Путь восхождения

Жизнь могла продолжаться без всяких забот, и это всегда странно успокаивало Изуку. Два дня назад на его класс напали злодеи. Его друг был взят в заложники. Один из его учителей был серьёзно ранен. Но когда он ждал свой поезд, чтобы добраться до станции в десяти минутах езды от его средней школы, он заметил, что ничего не изменилось, несмотря на те остаточные эмоции, которые он носил в себе. Те же люди, те же места, и ничего не изменилось, не было никакого потрясающего открытия. Жизнь продолжалась. Всегда. То же самое было, когда Изуку ушёл из дома вместе с матерью. Раньше он боялся, цепляясь за мамину ногу, но постепенно понял, что то, что он чувствует, никак не влияет на внешний мир. И вовсе не потому, что он боялся, а потому что мир был страшен. На этот раз он прибыл в UA рано, но быстро понял, что никогда не сможет конкурировать с представителем своего класса. — Мидория! — Иида закричал во всё горло, когда он бросился на него. — Где ты был? Ты исчез, и ты единственный, кто не дал номер телефона для группового чата! Изуку молча смотрел на него. Ученики начали прибывать и кружить вокруг них, чтобы избежать двух подростков, и особенно Ииды, размахивающей руками. Он становился всё более и более безумным. — Киришима сказал нам, что ты был ранен во время нападения, но ты покинул школу до того, как мы с Ураракой смогли тебя увидеть! Ты отдыхал? Ты достаточно выпил и поел? Ты до сих пор ранен? Если Изуку не заговорит достаточно быстро, Иида определённо превратится в наседку, но он не находил слов. Он никогда не думал, что его друзья будут ждать его. Будут беспокоиться о нём. Он лишь узнал от детектива Цукаучи, что остальные будут в порядке, и больше ничего не искал. Что со мной не так? И чем я заслужил, чтобы такие хорошие люди, как они, беспокоились обо мне? — Почему ты молчишь? —…мне очень жаль. Иида застыл. Или врезался во что-то. Во всяком случае, это впечатляло, насколько он был взволнован раньше. — Я не хотел, чтобы вы волновались. Мне следовало подумать об этом. Мне жаль, что я не протянул руку. Навернулись слёзы, и это было смешно, потому что он не знал, чувствует ли себя виноватым, что не подумал о других, или счастливым, потому что, чёрт возьми, кто-то заботился о его благополучии. Если раньше он думал, что Иида беспокоится, то быстро понял, что ничего не понимает в жизни, пока его друг не увидел, что он разрывается. Иида был готов тащить его к Исцеляющей Девочке, убежденный, что что-то не так. Урарака застала их по-прежнему на дороге, ведущей к их классу, и прервала речь Ииды и попытки Изуку сказать, что с ним всё в порядке. — Где ты был? — спросила Урарака, положив руку ему на плечо. — Мы ждали тебя! Мы волновались! Иида вскрикнул, когда Изуку снова сдержал слёзы. Они вместе пошли на занятия, и были в полном ужасе от мысли, что опоздают, но также категорически отказывались от того, чтобы бежать по коридорам. Впервые в жизни он не пришёл на урок раньше, чем за десять минут, но, к счастью, сумел пережить этот сокрушительный провал. Тодороки уже был здесь, так что, похоже, пришло время поговорить с ним. Самое меньшее, что он мог сделать, это поблагодарить его, потому что, если бы не его вмешательство, Изуку всё ещё быть в хватке лапы Ному. Его остановил смертельный взгляд Бакуго. Сидя за своим столом, он смотрел на Изуку так, словно хотел пробить дыру в его голове, не двигаясь. Он даже ничего не сказал, угрюмые взрывы были ему, по крайней мере, знакомы. Вместо этого он выглядел так, словно едва сдерживал волну раздражения, хотя Изуку ничего не сделал. Технически, он осознавал, что это не было чем-то необычным для Каччана. Но в глубине души он знал, что ни за что не повернётся спиной к своему бывшему другу детства, даже чтобы пересечь класс и поговорить с Тодороки. Инстинкт самосохранения трудно было отвергнуть. Поэтому он подошёл к своему столу, очень осторожно обошел его кругом, как это делают при встрече с диким животным, и сел за стол позади него. — Так… — он начал, беря пример с остальных своих одноклассников, — то, что случилось, это безумие, а? Бакуго не обернулся, но заметил, как напряглись его плечи. — С чего ты взял, что я хочу с тобой разговаривать? — зарычал он. Изуку улыбнулся. — Разве ты сейчас со мной не разговариваешь? Рука Бакуго ударила по столу, заставив Изуку вздрогнуть. Насилие окутывало его, и он выглядел так, будто не хотел ничего больше, чем использовать свою причуду и выпустить пар. Может