If I can't have you...

«Он был таким красивым... Даже когда он злится, его глаза выглядят как самая прекрасная вещь на этой Земле... Его голос переворачивает мир внутри меня... Я чувствую, что мой разум подчиняется ему... Почему же он не хочет увидеть меня? Почему он не может понять, что я буду самым лучшим для него? Ему следует узнать, на что я готов ради него... Но не сейчас. Позже. Когда не останется никого, кто смог бы нам помешать... И тогда... Он.Будет.Моим. Ведь у него и вправду не останется другого выбора»

[понедельник, запись 2]

ВТОРНИК Истошный крик разбудил Чонгука ранним зимним утром. Он недовольно проворчал ворох проклятий себе под нос и поспешил накинуть что-нибудь на себя. Источник воплей находился в соседней комнате, и Чонгук хотел направиться туда, но был остановлен, едва переступив порог своей комнаты. – Соседи жаловались на тебя, Чонгук, — сведя брови к переносице, проговорил габаритный мужчина и укоризненно кивнул головой на дверь. – Сколько раз тебе было сказано — не таскать бессознательных людей домой. Мне надоело придумывать тебе оправдания. Чонгук причмокнул губами в раздражении. – Сказал бы, что я отношу пьяного друга к нам домой. – Голого? – Нынче у подростков и не такие вечеринки бывают. – В девять утра? – Значит, с похмелья. – Тогда какой это уже друг по счёту? – Папа. – Чонгук. Чон закатил глаза и прошёл мимо отца, но всё же выпалил, хватаясь за ручку двери: – Настала пора и мне позаботиться о своём счастье. Он не стал дожидаться ответа. Зайдя в освещённую лишь редкими солнечными лучами комнату, Чонгук различил в полутьме силуэт человека, привязанного к стулу. Ёнсу громко мычал и дёргался всем телом в отчаянной попытке освободиться. Его грудь часто вздымалась, а в глазах застыла влажная пелена. Услышав шаги, он вздёрнул голову и замычал ещё громче. Чонгук поморщился. – Не ори, придурок. Себе лучше всё равно не сделаешь. Чон подошёл вплотную и зажал руку на чужом затылке так, что Ёнсу пришлось задрать голову. – Ты больше не выйдешь отсюда, — проговорил Чонгук обманчиво спокойно, сильнее сжимая волосы в пальцах. – Я мог бы отдать тебя своему отцу... Но на этот раз у меня другие планы. Вибрация телефона отвлекла Чонгука от дрожащего в ужасе парня. Он резко опустил руку, отчего пленник болезненно застонал. GD: По всем новостям трендят об убитой девушке. GD: В нашей школе сегодня будет беседа со всеми классами. GD: Потому что убили ученицу нашей школы Кан Лиён. Gook: Зачем ты мне это пишешь? Будто я без тебя не знаю. GD: Тебе повезло, что рядом нашли какого-то бухого бомжа и повесили на него убийство только потому, что полиции нет никакого дела до дохлой проститутки. GD: Действуешь очень неаккуратно. GD: В этот раз тебе просто повезло. Gook: Давай обсудим это позже. Мне немного некогда сейчас. GD: Мама Ёнсу названивала его друзьям. GD: Что будешь делать, если она в конце концов обратится в полицию? Gook: Потом решу. GD: Да можешь расслабиться. Я уже написал Юджону, что его дружок съебался на выходные. Gook: Сегодня вторник. Какие выходные? Gook: И этот идиот тебе поверил? GD: Ты явно недооцениваешь силу моего убеждения. Gook: Ага. Есть что-то ещё очень важное, что не может подождать? GD: В школу собираешься сегодня? Gook: Разве что к пятому уроку. ДжейДи больше ничего не написал, так что Чонгук пожал плечами и вернул внимание к своему пленнику. – Тебе лучше слушаться меня, Ёнсу, — Чонгук одним резким движением отодрал плотный кусок скотча и тут же услышал сдавленное шипение. На побелевших губах парня расцветали алые полосы. – С-сука, — прохрипел Ёнсу, за что мгновенно получил ладонью по щеке. – Мне жаль огорчать тебя. Но тебя никто не будет искать. Тебя никто и никогда не найдёт. Как жаль, правда? Можешь кричать и плакать, сколько угодно твоей жалкой персоне. – Ты сам-то веришь в то, что говоришь, чокнутый? Полиция будет... – Полиция ничего не будет делать, мальчик мой. Ты очень скоро в этом убедишься. С этими словами Чон отошёл к стоящему неподалёку столику и взял первый попавшийся шприц. – Что ты делаешь? Что это?! — вновь заистерил Ёнсу, нереально действуя этим Чонгуку на нервы. – Может, это заставит тебя пересмотреть твоё безвыходное положение, ммм? — почти пропел, брызгая блестящей в утреннем свете жидкостью. Брыкающийся, словно в эпилептическом припадке, Ёнсу его мало останавливал. Игла вошла легко и беспрепятственно, оставляя после себя на загорелой коже пленника кровоточащую ранку. Движения того как по щелчку стали вялыми, а зрачки начали затапливать радужки до полного круга. – Поговорим вечером, — промурлыкал темноволосый, отбрасывая шприц на пол. – Мой отец позаботится о тебе, пока меня не будет. Сильно не скучай.

