Путь восхождения

Их возвращение в бар было особенно унизительным, поскольку варп-ворота несли инерцию. Курогири почти приземлился на своего подопечного, но поскольку Шигараки Томура ругался и размахивал руками, не обращая внимания на окружающих его людей в непроницаемых плащах, инстинкт самосохранения позволил бармену в крайнем случае держаться прямо. — Чёрт возьми! — крикнул Шигараки. Курогири двинулся вперёд, даже не для того, чтобы убежать от Шигараки Томуры, а чтобы сжечь адреналин, всё ещё бегущий по его венам. Ему нужно было убедить себя, что Всемогущий не раздавит их в кулаках. И чтобы его мозг понял, что никакой ребёнок с лихорадочными глазами не собирается пробежать через него. Более гордому человеку было бы трудно признаться, что он сбежал из-за ребёнка. Однако более гордый человек не прожил бы так долго, как Курогири. — Так… Я понимаю, всё прошло не очень хорошо? — спросил глубокий и до ужаса знакомый голос. Курогири застыл, до сих пор держа ногу в воздухе. В то же время Шигараки Томура жутко притих. Телевизор в баре был включён, и кто-то наблюдал за ними, несомненно любопытствуя, почему семьдесят злодеев ушли и только двое вернулись. Это будет один неловкий разговор. К счастью, Курогири не был лидером этой Лиги. — Нас раздавили, — признался Шигараки. — Мне прострелили обе руки и обе ноги… Они также получили Ному. Наш канонический корм был уничтожен в мгновение ока… Даже дети были сильными… — он поднял голову, всё ещё стараясь не шевелиться из-за своих ран. — Символ Мира пребывает в полном здравии. Вы ошиблись, Сенсей, — добавил он с нехарактерной для него интонацией, обращаясь к человеку, которого обожал. — Нет, не ошибся, — абсолютно уверенно ответил Сенсей. — А как же наше творение? — спросил доктор, явно более заинтересованный в своем биоинженерном оружии, чем в таких деталях, как пулевые ранения. — Вы вернули Ному? — Его отправили в полет. А без точных координат никакие искажения не позволят нам найти его. У меня просто не было времени искать его. Не тогда, когда это место кишело героями и полицейскими. Как и следовало ожидать, добрый доктор не слишком подробно описал обрушившуюся на них беду. — Вы хоть представляете, сколько сил мы потратили, чтобы сделать его таким же сильным, как Всемогущий? — Обидно, — уныло прокомментировал Сенсей. — Он был не так силён, как Всемогущий! — пожаловался Шигараки Томура. — Один ребёнок успел с ним подраться. Ребёнок такой же сильный и быстрый, как Ному. — А? Курогири почувствовал внезапный всплеск интереса и предпочел сосредоточить внимание Сенсея на ком-то с интересной причудой, а не на их жалкой неудаче. — Первый год с причудой усиления, похожей на Всемогущего. Он был быстр, силён и сумел выжить после удара Ному. Кроме того, у него могло быть что-то, чтобы блокировать боль. Он был почти профессионалом. Сенсей вздохнул. — Ещё один, который вступил на тропу, созданную глупцами. Он казался более раздражённым, чем заинтересованным, но это было правдой, чем простые причуды, такие как сила и скорость, должно быть, не казались такими интересными по сравнению с разнообразием причуд, к которым имел доступ Сенсей. Тем более, что простые причуды были любимы героями. — Это был просто зелёный коротышка, — прокомментировал Шигараки, недовольный тем, что их заинтересовал первый год обучения. … — Если бы его здесь не было… Мы могли бы убить Всемогущего, — продолжал Шигараки. — Это чертов сопляк. — Нечего плакать из-за пролитого молока, — мягко посоветовал ему Сенсей. — Эта попытка не была полным провалом. Как и всякий раз, когда Сенсей обращался к Шигараки Томуре, молодой человек сосредоточил всё своё внимание на нём, загипнотизированный присутствием наставника. Даже когда он истекал кровью на полу. — Найди более сильные войска. Бери столько времени, сколько нужно. Окрепни. Потому что сейчас, когда мы не можем свободно двигаться, нам нужен такой символ, как ты. И в следующий раз мир узнает о том ужасе, который ты представляешь.