быть, стресс от нападения делает его ещё более агрессивным, чем обычно. Появление Айзавы-сенсея, покрытого бинтами и выглядевшего так, словно ему следовало остаться в постели до конца месяца, вызвало ужасающее смятение. Детектив сказал, что с ним всё будет в порядке?! Причуда Исцеляющей Девочки исправила меня, почему она не сделала то же самое с ним? И кто разрешил этому человеку встать с постели? Почему его не усыпляют для его же блага? Но Айзава-сенсея не волновали такие мелочи, как тяжёлые травмы, в том числе две руки в гипсе и по меньшей мере сотрясение мозга: — Не беспокойтесь о моём здоровье, ваша борьба ещё далека от завершения. Изуку напрягся. Позади него Минета начал волноваться, говоря вслух то, о чём все сразу подумали. — Опять злодеи? — Спортивный Фестиваль UA скоро приближается, — вместо этого сказал Айзава-сенсей. Волна облегчения прокатилась по классу. Что-то обычное и не опасное для жизни. Окончательно. Джиро подняла руку, не обманутая этим жестом. — На нас только что напали. Должны ли мы действительно поддерживать это событие? — Необходимо продемонстрировать, что протоколы антикризисного управления UA являются надежными. Очевидно, в этом и заключается логика. Изуку склонил голову набок. Эта формулировка… Неужели Айзава-сенсей не одобрял это решение и теперь просто повторял, что хочет сделать директор? — Но разве мы в безопасности? — Джиро настаивала. — По сравнению с прошлыми пятью годами здесь будет в пять раз больше полиции, — заверил Айзава. — Как бы то ни было, Спортивный Фестиваль — это величайшая возможность, которую вы когда-либо получите. Если мне будет позволено участвовать… — Это не то мероприятие, которое можно отменить из-за нескольких злодеев. Их была целая лига. — Главные герои нации будут смотреть, так что это означает, что там будут скуты, — напомнила Яойорозу классу. — Как вы думаете, как мы будем проходить практику? Все закивали, будто это было очевидно, в то время как Изуку медленно понял, что если он хочет стажировку, ему нужно предложение, а чтобы получить предложение, ему нужно посетить Спортивный Фестиваль и быть достаточно удивительным, чтобы заинтересовать профессиональных героев. При этом не показывая всей полноты своих причуд, как того хотела его мать. Он медленно успокаивался, внезапно почувствовав невероятную усталость. Должен ли он ограничиться тремя причудами? Но люди в UA уже знали, что он был одним из лучших в своём классе. Разве не странно было бы ему сейчас сдерживаться? В прошлый раз, когда он это сделал, его чуть не исключили. Ну, по крайней мере, угрожали этим… — Если вы надеетесь стать героем, это событие нельзя пропустить. Последняя фраза вызвала волну возбуждения, все говорили и думали о будущем, за исключением Изуку, который держал на груди что-то похожее на наковальню. Не то чтобы он этого не заслуживал. Он не спрашивал разрешения у матери посещать UA, это было нормально, что он справлялся с последствиями. Он уже собирался уходить обедать с остальными, когда его окликнул Айзава-сенсей и попросил уделить ему немного времени. Это, казалось, послужило сигналом для всех, кто покинул класс. Изуку не помнил, чтобы делал что-то плохое, но все равно осторожно подошёл к столу Айзавы-сенсея. Теперь, когда он был ближе, он мог видеть, как напряжён и осторожен был этот человек, когда двигался. Определённо, у него болит абсолютно всё. — Как ты? — спросил учитель. Изуку наклонил голову, не понимая. —…Нормально? Его ответ не убедил мумифицированного ниндзя. — Ты до сих пор ранен? У тебя стресс? Какие-нибудь кошмары? Чувствуешь ли ты потребность поговорить с кем-то о том, что произошло? Ах. — Я не травмирован. Не беспокойтесь обо мне. Что ж, было приятно, что Айзава-сенсей проявил заботу. Хотя было странно, что он выделил Изуку, когда все были в опасности. Учитель осторожно кивнул и продолжил. Изуку не смог прочитать язык его тела. — Ты пережил чрезвычайно напряженную ситуацию. Если ты не будешь чувствовать себя хорошо позже, я бы хотел, чтобы ты поговорил с кем-нибудь. Любой учитель, один из специалистов UA или кем-нибудь ещё. Важно не задерживаться на этих вещах. Изуку кивнул, хотя и знал, что не сделает этого. — Я также хотел поговорить о том, что ты сделал в USJ. Это было безрассудно. Ты ввязался в драку и потерял след своих одноклассников, так что Асуи и Минета не смогли уйти и попытались вмешаться, чтобы помочь тебе. — Я знаю, что не должен был оставлять Асуи и Минету, но вас собирались