* * *

В школе стояла непривычная тишина. Ученики ходили хмурые и задумчивые, смотря себе под ноги. И только Чонгук, кажется, не разделял всеобщей апатии, находясь в каких-то своих мыслях и желая поскорее увидеть единственную радость своей жизни. Та нашлась довольно быстро. Правда, совсем не в том виде, в котором Чон привык её видеть. Он сидел на подоконнике, переодически стукая ботинками по наполовину покрашенной батарее. Не улыбался, как это было всегда. Вместо этого на лице застыло странное выражение: то ли пустое, то ли потерянное, то ли разбитое. Рядом неизменно сидел компаньон, тоже почему-то хмурясь, и что-то говорил своему другу, судя по чуть шевелящимся губам. Чонгук не мог понять, почему у всех так испортилось настроение. Он совершенно не мог понять и, более того, даже не догадывался, что виной тому является первая новость всех утренних городских сводок: «Убита ученица одиннадцатого класса...». Чонгук никогда бы не подумал, что по такому человеку вообще кто-либо будет скорбить. Да и в целом. Зачем по кому-то скорбить? Если человек отправлен на тот свет, значит, он заслуживал того. Так говорил отец всякий раз. А Чонгук отцу доверял безоговорочно и слепо, не ставя под сомнение ни одного его высказывание. – Эй! Чонгук! Темноволосый моментально отвёл взгляд, только сейчас осознав, что неприлично долго пялился на объект своих мечтаний. Как, впрочем, и каждый божий день, и всё-таки... Быть пойманным с поличным ему уж точно не хотелось. – Иди сюда, Чонгук! — продолжал звать Тэхён, вместе с этим спрыгивая и стремительно приближаясь к Чону. Чонгук хотел позорно сбежать, но ноги как будто пригвоздились к полу, стоило тёплым карамельным зрачкам посмотреть на него. Чонгук был беспомощен перед взглядом Чимина, а потому не смог сделать и шага. Между тем друг Чимина приветственно стукнул его по плечу. Его голос звучал взволнованно: – Ты посидишь с Чимином немного? Мне нужно отойти к преподавателю за ключом от раздевалок. Всё, что мог делать Чонгук после озвученной просьбы — неверяще хлопать ресницами. – Ч-что? А зачем м-мне... – Знаю, звучит чертовски странно, но пожалуйста. Я мигом вернусь, перемена не успеет закончиться, — Ким глянул на Чимина через плечо, а тот всё продолжал сверлить Чона неведомой доселе печалью в глазах. – Ему тяжело оставаться одному в таких ситуациях. Мин-и до ужаса ранимый человек, а тут... Да я думаю, ты сам всё понимаешь. О, нет, он не хотел бы этого понимать. Но, глядя на состояние Чимина и прокручивая слова Тэхёна, Чонгук сделал вывод, что... Чимин грустит из-за смерти Лиён?... Что?! Но ведь в его планах реакция Чимина была полярно противоположной! – Да, конечно, — кивнул Чонгук, тяжело сглатывая и не до конца осознавая, что собирается делать. Гнев начинал бурлить помимо его воли, но Чонгук всеми силами пытался загнать бушующие волны негодования в тихую гавань. Ему ни в коем случае нельзя выставить себя перед Чимином в дурном свете. Иначе вся его жизнь рухнет в тот же момент. – Вот спасибо, дружище, — Тэхён резво подобрал рюкзак с пола и полетел по коридору, громко шаркая подошвами кроссовок. Чимин ничего не говорил ровно до того, как Чонгук не подошёл ближе и не прислонился спиной к стене рядом. – Спасибо, — прохрипел Пак, запрокидывая голову, чтобы заглянуть Чонгуку в глаза. – Извини за всё это, просто... Мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Просто находился поблизости, потому что я ненавижу быть один, и... – Всё в порядке, — во рту стало невыносимо сухо от такого близкого нахождения с ним. Отсюда Чонгук мог считать на поцелованых весенним солнцем щеках крапинки веснушек, наблюдать за порханием густых ресниц, спутывающихся от немаленькой длины, и сгорать от зудящего на кончиках пальцев желания провести ладонью по вороным волосам, ощутить всю их шелковистость, узнать, настолько ли они мягкие, какими кажутся со стороны. От сладкого плотного голоса ноги готовы были подкоситься, а сам Чонгук — преклониться перед непорочным идеалом, отдать себя в чужие руки, следовать любой прихоти и потеряться в неутолимом чувстве, расцветающем в его груди веточкой сирени. – Должно быть, мы редко видимся в школе, потому что я почти ничего о тебе не знаю, — голос Чимина стал на тон выше, когда пропала урчащая хрипотца. – Такого, как ты, я бы запомнил. Зато Чонгук знал о Чимине так много. И захотел, чтобы Чимин тоже узнал его. И почему ему раньше не хватало смелости, чтобы подойти и заговорить о любой ерунде? Тогда, может быть, всё было бы куда... Нет. Чонгук