***

Где-то в Соединённых Штатах Америки доктор Цубаса был весьма озадачен тем, как эта миссия обернулась таким фиаско. И почему Шигараки промок до костей? — Вы серьёзно думаете, что он готов стать хорошим преемником? Это была не откровенная шутка… — Мы едем в Японию, — сказал Сенсей, вставая и выходя из терминала. Доктор моргнул, но внезапно остался один, и ему не пришло в голову никаких объяснений. — Что? — он всё ещё обращался к внезапно образовавшейся пустоте, которую Сенсей покинул.

***

Хизаши был измучен, раздражён и зол. Через час у него была запись, которую он уже передал другу, и ему нужно было, чтобы Шота быстро пришёл в себя. Вместо этого, его сосед по комнате, наконец, возвращался к своим часам сна в лазарете, покрытый бинтами. Внутреннее кровотечение, сломанные рёбра, несколько переломов на руках и сотрясение мозга. Могло быть и хуже. Всё могло быть гораздо хуже. Он следил за видеопередачей, потому что в USJ были повсюду камеры, чтобы следить за детьми, и если бы Мидория не вмешался, когда надо, Шота был бы мёртв, а ученики последовали бы за ним. — Ну что ж, поздравляю. Ты сумел защитить всех своих учеников и выбраться живым после того, как нырнул в лужу злодеев, — передразнил его Хизаши. Позже он будет гордиться им. Сейчас он был просто раздражён, потому что его друг был ранен, и тысячи вопросов кружились в его голове. Когда же он проснётся? С ним всё будет в порядке? Излечится ли он полностью или ему придётся жить с остатками своих травм до конца своей героической карьеры? Но также… Откуда они знали, что Всемогущий будет здесь? Ученики были предупреждены в последний момент, так что это не могло исходить из твита или чего-то ещё, иначе у злодеев не было бы времени планировать всю эту операцию. И они планировали это, так как Всемогущий преподаёт третьекурсникам большую часть времени. С первокурсниками на третий день было легче справиться, чем с учениками, у которых было два года, чтобы отточить свои навыки. Хуже того, им удалось взломать систему безопасности UA. Нас не предупредили, пока не появился брат Тенсея, так что они тоже что-то сделали с нашей системой связи… Его внимание было отвлечено, когда он увидел, что среди моря белых повязок, которые стали лицом Шоты, его глаза теперь были открыты, и это зрелище было ужасающим. Красные, наполненные кровью глаза, которые, казалось, видели истину, которую не должен был знать ни один смертный, и знали, что её тяжесть будет преследовать их вечно. Облегчение затопило его в то же самое время, когда он имел дело с убийственным взглядом, который был обычным выражением лица Шоты. Он открыл рот, чтобы сказать ему, как он рад и счастлив. — ОНО ЖИВОЕ! — вместо этого закричал он. …достаточно близко.

***

Как только он вернулся домой, Кацуки сразу же направился в свою комнату. Его родители по-прежнему были на работе, так что он мог спокойно отдыхать, пока они не включат телевизор. Потом раздавались телефонные звонки и крики.

— Ты хочешь быть героем, да? Ну что ж, пора принимать трудные решения. Неужели ты позволишь этому отродью умереть, чтобы арестовать злодеев?