убить, — сказал Изуку таким тоном, который ясно показывал, что он сделает это снова. Хотя, он скажет Асуи и Минете, чтобы они убирались первыми в другой раз. Айзава-сенсей пристально посмотрел на него: — В первую очередь ты должен был оставаться в безопасности. Ты. Я отдаю себе отчёт в рисках своей профессии. В принципе, тебе не следовало подходить к площади, когда ты понял, что злодеи всё ещё здесь. Вместо этого ты вмешался во взрывоопасную ситуацию, тебя чуть не убили, и… — Айзава-сенсей сделал паузу. — Ты был ранен. Изуку понимал, о чём ему говорят. Он сам не был бы счастлив, если бы Асуи была ранена, пытаясь спасти его. Но в то время он не принимал сознательного решения. И он, вероятно, сделает это снова. Он смотрел на свои ботинки, когда Айзава-сенсей снова заговорил. — Но тебя удалось нейтрализовать троих главных злодеев нападения. И я был бы мёртв без тебя. Спасибо. Изуку поднял глаза и не смог сдержать улыбки. — О, к слову, ты был знаком с Тодороки раньше? — вдруг спросил Айзава-сенсей. Нет, но он провёл несколько дней, впиваясь в меня взглядом, и вообще внушает страх. — Нет, а что? — вместо этого сказала Изуку. — Вы хорошо сработались. Это необычно для людей, которые не знают друг друга. Это напоминает мне: твоя причуда впечатляет, но каковы побочные эффекты? Я знаю, что у тебя было кровотечение из носа. — Это редкость, но когда я использую… — слишком много моих причуд сразу, —… слишком много энергии слишком долго, у меня есть головные боли, которые становятся все хуже и хуже. — А почему этого нет в твоём досье? Учителя должны это знать. … Вот дерьмо. После одного вполне заслуженного, но всё ещё унизительного ворчания по поводу важности общения, Изуку удалось подобраться ближе к двери, к выходу и к свободе, но Айзава-сенсей не закончил и сбросил ещё одну последнюю бомбу, прежде чем ему удалось сбежать. — И удачи тебе в твоей речи, — добавил он, и, несмотря на повязки на лице, Изуку увидел его чеширскую ухмылку. — Какую речь? — спросил он, уже зная, что ответ ему не понравится. — Для Спортивного Фестиваля. Ты ведь номер один на вступительном экзамене, верно? Ох. Эта речь. Та самая, о которой он совсем забыл.

***

Иида и Урарака ждали его, не совсем прислушиваясь к стуку двери, но Урарака была уже близко. Изуку даже не дал им времени открыть рот. Ему нужно было избавиться от своих тревог, а эти несчастные-несчастные души оказались не в том месте и не в то время. — Мне нужно выступить на Спортивном Фестивале. В прямом эфире. На глазах у всей страны. Мысль о том, что придётся говорить в присутствии стольких людей, заставила его содрогнуться. Урарака удивлённо моргнула. — Ну, мы это знали. У тебя был лучший результат. — Почему это для тебя сюрприз? — спросил Иида, искренне озадаченный. — Я забыл, — признался Изуку. — Как? Потому что, когда я сдавал экзамен, я даже не был уверен, что моя мать позволит мне остаться на курсе героя. И когда я узнал, что сдал экзамен, я был так взволнован этим, а потом так обрадовался, когда она согласилась, что остальное вылетело у меня из головы. И ничто не напоминало мне об этом. Но, к счастью, Иида прикрывал его спину. Хотя и немного чересчур. — Не волнуйся! Мы можем тебе помочь! С тем, что случилось с USJ, ты должен дать сообщение о мире и спокойствии! Люди должны знать, что мы не были потрясены гнусными деяниями этих злодеев! Ты также должен говорить о честной игре! И ты должен излучать уверенность! И сказать о героических ценностях! Урарака невозмутимо улыбнулась Ииде: — Да, но нам также нужно время, чтобы принять участие в Фестивале, Иида. Что-то яркое, — предупредила его причуда. Всемогущий приближался. — Ему просто нужно было найти краткое сообщение, которое суммировало бы это, — продолжала Иида. — Я над этим поработаю, — пообещал Изуку, хотя понятия не имел, как это сделать. А затем он повернулся к сиянию, которое почувствовал за мгновение до того, как появился Символ Мира. — Юный Мидория? — позвала Всемогущий, наполовину скрытый за стеной и пугающий Урараку и Ииду. Изуку заметил, что для своего роста он был довольно молчалив. Интересно, учился ли он быть таким незаметным? — Может, пообедаем вместе? В коридоре повисла тишина. В конце концов, Изуку покинул Урараку и Ииду без особого сожаления. Они были его друзьями, они должны были понять, что он всегда будет первым фанатом. Хотя, возможно, это будет ещё один разговор, чтобы спросить, как у него дела. И всё же, он готов был принять, что угодно.

