Expecto Patronum

- Победа зависит не от количества последователей. А от правоты убеждений. - Кто это сказал? - Я. (Римус Люпин, Кингсли Бруствер) – Ожидаю покровителя? Почему покровителя? От кого ожидаешь? – Сэм, будь проще. – Нет, ну мне интересно же. Сэм оглянулась и мазнула взглядом по задумчивым глазам Римуса. – От самого себя, выходит, – через какое–то время ответил он как бы себе самому. – В тебе есть покровитель для тебя. Защитник. Стена. Вечный огонь. Сила, которой ты не знаешь – сила веры и надежды. Веры в себя, в свою правду, свою силу, свое счастье. Веры в будущее и правоту счастья. Она любила эти его спонтанные ответы через полчаса после окончания диалога. У себя внутри дискуссия для него как будто не прекращалась, не обрывалась – и вот теперь Римус без всякого предупреждения и ни к селу ни к городу высказывал наконец свою мысль. Сэм взмахом палочки включила большой свет. Когда был этот разговор? Она не помнила лиц, только серые стены замка, неровные отсветы факелов по стенам и голоса. Сегодня в воздухе пахло отчаянием, безнадежным отчаянием бесконечно-серого, беспросветного летнего неба. Шли вязкие, тягучие, бессмысленные дни. Где-то был Римус – вечно рядом и вечно где-то в своей вселенной. Шла война. Они виделись раз в месяц, и – едва обменявшись парой усталых бесцветных улыбок, – расходились каждый в свою сторону. За последнее время Сэм стало казаться, что успокоительное и кофе скоро польются у нее из ушей. Сейчас она лежала здесь, под белым пододеяльником в мелкий фиолетовый цветочек, и смотрела в потолок. Доски, доски, потолок, стены. Когда-то ей понравилась эта комната, представлялась каютой корабля. Тогда тонкие белые занавески вздувал ветер с бескрайних некошеных полей. Но теперь… – Бэна убили? Молли присела напротив ее кровати. Встревоженный растерянный взгляд человека, который не умеет прятать подальше свои мысли. «Откуда ты знаешь?» – говорило ее лицо. – Сириус… – Тебе сказал Сириус?! Я хорошенько огрею его в следующий раз, как он заявится в «Орден»... Сэм постаралась изобразить усталый взгляд. – Ладно, я… Сэм постаралась выразить лицом еще какую-то сложную смесь эмоций, после чего Молли поспешила заверить: «Да не скажу я ему ничего, не скажу…» – Бэна убили. А я здесь. Она ненавидела себя за усталость. За слабость. За вынужденное бездействие. Солнце душило, облака наваливались тягучей серой массой. Она чувствовала, как проваливается в усталость и беспомощность. Как сгорают один за другим бессмысленные дни и раскалывается надежда на спасение. Как окутывают коконом пустота, серый полухолод и ужас. Ужас неконтролируемого и ничем не освещенного хаоса, невозможности встать в полный рост и постоять за себя. Добродушная улыбка моментально появилась на лице у миленькой доброй Молли. – Эй, ну что ты, – Молли ласково погладила ее по плечу и подтянуло плед. – Тебя вылечат обязательно. И все будет хорошо. «Ну вот что ты ей объяснишь», – только и звучало в ответ в голове после такой реакции на ее слова. – Я знаю, – Сэм бодро улыбнулась. Это она умела – улыбаться так, чтобы поверили. Чтобы взяли силу от ее улыбки. Улыбаться, когда смотрят. Она не знала, что будет. Не знала, куда они идут. Состояние не улучшалось, и Сэм была уже уверена, что лекарства просто не знают. – Ну вот видишь, милая. Все будет хорошо. – Я, наверно, засну, ты не против? – Отдыхай.

***

Ей опять снилась та, последняя ночь. Все вокруг заполнял собой хаос. Все больше и больше, черные клубы дыма стремились и плыли со всех сторон назойливыми, липкими, черными глыбами. Не было ни тепло, ни холодно. Идти было некуда. Под ногами была твердая поверхность земли – вокруг – хаос, дым, копоть и страх, перемешанный с любопытством отчаяния: чем все кончится. – Сириус! Сириус, пожалуйста! Она не плакала, не смеялась, не устала и не была на подъеме сил. Не было ничего – она и темнота. Темнота давила, плавила сознание, придавливала к земле. Не было отчаяния. Ничего не было. Так было нужно.

***

…Запах утренней прохлады заставил ее стряхнуть обрывки сна. – Зачем ты делаешь свет?.. – едва ворочая языком со сна, пробормотала девушка. – Я мешаю? – послышался в ответ мягкий неуверенный голос. Сэм промычала что-то, напоминающее «Нет». – Это хорошо. Извини, пожалуйста. Мне нужен воздух. Сэм окончательно открыла глаза. Он еще больше осунулся за последнее время, темные круги вокруг глаз, заострившийся нос, более резко, чем раньше, очертившиеся скулы. Девушка одернула себя от чувства согревающей и забывающей себя нежности при виде серо-голубых глаз. «Я больше не могу. Я не хочу, чтобы…» – Я пробовала колдовать. Он продолжал тихо и молча смотреть ей в глаза. «Агуаменти и Люмос – всё, на что меня теперь хватает». «Мы найдем лекарство…». – …У тебя всегда есть мы… – У кого угодно. Кто-то есть. «Только не у меня. Пойми… кто я. А потом говори…» – Сэм, у тебя есть я. «...Врешь». «Поверь, пожалуйста...» Она долго молча смотрела на него, а потом глухо вполголоса попыталась что-то ответить. – Не нагнетай, Сэм.