Эти слова эхом отдавались в его голове. Во время всей борьбы с уродливым ублюдком он был расстроен тем, что застрял в качестве няни искажателя, но когда дерьмовые волосы в течение нескольких секунд был взят в заложники… Кацуки опустился на кровать, глядя на свою руку. Он всегда был самой большой рыбой в пруду, пока не попал в UA, но сегодня оказалось, что он начинает становиться средним. В то время, как Деку и половинчатый сражались с настоящим злодеем; злодеем, который заставил запыхаться Всемогущего, он застрял там, где был, но это не было хуже. Если бы не подоспел Всемогущий, Кацуки отпустил бы этого туманного ублюдка. Он знал, что это не спасёт Киришиму, но он не был готов смотреть, как того пытают до смерти у него на глазах. Если бы Всемогущий не пришёл вовремя, он обрёк бы их всех на гибель, потому что не нашёл другого решения. Он усмехнулся, разочарование съедало его заживо. Деку бы что-нибудь нашёл. Ботаник даже не выглядел обеспокоенным. Почему ты не пригрозил взорвать собственного заложника? Разве руколицего ублюдка это волновало? Это не могло повредить. Какая-то его часть знала почему. Если он убьёт кого-нибудь своей причудой, это останется с ним на всю жизнь. Ученики-герои были отчислены за меньшее, и никто не имел никакого терпения к линчевателям. Это было последнее тёмное пятно на чьём-либо послужном списке. Не то чтобы Деку и половинчатого, казалось, это волновало. Им повезло, что у их злодея была регенерация. Хотя, учитывая то, как Деку был ранен, у него, вероятно, был бы пропуск для выпада из-за самозащите. Кроме того, это должно было стать последним подтверждением, в котором он нуждался. Так или иначе, он ошибался насчёт его причуды, даже если всё ещё мог представить себе зелёное пламя, такое же, как глаза Деку, когда тот говорил о причудах. Его бесила мысль, что он сам придумал это воспоминание, но если бы у Деку и была такая причуда, он бы использовал её, чтобы ему не раздавили руку, как тюбик с зубной пастой. Тем не менее, он схватил телефон и позвонил кому-то из своей старой группы. Единственный, кто поступил в школу героев на западе. Он должен был помнить Деку. Он снял трубку после второго гудка. — Бакуго? — А кто же ещё? —…Просто я не думаю, что ты когда-нибудь звонил мне. С чего бы это? — Это не займёт много времени. Мне просто нужно знать, помнишь ли ты, что было причудой Деку. Звон. -…Деку? — спросил он странным голосом. — Изу-тян? — Маленький, зелёноволосый, никогда не умел молчать о причудах, — подтвердил Кацуки. Последовала ещё одна пауза. — Бакуго, это было так давно… Я просто не помню. Кацуки вздохнул. — Спасибо за всё, Цубаса. Он повесил трубку. В любом случае, он не нуждался в подтверждении.

***

В UA, всё ещё в костюме, Минору закончил блевать в туалете. Он думал, что ему больше нечего выплюнуть, но страх в его внутренностях не соглашался. Люди пытались убить его. Он чуть не умер. Когда он поднялся, ноги у него дрожали. Минору не был похож на Мидорию, Тодороки или Бакуго. Чёрт, он даже не был похож на Асуи. Его альтер-эго было отстой. Он не был храбрым. А когда кто-то попытался его убить, он испугался! Я на это не подписывался. — Минета? — спросил Шоджи. — Ты в порядке? Он вытер рот и вышел из кабинки. Шоджи ждал его, и Асуи тоже, хотя это была ванная комната для мужчин. Он чуть не заплакал, когда увидел, что они остались, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Хотя это было не так.