***

— С твоим учителем всё в порядке? — спросил Всемогущий, вероятно, любопытствуя, почему Изуку задержали. — Он хотел поблагодарить меня за то, что я спас ему жизнь. И велел мне никогда больше так не делать. Это заставило Всемогущего рассмеяться, но не гулким звуком, который Изуку привык слышать в видео, когда его любимый герой собирался бесстрашно сражаться со злодеями, а смешок. — Ну, будем надеяться, что ты не попадёшь в такую ситуацию до того, как закончишь школу. Всемогущий привел его в комнату на верхних этажах, и Изуку сел на стул, а герой Номер Один занял диван, хотя бы для того, чтобы соответствовать его размерам. Изуку заметил, что он не перестаёт использовать свою причуду, но он не стал комментировать её. — То, что ты сделал в USJ, было невероятно, юный Мидория. Тебе удалось задержать довольно грозного противника. — Мне помогли. Но спасибо. Он схватил бенто, сделанный в школе, и открыл его. Всемогущий сделал то же самое со своей порцией, выглядящей средней, и определённо не той едой, которую должен был есть кто-то такой высокий и большой. — Ты хорошо справился со злодеями. У тебя есть боевая подготовка? — Нет. Хотя я тренировался, когда был маленьким, но это было больше похоже на занятие. — О, ты всё ещё выглядишь довольно продвинутым. — Когда я учился в средней школе, то тренировался не менее трёх часов в день. Больше в выходные дни. Всемогущий странно посмотрел на него, не понимая, что для Изуку было обычным быть чем-то крайне одержимым. — Ты должен быть полон решимости стать лучшим. Изуку рассмеялся над этой мыслью. — Такой идеи никогда не было. Мне просто очень нравится использовать свою причуду. Легко тренироваться, если рассматривать это, как игру. Его мать рано усвоила, что, когда он выходит играть, это происходит в укромном месте, где он может повеселиться. —…игру? — повторил Всемогущий. Лицо Изуку, должно быть, помрачнело, потому что Всемогущий немедленно улыбнулся, успокоив его. — Нет, не волнуйся. Быть героем — это ответственность, но какой смысл, если ты не получаешь удовольствия от того, что делаешь? Изуку улыбнулся. Было приятно услышать от Всемогущего, что желание быть героем не только из альтруизма может быть хорошим. Они приступили к еде, приготовление ланча всегда соответствовало поставленной задаче. По крайней мере, до тех пор, пока Всемогущий не заговорил снова, как будто он комментировал погоду: — Мне просто любопытна твоя причуда и твоя тренировке, потому что она так похожа на мою: Один За Всех. Это вышло так неожиданно, что Изуку просто продолжал жевать, не обращая внимания на то, что ему только что открыли секрет, которого жаждал каждый поклонник. Его мозг отдал предпочтение рису. — Видишь ли, моя причуда не появилась вместе со мной, но она передалась мне, как факел Вечного Огня. Я унаследовал способность передавать силу. Перенос? Но Всемогущий не давал ему передохнуть, чтобы усвоить то, что он только что услышал. — Это было от человека к человеку, переводя от героя к герою. Первый человек культивирует силу, а затем передает её другому. Следующий очищает её и передаёт снова. Таким образом, те, кто взывает о спасении, и те, у кого есть храбрые истинные харты, образуют кристаллическую сеть! ЧТО? Несколько цепочек мыслей врезались в голову Изуку одним мощным мысленным ударом. Это похоже на мою причуду? Возможно ли для меня, на самом деле, перенести перенос? Но, когда я использую, чтобы взять или дать причуду, я всегда в центре, как манёвр. Как кандидаты на причуды избегают повреждений мозга, в то время как я должен следить за собой и всеми, кто хочет избавиться от причуд? Неужели, у Всемогущего