За кадром: Благословение Небожителей

У меня, у меня сердце пылает,

Горит для тебя, да просто сгорает.

У меня, у меня кровь закипает,

При виде тебя я задыхаюсь.

— Стоп! Снято! Всем спасибо. Перерыв двадцать минут. Следующая сцена… Зычный голос режиссёра, словно гром, раздался над площадкой. Стоило прозвучать волшебной команде «Стоп!», и огромный улей съёмочной команды немедленно зажужжал, зашевелился: нужно выставить свет, проверить грим актеров, поправить вечно съезжающую доули Его Высочества, ремешок, который так и норовит зацепиться за серебряных бабочек на наручах Князя демонов. — Опять ветер поднялся. Нам нужно сменить локацию, — задумчиво произнес оператор, глядя на развивающиеся полы все той же бедной доули. — Иначе придется переснимать, — робко заметил ассистент режиссера. Да, съёмка на натуре — та ещё морока. Режиссер тоскливо посмотрел в сторону читающего сценарий Се Ляня. Актеру никак не удавалось поладить со шляпой, и теплый августовский ветерок явно не способствовал этой дружбе. Время съёмок ограничивалось. Снять нужную сцену нужно было до заката. Переснимать ещё один дубль в данный момент слишком большая роскошь, ведь так недолго выбиться из графика. — Ладно. Смена локации. Перерыв сорок минут. Что ж, не так уж и плохо. Для Хуа Чэна эта была хорошая возможность не только сделать передышку, но и наконец-то опробовать в действии новенький фотоаппарат. Фотографией актер увлекся два года назад. Поначалу снимал на телефон, а чуть позже он приобрел фотоаппарат. Бедолага даже на курсы для фотографов ходил в погоне за красивым кадром, и вскоре просто хобби переросло в страстное увлечение. Правда об этом знали не многие. Хуа Чэн предпочитал фотографировать для себя любимого, не более. А не так давно он увлекся портретной съёмкой и все из-за одного человека… Пока съёмочная группа была занята, актер, вооружившись камерой, отошёл в сторону, чтобы не мешать и тайно наблюдать за ничего не подозревающей моделью, мирно читающей сценарий. Сталкер, спросите вы? Нет. Непревзойденный князь ничего об этом не слышал, и вообще это все для искусства! Вес камеры в руках такой приятный, а внутри разливается уже знакомое волнение, стоит услышать щелчок затвора. Хуа Чэн осторожно наводит объектив на Се Ляня, пока тот ничего не замечает, и замирает невольно затаив дыхание. Се Лянь прекрасен, словно первый выпавший снег: светлая кожа, тонкие запястья, плавные черты лица, брови в разлет и удивительные, выразительные глаза, словно кусочек янтаря на ярком солнце. Но самое потрясающее в его внешности это улыбка: искренняя, заразительная, красивая и такая теплая, что способна растопить даже самый холодный айсберг! И Хуа тает, смотря через объектив на то, как изгибаются тонкие губы, как ловко длинные пальцы заправляют выбившуюся каштановую порядку за ухо. Когда-то Хуа Чэн услышал о том, что для того чтобы сделать красивый кадр фотограф должен быть немного влюблен в свою модель. Теперь-то он понимает смысл этих слов. Не влюбиться в Се Ляня невозможно. Похоже, что кое-кто стал самым преданным фанатом Его Высочества. Вот только А-Чэн не учел одного, что за ним могут также тайно наблюдать и любоваться. Ведь прямо сейчас Се Лянь смотрит в камеру и улыбается, махая рукой растерявшемуся партнёру по съемкам. Перед началом новой сцены, Се Лянь, осторожно убирая вновь зацепившийся ремешок за серебряную бабочку на знакомых наручах, поинтересуется и прошепчет стремительно краснеющему Хуа Чэну на ухо: — Можно мне посмотреть на фото?