***

Инко закуталась в тёмно-красную шаль, наслаждаясь комфортом того, чем владела уже десять лет, и глубоко вздохнула. С ним всё в порядке. Изуку крепко спал в своей постели, окруженный всевозможными плакатами и статуэтками, и был полумертв для всего мира. О, он мог ответить, когда с ним говорили, и он признал присутствие Инко, но это было все. Ее сын был мальчиком с невероятным упорством и выносливостью, но как только его остановили, он должен был вынести полный недостаток своей жизненной силы. Несколько дней он не простужался и не кашлял, но три дня пролежал в постели с лихорадкой. Когда он злоупотреблял своей причудой, он не останавливался, потому что уставал, как и большинство людей, но продолжал, пока не закончил, а затем всё его тело отключилось, заставляя его отдыхать. Изуку был могущественен. Она никогда не спрашивала, сколько у него причуд, но когда он использовал их в доме, это было естественно, будто они были просто продолжением его воли. Она никогда не достигала такого уровня контроля, и у неё была только одна причуда. И если он так устал, значит, это был не маленький инцидент. Бывали времена, когда она всё отдала бы за то, чтобы у Изуку была такая же причуда, как у неё. И по сей день она беспокоилась о том, что он герой. Это означало подвергнуть себя опасности. Привлечь к себе внимание. Она снова проверила его. Он казался даже моложе, чем на самом деле. Он всё ещё был в форме, хотя его пиджак валялся на полу, а галстук он держал в руке. Она хотела разбудить его, поговорить с ним и убедиться, что он цел, но это было бы эгоистично, когда он так явно нуждался в отдыхе. Она вернулась в гостиную и включила телевизор, желая хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. Она скучала по Хисаши. Инко никогда не боялась, когда он был рядом.

***

Несмотря на то, что утверждала его мать, Изуку не был в коме после чрезмерного злоупотребления причуды. Он был достаточно сознателен, чтобы смутно осознавать своё окружение, и очень благодарен, что никто не пытался взаимодействовать с ним в эти моменты. На следующее утро он проснулся с сообщением на телефоне, что сегодняшние уроки отменены, но, почувствовав запах кофе, с трудом выбрался из постели. Его мама уже завтракала и улыбнулась, увидев, что он идёт, завернувшись в одеяло. Изуку ожидал, что она будет в бешенстве и будет готова пересмотреть его обучение в UA, но она была совершенно спокойна. Может быть, потому, что у неё было время обдумать случившееся; может быть, потому, что было раннее утро, так что ни один из них по-настоящему не проснулся. Они просто хорошо притворялись. В конце концов, она хотела знать только три вещи. Ты был в опасности? Да, был. Злодеи напали, и им было всё равно, что они дети. Ты был мишенью? Нет, он был только помехой. В конце концов, злодеи были сильны. Ты подверг себя ненужной опасности? Каждый раз он шёл на риск, если это было совершенно необходимо. Она выглядела так, будто хотела спросить что-то ещё, но в конце концов воздержалась, и Изуку не стал комментировать это. Она просто объяснила, что ей нужно идти на работу, хотя могла бы остаться дома, если бы он попросил. Он сказал ей, что с ним всё в порядке и чтобы она не беспокоилась о нём. Она попросила его не проводить весь день в одиночестве, и он позвонил Нагисе, которая сказала ему прийти к ней сегодня днём.