может быть несколько причуд? Как у меня? Но самое главное… — ЗАЧЕМ ТЫ МНЕ ЭТО ГОВОРИШЬ? Изуку зажал рот ладонями слишком поздно, но его вспышка прекрасно иллюстрировала, почему он не должен быть в известности. — Разве это не секрет? Ты столько лет скрывал свою причуду от всех! Всемогущий развеял его опасения. — Я не волнуюсь. Если ты когда-нибудь расскажешь кому-нибудь об этом, я просто притворюсь, что удивлён. Это твоё слово против моего. Слово Символа Мира по сравнению с словом никого… что ж, он прав. — Но я отвечу на твой вопрос… Я говорю тебе это потому, что собираюсь спросить тебя, не хочешь ли ты мне что-нибудь сказать. О себе. Насчёт твоей причуды. Сердце Изуку упало в груди. — Потому что она очень похожа на мою, хотя Один За Всех является результатом опыта восьми поколений героев. Единственное, что удерживало Изуку от превращения в неуклюжее месиво, были глаза Всемогущего. Напряженные, но без осуждения, только спокойствие и терпение. Действия имели свои последствия, и, не приняв должных мер предосторожности, Изуку сам навлёк это на себя. Мать предупреждала его, чтобы он всю жизнь скрывал, на что способен, и однажды в UA он отбросил всякую осторожность, потому что ему было весело, и просто надеялся, что всё будет хорошо в любом случае. Реальность вернулась к нему. — Юный Мидория? Не делай этого. Это Всемогущий. И что? У него была идеальная причуда. Как он мог понять опыт человека со злодейской причудой? Откуда ты знаешь, что он не предубеждён? Ты ничего о нём не знаешь, только то, что он показывает. Но если он и спрашивал, то только потому, что заметил что-то неладное в том, как он сражался с Ному. Он правда сражался с кем-то, кто должен был сразить Всемогущего, и тот потерял силу и скорость после того, как Изуку забрал причуды. Будь ты проклят, Шигараки Томура, за то, что кричал Всемогущему свой план и как силён был Ному! Что за идиот это делает? Словно наковальня упала ему на грудь. Он едва мог дышать. Неужели, я действительно собираюсь это сделать? — Юный Мидория? — снова позвал Всемогущий, размахивая рукой перед его лицом. Внезапное движение рядом с ним едва не заставило Изуку подпрыгнуть на стуле. — Я солгал вам. В первый раз, когда мы встретились. Мне очень жаль, — выпалил он, положив конец своей дилемме. Всемогущий не злился и не разочаровывался из-за этого, хотя Изуку знал, что он, по крайней мере, не будет злиться из-за этого. Он просто ждал, что тот продолжит. Секрет за секрет, тем более что ты больше не можешь скрывать свой. — Когда я узнал вас в Фурано, я на самом деле не узнал вас. Я узнал вашу причуду. Я чувствую причуды, когда они используются. Всемогущий подался вперёд, и на этот раз спокойствие, которое он изображал, было нарушено. Изуку был так напряжён, что почти чувствовал любое нарушение эмоционального равновесия Всемогущего. — Значит, ты чувствуешь причуды? Если бы только это было так. — Это скорее второстепенная способность, и мне нужно быть внимательным большую часть времени. Но я заметил, что ваша причуда была невероятно мощной, и вы, кажется, всегда используете её, поэтому, увидев вас на одном из ваших арестов злодея, я теперь могу чувствовать вас, если вы рядом. —…Что ж, это, безусловно, полезно, — осторожно сказал Всемогущий. — И это всё? Вы знаете, что это не так, иначе вы не позвали бы меня сюда. — Юный Мидория, ты можешь мне доверять. — Правда? — осторожно спросил Изуку. — Ты сохранишь это в секрете? Не предавай меня. Всемогущий отметил паузу, прежде чем он произнёс слово, которое Изуку хотел услышать: — Обещаю. Колебание не было проблемой. Это означало, что он принял обещание всерьёз. В конечном