сразу затолкал эти мысли в пыльный уголок сознания. Чимин всё равно не обратил бы на него должного внимания. Не увидел бы, с каким рвением Чонгук готов добиться своего. Добиться его сердца, прямо как доблестный рыцарь, устраняя всех чудовищ и недоброжелателей, встречающихся на пути. Чонгук ведь правильно всё делал, не так ли? – Я люблю быть один, — Чонгук не отводил взгляд, смотрел в ответ с той отдачей, на которую был способен. Он так хотел, чтобы Чимин его понял. Увидел в глазах то, что он никогда не решился бы сказать. – И я ни с кем не общаюсь в школе. – Тебе не одиноко? – Совсем нет. Да и, к тому же, со мной не о чем разговаривать. – С чего ты так решил? — Чимин нахмурил брови, и озадаченное выражение лица Чонгуку отчего-то не понравилось. Он всё надеялся однажды найти в красоте карамельных орбит очертания шести особенных букв, составляющих самое желанное слово. Но пока что Чон видел лишь доброжелательность и открытость, и это было замечательно. Но этого было мало. Катастрофически мало. – Со мной скучно, — сказал Чонгук, прежде чем подумать. И что он только творит? Ему выпала потрясающая возможность познакомиться с Чимином поближе, на шаг приблизиться к реализации своей мечты, банально побыть рядом и поддержать, утешить, а вместо этого он выставлял себя каким-то брюзгой-одиночкой, если не фриком. Разве Чимин мог заинтересоваться таким, как он?.. – Неправда, — надутые губы вкупе с игривым прищуром отбросили крупицы кричащего в ярости голоса, вместо него принося спокойствие, которого так недоставало чонгуковой душе. Как и ожидал Чонгук, с Чимином было тепло. С Чимином было легко, а воздух как будто пропитывался сахарными крошками, оседающими на языке. Чонгук ни о чём не думал и не хотел думать. Он только хотел смотреть и любоваться, внимать каждому слову и слушать, слушать, слушать, не уставая. – Не наговаривай на себя, Чонгук-и. Собственное имя, слетевшее с чужих уст, как будто поставило всем сомнениям Чонгука одну большую жирную точку. Слова, покинувшие следом уже его уста, удивили их обоих: – Раз так, давай проверим это. – Как? – Пойдём в кафе, поболтаем, и ты поймёшь, что я самый скучный человек на Земле. Здравомыслие умоляло Чонгука прекратить закапывать себя, но сияние бликов в чиминовых глазах заглушало его полностью. Чимин хмыкнул и внезапно оказался прямо напротив, смущённо потирая лямку кожаного портфельчика, висящего на одном плече. – Я польщён твоим приглашением, — он со смешком посмотрел куда-то в сторону, а потом улыбнулся одной из тех ослепительных улыбок, в которую Чон Чонгук влюбился с первого взгляда. – Тогда встретимся после уроков? – Д-да, — кислород отказывался заполнять лёгкие. – После уроков. Громкий топот в коридоре привлёк к себе внимание, и Чимин со смешинками в глазах посмотрел на лучшего друга и покачал головой. – Топаешь громче слона, Тэ. Брюнет остановился, переводя дыхание, и с возмущением посмотрел на Пака. – Я, между прочим, к тебе торопился, — он перевёл взгляд на Чонгука, и темноволосый успел уловить удивление, проскользнувшее в этом взгляде. – Ты в порядке? — снова обращался к Чимину. Ответ прозвучал не сразу. – Чонгук-и смог поднять мне настроение, — уклончиво сказал Чимин. – Я буду в порядке, обещаю. – Может, отпросить тебя с последних уроков? Мы ведь будем говорить о... – Нет. Я справлюсь, Тэ. Тэхён оглядел пространство между ними и сокрушённо кивнул. – Как хочешь, Мин-и. Поблагодарив Чонгука ещё раз, два друга отправились на занятия. А Чонгук, простояв столбом неведомое количество минут, вспомнил наконец об утренних сообщениях информатора. Gook: Я в школе сейчас. GD: Я в курсе, красавчик. GD: И, как я успел заметить, дела с твоим Чимином пошли в гору, а? Gook: Не твоё дело. GD: Не будь злюкой. Тебе теперь от меня нечего скрывать, так что давай, колись. Мне жуть, как интересно. Gook: Я пригласил его в кафе. GD: Головокружительный успех. Gook: Ты, кажется, хотел мне что-то рассказать. GD: Ах, точно. У твоего Чимина есть потенциальный ухажёр. Gook: Что? Но я же избавился от Лиён! GD: А ты думаешь, что ты единственный, кто втрескался в милашку отличника? GD: Есть один товарищ по имени Мин Юнги. Хороший друг Чимина из кадетского корпуса. GD: И он не упустит своего шанса. Gook: Если ты ждёшь фотографии за информацию, то я тебе их предоставлю. GD: На этот раз всё не так просто, красавчик. Gook: И в чём проблема? GD: Проблема в том, что он учится в университете Министерства внутренних дел. GD: А его отец – подполковник полиции.