***

Экстренное совещание было запрограммировано на обсуждение того, что произошло в USJ, и никто не ожидал увидеть здесь Айзаву-куна, и Тошинори не был исключением. Его коллега был весь в бинтах, двигался как мумия, на самом деле выглядел, как мумия, и ничто не могло объяснить, как он не рухнул, кроме, может быть, чистой воли. Рядом с ним Сущий Мик выглядел отчаявшимся, но смирившимся со своей судьбой. Хуже того, у Цукаучи не было хороших новостей. — У Шигараки Томуры была причуда, которая позволяла ему разлагать всё, к чему он прикасался. Однако, он не значится в списке, посвящённом мужчинам в возрасте от двадцати до тридцати лет. То же самое можно сказать и о Курогири. Они живут в тени, не будучи объявленными. — Значит, мы ничего о них не знаем, — резюмировал Влад Кинг. Бекас вздохнул: — Мы должны действовать быстро, иначе, как только он выздоровеет, нам придётся встретиться с ним снова. Шигараки Томура. Человек, который привёл команду злодеев в UA, чтобы напасть на Всемогущего. — Лидер… — Тошинори случайно произнёс это вслух. — Что такое? — спросил Незу. — Ни один здравомыслящий человек не стал бы так рисковать. Как только я пришёл, он начал насмехаться надо мной. Он даже раскрыл способности Ному, и у меня сложилось впечатление, что он выпендривался. А когда всё обернулось для него к худшему, он впал в истерику. И само присутствие юного Мидории, казалось, взбесило его. О Боже, юный Мидория. То, что осталось от его желудка, падало каждый раз, когда он думал о том, что почти произошло. Мало того, что он был почти убит, но ещё хуже было то, что его вмешательство было необходимо. Если бы он не прыгнул, Айзава-кун, вероятно, был бы мёртв. Тошинори просмотрел видеозаписи USJ и на этот раз увидел не Все За Одного, а только перепуганного ребёнка. Ребёнок, который снова и снова чуть не погиб, но продолжал сражаться, несмотря на сломанную руку. Большинство людей думали, что адреналин отключает боль. Это была ложь. Страх смерти был гораздо более сильным мотиватором. Когда остановиться означало умереть, всё становилось второстепенным. Ты просто пробивался сквозь боль, сквозь страх и шёл к каждому препятствию перед тобой. Тошинори отчётливо помнил это. — И всё же он должен быть сумасшедшим, чтобы открыть всё о своей козырной карте, — заявил Незу, и его голос прояснил воспоминания Тошинори. Чем больше он думал о Шигараки Томуре, тем больше ему становилось не по себе. Он встречался со многими людьми. Злодеи обычно не просыпаются однажды утром и не решаются быть злыми. Они просто перестали соблюдать правила до тех пор, пока причинение вреда людям не стало стоить того, чтобы достичь своих целей. Но Шигараки был полной противоположностью. — Он — ребёнок, который думает, что имеет право на всё, что хочет, — подумал он вслух. — Дети обычно не решаются убить кучу людей, — сказал Влад Кинг. — Он, вероятно, прогуливал уроки причуд, когда был ребёнком, — заметила Полночь. Она должна знать. Эти уроки были направлены на то, чтобы помочь детям контролировать свои причуды, но также и дать им понять, что все равны, несмотря на то, какие причуды у них могут быть. Не то чтобы Тошинори когда-либо помогал кому-то из них. — Это касается тех людей, которые следят за тем, что происходит с ребёнком, — заметил Цукаучи-кун. — Преступникам приходится нелегко из-за Символа Мира. И до сих пор это первый раз за десятилетия, когда злодеи создали собственную лигу. — И дети были мишенью, — добавил Бекас. Тошинори судорожно сглотнул. Они могли быть убиты, но у них даже не было лицензии, чтобы прятаться, чтобы использовать всю свою силу. Поскольку им с самого рождения внушали, что использовать их причуды противозаконно, а система героев не терпела линчевателей, это было чудом, что они смогли эффективно сражаться. Хотя, если бы юный Тодороки и юный Мидория серьёзно ранили кого-нибудь, они бы никогда не столкнулись с последствиями. Злодей сломал себе шею, когда его ударили со сверхсилой? Я глубоко сожалею об этом, но поскольку я боролся, чтобы защитить своих учеников и коллег, мне пришлось использовать всю свою силу. Действительно, это ужасно. Злодей был пронзен ледяным копьём? Да, я могу подтвердить, что Айзава использовал остатки причуды юного Тодороки в качестве необычного оружия. У него совсем не было выбора. Наверное, хорошо, что юный Бакуго был занят охраной чёрного тумана. Трудно объяснить раны, вызванные взрывами.