счёте, это было всё, что нужно было Изуку. Кто-то из доверенных лиц заверил его, что он поймёт всю серьёзность того, что собирался сказать. — Моя причуда называется «перенос». У меня есть способность взять и дать любую причуду. Причина, по которой она похожа на вашу причуду, заключается в том, что у меня есть несколько причуд, подаренных мне. Всемогущий не реагировал. Он не шевелился, едва дышал. Единственным признаком того, что он не совсем застыл, был быстрый взгляд в сторону телефона, всё ещё лежащего на столе. — Подаренных? — наконец спросил он, незадолго до того, как Изуку умер от сильного стресса. — Ну, я спрашиваю людей, которые не пользуются своими причудами. Лучшие — это те, чьи причуды не подходят их телам, так что, на самом деле, мы оба получаем что-то от этого. — Значит, ты можешь одолжить причуды на время, а потом вернуть их, — неверно резюмировал герой номер Один. —…Я могу, но я так не работаю. Когда кто-то даёт мне причуду, она должна оставаться со мной. Она становится моей. Я верну их, если меня попросят, всегда, но… — было больно. — Я не люблю привязываться к причудам, чтобы потом их вернуть. Всё шло не очень хорошо. Лицо Всемогущего было по-прежнему пустым. — Я понимаю, что эта причуда может быть… не быть правильно воспринята? — начал Всемогущий. — Но ты же никогда брал причуд без разрешения. — А что, если я это сделал? Изуку подробно рассказал о том, что случилось с Ному. Слова врезались друг в друга, когда он попытался объяснить слишком быстро, как… Всемогущий оставил свою трапезу и встал. Так близко, что он был больше, чем жизнь. Изуку напрягся, когда тот встал. Он напрягся ещё больше, когда Всемогущий обнял его, не ожидая этого. — Обычные правила не действуют в ситуациях, когда речь идёт о жизни или смерти. У тебя не было выбора, и тем самым ты спас свою жизнь, возможно, жизнь своих товарищей, и защитил меня. Он отпустил Изуку и улыбнулся. Не та самая патентованная улыбка Всемогущего, эта казалась более искренней. — Ты никому не должен рассказывать абсолютную правду о своей причуде, — заверил он Изуку. — Я не сомневаюсь, что ты сможешь, и если будешь продолжать, то станешь великим героем. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь или тебе нужно будет поговорить, ты можешь рассчитывать на меня. Он сказал это не так, словно чтобы быть вежливым, что бы быть мимолётным утешением в его жизни. Он сказал так, как будто имел в виду именно это. Как будто он действительно предлагал помочь ему, если он когда-нибудь почувствует необходимость, и это было бесценно. Всемогущий снова обнял его, когда он заплакал. На этот раз он не напрягся.

***

После того, как он успокоился и поел ещё немного, Изуку понял, что у него есть один способ покончить с одним из его нынешних затруднений. Всемогущий замер, как кролик, за которым наблюдает орёл, когда Изуку полностью сосредоточился на нём. — Вы произнесли много речей… Всемогущий проглотил кусок тунца, который жевал. — Ну, наверное. — Это был не вопрос. Я слушал все ваши речи, будь то по-японски или по-английски. Потемневшие глаза Всемогущий смешно расширились, но он не остановился на том факте, что Изуку был стопроцентным фанатом, что было хорошо для них обоих. — У вас есть какой-нибудь совет для того, что я должен сказать на Спортивном Фестивале? Профессиональный герой улыбнулся. — Я расскажу тебе кое-что, на осознание чего у меня ушли годы… Нет, не надо брать блокнот. Где ты вообще его хранил? Изуку печально отложил блокнот. Всемогущий наклонился вперёд, смертельно серьёзный. — Говори. Крайне. Коротко, — заявил герой Номер Один с некоторой настойчивостью в голосе.

