом, потому что только им и не не было что скрывать? Что за глупость.       По закону подлости, на половине пути меня встретил дождь. Лило как из ведра, словно в тропиках. На мне не осталось сухой нитки, хоть я и бежала в костёл со всех возможных сил. Главное, чтобы деньги не промокли, а остальное не важно. Вино от дождя точно не разобьётся, если только не упасть на этой грязи. Наконец показалась знакомая крыша и я вошла внутрь общежития. В костёле проходила служба, я видела как сестра Виктория и Анна молятся вместе на своём привычном месте. Сколько же грязи я навела! Быстро переодевшись, откинув мокрые и грязные вещи, я вернулась на первый этаж. Здесь уже стояли ведро, наполненное водой и швабра. Интересно, кто это такой предусмотрительный. Пожав плечами, я начала уборку.       Когда всё было возвращено в исходное состояние, я решила наконец постирать. Сестра Виктория показала мне старую, но всё ещё работающую, стиральную машину, как раз в комнате рядом со столовой. Спускаясь с кучей вещей в руках, я застыла прямо на лестнице. Отец Леви стоял возле выхода, слегка пригнув голову вниз. Выглядел он так, будто проверял хорошо ли прибрано. Меня передёрнуло. Что это значит? Решив проигнорировать это странное поведение, я продолжила свой путь к стиральной машине, чувствуя его тяжёлый взгляд на свой спине, проходя мимо.

***

      Когда я говорила, что люблю пить, я вовсе не утверждала, что умею эту делать. . Поэтому одна бутылка была благополучно спрятана под кровать в чемодан, а вторая распита в одиночестве. Я даже не пошла на ужин, страшась увидеть этот бесчувственный взгляд, только после того как все ушли помогла прибраться и, схватив кусочек запечённой рыбы, вернулась к бутылочке вина. В двенадцать, когда моя походка оставляла желать лучшего, я переоделась в короткие шорты вместе с майкой оверсайз и отправилась в душ. Самое лучшее решение блуждать почти полуголой в месте, где, по идее, все страдают от воздержания.       С мокрой головой и телом, ведь я конечно же забыла полотенце в комнате, в своей импровизированной ночнушке, я попыталась покинуть ванную комнату. Но не тут то было, прямо перед выходом из душевой, все вещи выпали из рук, прямо мне ноги. Громко матерившись от боли и полнейшего нежелания наклоняться за ними вниз, я наконец толкнула спиной дверь и оказалась буквально придавлена взглядом человека, которого видеть сейчас было совершенно лишним. Отец Леви стоял ко мне лицом, буквально в метре, держа в руках чашку на блюдце. Похоже, ему не спалось, и он решил сделать себе чай в столь позднюю пору, а я привлекла его внимание своими громкими матерными вещаниями. Удивляюсь, как вообще все сюда не сбежались. Взгляд мужчины ненадолго задержался на моих расширенных зрачках, а далее начался медленно опускаться. Уголки его губ дрогнули вниз, а сам он дёрнул плечом — в очередной раз выказывая своё недовольство ко мне. И в этот момент не нашлось ничего лучшего, чем сказать:       — О, здравствуй, раздражённый Батя.        Никак не отреагировав, он прошёл к комнате как раз напротив лестницы и исчез внутри. Теперь он точно знает за чем именно я ходила сегодня в магазин.