***

Нагиса была в странном восторге от идеи позволить ему провести день в её доме. Не то чтобы они не проводили время вместе, но… они просто тусовались, занимались своими делами в одной комнате. И Нагиса всегда относился к этому стоически. Он должен был учуять ловушку. Он должен был почувствовать бездну, разверзающуюся под его ногами, но даже он не мог представить себе глубины такого предательства. Но он добровольно вошёл в логово паука, и как только он это сделал, было уже слишком поздно бежать. Трое паукообразных малышей уронили разнообразные шарпи, планшеты и другие игрушки, которые они держали, когда увидели его, и Нагиса закрыла дверь за Изуку, прежде чем он успел убежать. — Я смогла найти для тебя новую причуду, — прошептала она ему на ухо, будто не было трёх детей, карабкающихся по стене, чтобы подобраться поближе к Изуку. — Электрическая. Причуда… нет, бесстыдная взятка. — Дети, — ответил Изуку. Он даже ткнул пальцем на случай, если она их не заметит. — Это мои племянники и племянница. Вообще-то они дети моей кузины, но это не важно. Важно то, что мне нужно закончить работу и мне нужна помощь. Изуку был единственным ребёнком в семье. У него даже не было маленьких кузенов, ничего, что могло бы подготовить его к общению с крошечными людьми, или что-то близкое к этому. — Я пережил смерть, и твои кузены собираются прикончить меня. — Не драматизируй, Жук. Кроме того, ты можешь говорить жестами? Изуку знал язык жестов, но его навыки были подзабыты. Это был второстепенный язык во всем мире с тех пор, как появились причуды, и люди с мутациями не всегда имели голосовые связки или челюсти, согласующиеся с устной речью. Три маленьких торнадо были названы Хисано, Ицуку и Рин. Хисано никогда не ходил по полу, пока Изуку был здесь, и был невероятно увлечён всем, что было восхитительно. Ицуку и Рин были братом с сестрой, Ицуку — умненькой маленькой девочкой, которая постоянно задавала, ну, рисовала пальцами, вопросы Изуку, а Рин, на год старше остальных, в свои восемь лет, был чрезвычайно достоин того, что по сути было «ребёнком». Кроме того, он был тем, у кого были менее паучьи черты лица, и только несколько больше глаз, чем обычно на его лице. Были некоторые неловкие моменты, например, когда Ицуку спросила, был ли Изуку парнем Нагисы, и у них обоих чуть не случился сердечный приступ. Кроме того, поддразнивание по поводу одежды Изуку было безжалостным, особенно потому, что каждый Ширубакумо, казалось, носил достойные наряды недели моды. Другая вещь, которая доставляла Изуку беспокойство, были сами по себе жесты. В Америке он свободно говорил на этом языке, но с тех пор, как вернулся в Японию, кое-что утратил. Дело осложнялось тем, что даже если язык жестов, на котором они говорили, должен был быть универсальным, как и любой другой язык, в нём присутствовал акцент, а в некоторых случаях и слова, которые, вероятно, были придуманы, и Изуку не мог точно прочитать их лица, чтобы лучше понять. Конечно, преимущество заключалось в том, что за один день он получил обратно много навыков. Дети также поняли, что, в отличие от почти всех членов их семьи, Изуку не мог видеть, что они делают за его спиной. Воцарился хаос. Но провидение улыбнулось ему, когда он спросил, кто их любимые герои, и все ответили: Ганга Орка. Нагиса никогда не могла предвидеть, какой водоворот потока слов это вызовет, и она быстро искала убежища на потолке, пока остальные смотрели фильмы, играли в игры и яростно обсуждали, как говорят о Великом Ганге Орка. Изуку также бесстыдно воспользовался этим. Поскольку он быстро передвигался по дому, то часто застревал в паутине, и ему оставалось только позвать на помощь трёх крошечных героев, чтобы спасти его. И когда он быстро вздремнул на диване, думая, что они отвлеклись на фильм о Всемогущем, он даже не мог винить их за то, что они связали его.