***

Тошинори отключил Одного За Всех, и волна облегчения прокатилась по всему его телу, когда он перестал напрягаться. Он подошёл к стене комнаты и дважды постучал, убедившись, что юный Мидория достаточно далеко. Цукаучи-кун, который ждал и прислушивался в соседней комнате, постучал в ответ. Он должен был написать сообщение, если услышит ложь, и Тошинори почувствовал облегчение, когда его телефон молчал. Было несколько комнат, подобных этой, но стены были особенно тонкими. Тошинори немного побоялся спросить Незу, почему, но не настолько, чтобы не использовать их. Он присоединился к полицейскому с причудой детектора лжи. Цукаучи-кун сидел у стены и выглядел немного ошарашенным. Тошинори всё прекрасно понимал. Он никогда не говорил ему о природе Один За Всех. — Это правда? — спросил он, хотя должен был знать ответ на свой вопрос. Тошинори всё равно кивнул. — Ну, это объясняет, почему ты вдруг решил начать преподавать. — Спасибо. — Не стоит. Должен признаться, мне не совсем комфортно от того, что мы только что сделали. Как и Всемогущему. Он не только попросил полицейского использовать свою причуду без лицензии, но и манипулировал учеником, чтобы раскрыть что-то очень личное и напряжённое. Не самый гордый момент для него и не самая большая ответственность. — Я попросил тебя об одолжении, так что это моя ноша. Рассказывать ему об Один За Всех было рассчитанным риском. Если юный Мидория был связан со Все За Одного, он либо уже знал, либо всё равно не смог бы сообщить дьяволу что-то новое. Или же Тошинори мог просто попросить его никому не говорить и отрицать до последнего вздоха, если он когда-нибудь оступится. Но, в конце концов, он ему поверил. Если бы его послал Все За Одного, он бы ничего не рассказал о своей причуде. Он не был бы так ранен во время нападения, и он не был бы так напуган мыслью о том, чтобы подвергнуть себя осуждению Тошинори. Инстинкт подсказывал ему что-то, но это была всего лишь причуда, и он никогда не чувствовал враждебности к юному Мидории. На самом деле, он был очень привязчив. Теперь, когда он решил, что никакого риска нет, он просто должен был сделать всё возможное, чтобы направить его на этот путь, чтобы стать великим героем. Он не смог сдержать улыбки. Хотя я не расскажу ребёнку, что один из его предков может быть реинкарнацией Сатаны. Если немного повезёт, он даже может быть потомком первого пользователя Один За Всех. А если нет, то его происхождение не имеет никакого отношения к юному Мидории. — Ты рассматриваешь его, как потенциального преемника? — спросил Цукаучи-кун, приподняв бровь. — Нет.

***

Сидя за своим столом, Изуку улыбнулся Киришиме, который помахал ему рукой. После обеда он видел, как тот разговаривал с Айзавой-сенсеем, так что, вероятно, у него был такой же разговор. Два ученика, которые были ранены. Было облегчением узнать, что Изуку был не единственным, о ком их учитель беспокоился. На последнем уроке дня был Сущий Мик, и Изуку, следовательно, проводил это время, делая что-то ещё, так как он точно не бросал вызов классу английского языка на уровне средней или старшей школы, и тот факт, что он мог слышать, как причуда его учителя ускользала, когда он говорил, это достигло того, чтобы полностью отвлечь его. Трудно оставаться сосредоточенным, когда он окружён этими чудесными причудами, и его разговор со Всемогущим раньше ничего не сгладил. Урок закончился не так скоро, но как только он прошёл, он мгновенно вскочил со стула. Он собирался воспользоваться этим случаем, чтобы поговорить с Тодороки, потому что ему всё ещё нужно было поблагодарить его, но восклицание Урараки и толпа людей перед их классом отвлекли его. Словно все первогодки, а не только 1-Б, перегруппировались перед их дверью. — Чего они хотят? — спросил Минета, не совсем понимая ситуацию. У выхода Урарака остановилась и медленно приближалась к Цую и Хакагуре. — А ты что думаешь, придурошная? — ответил Каччан со свойственным ему тактом. — Мы — класс, который пережил нападение злодеев. Они притопали, чтобы посмотреть на соревнования. В сторону, статисты! А вот и наша популярность среди других классов. И, словно по команде, парень из общего образования с фиолетовыми волосами и тёмными кругами под глазами встал перед толпой, держась так, словно ему было на всё наплевать. — Правда, что мы пришли посмотреть, но ты определённо ничего собой не представляешь. Все ли дети на курсе героев похожи на тебя? — спросил он у Каччана. Изуку не мог видеть лица Каччана, но его плечи были почти опущены. Не взорвётся. — Должен сказать, что я немного разочарован, если это то, что вы предлагаете, — продолжил фиолетовый парень. — Но это не проблема для нас, кто не попал на курс героя. Если ты так легкомысленно отнёсся к Спортивному Фестивалю, то нам будет легче блистать и переходить на курс героев. И верно обратное. Это будет прекрасный шанс сбить вас с пьедестала. При этих последних словах Изуку почувствовал прилив раздражения. — Считайте это объявлением войны, — закончил он. Кулак Изуку сам собой сжался. Он начинал уставать от того, что ему постоянно приходилось бороться, чтобы удержаться на этом курсе. Успокойся. Ты просто устал от всего, что произошло сегодня. — Эй! Я из соседнего класса Б! — взволнованный мальчик с белыми волосами и отметинами вокруг глаз сказал. — Я слышал, что вы сражались с какими-то злодеями, и хотел найти ещё… но всё, что я вижу — это наглый ублюдок! Не смотрите самонадеянно свысока на остальных только потому, что вы остановили нескольких злодеев. Мир стал ледяным. — Самонадеянно? — повторил Изуку, и его голос потерял все интонации. Иида взглянул на него, нахмурившись. Чувствуя, как раздражён Изуку, но парнишка с отметинами вокруг глаз не понимал этого. — Я только хочу сказать, что вам лучше не делать курс героев идиотами, которые ведут себя так, как ты говоришь. Изуку прошёл мимо Каччана и остальных учеников, чрезвычайно спокойных. Ученики в толпе слегка отодвинулись, вероятно, потому, что он не остановился и пошел по прямой линии, пока не добрался до мальчика, который только что говорил. — Что? — он заколебался перед внезапной холодностью Изуку. — Я сказал что-то, с чем ты не согласен? — Только то, чего я не совсем понимаю. Ничто из этого не было связано с защитой Каччана. Не то чтобы он нуждался в чьей-то защите. Но абсолютная глупость того, что только что была сказана, была умопомрачительной. — Нас пытались убить, — медленно произнёс Изуку. — Нам пришлось сражаться, чтобы остаться в живых. Наши учителя были ранены, когда они боролись, чтобы защитить нас. У Тринадцатого причуду, обратили против него. Айзаву-сенсея пытали. Не для информации. Не по той причине, которая могла бы объяснить развязанное насилие. Лишь потому, что злодеи могли причинять боль. — Один из злодеев схватил меня. Сломал мне руку, как зубочистку, — продолжал он, даже не повышая голоса. — Без Тодороки, Каччана и Киришимы я был бы мёртв. Потому что не сомневайся, Всемогущий мог бы быть целью, но злодеи были готовы позаботиться о нас вместо этого, так как его здесь не было. Тишина была оглушительной, никто больше не осмеливался жаловаться. Но для Изуку они не имели никакого значения. Единственный, кто имел значение, был мальчик перед ним. — Так что, пожалуйста, расскажи мне. Как мы можем быть самонадеянными? У мальчика из 1-Б не было ответа на этот вопрос. Изуку это не удивило. — Ладно-ладно, — вмешался Сущий Мик. — На сегодня хватит глазеть. Разве вам не нужно быть где-нибудь в этот час? Толпа начала расходиться. Мальчик, на которого Изуку всё ещё смотрел, казалось, был озадачен застывшим взглядом Мика, и учитель покачал головой. До сих пор Изуку не осознавал, насколько он неподвижен. Он сделал шаг назад, хотел что-то сказать, но, в конце концов, просто ушёл. — Немного взволнован, не так ли? — Сущий Мик улыбнулся рядом с Изуку. Подросток поправил свой жёлтый рюкзак. — Только раздражён. Я не знаю, я ожидал большей поддержки от других учеников-героев. Они тоже являются мишенями для злодеев. Сущий Мик вздохнул. — Ничего не поделаешь. Вы все соревнуетесь друг с другом, и это будет ещё хуже, когда вы закончите школу. Прямо сейчас, ты можешь себе представить, сколько учеников общего образования смотрят на вас, надеясь занять ваше место? Это не было оправданием. Они были героями на тренировках. Они должны были быть хорошими парнями. Вместо этого была только ненужная враждебность и постоянная потребность доказать, что они принадлежат друг другу. Конкуренция могла быть дружественной, а вместо этого была только мелочность. — Неужели, они действительно должны занять место ученика, чтобы перевестись курс героя? — наконец спросил Изуку. — Кто знает? — Сущий Мик ухмыльнулся, выражение лица определённо дьявольское. Но, по крайней мере, это заставило Изуку улыбнуться. И, в конце концов, это даже не имело значения. Изуку сумел попасть в UA, и никто его не выгонит.