* * *

Сердце Чона колотилось, как бешеное, когда Чимин остановил его за плечо в коридоре в конце учебного дня, вновь засияв обворожительной белоснежной улыбкой. Чонгуку казалось, что его плечо прошибло током от столь незначительного движения. Но, как бы Чонгук ни хотел погрузиться с головой в беседу с Чимином в небольшой кафешке в не самой оживлённой части города и утонуть в шоколадном море больших глаз, в висках, словно молотком, долбило одной единственной мыслью. В Чимина влюблён студент, который при желании скрутит Чонгука пополам и посадит за стальные прутья, навсегда отрезав от цивилизации и смысла существования. И, тем не менее, серая ревность душила нещадно и требовала действовать, заставить противника отступить, убрать его. Однако ДжейДи не спешил раскрывать детали без оплаты. – Витаешь в облаках, мм? — протянул Пак, ухмыляясь уголками губ, и щёлкнул задумавшегося парнишку по носу. – Наверно, это я слишком скучен для тебя, Чонгук-и. – Нет! — выкрикнул, выныривая из пучины терзающих сомнений. И словил чужой взгляд. Намертво к нему прикованный. Изучающий. И...флиртующий?... – Нет? – Нет, извини, Ч-... Чонгук оборвал себя, почему-то не сумев произнести его имя. Оно никак не хотело слетать с языка, словно после того, как Чонгук скажет два простых слога, что-то в его душе окончательно замкнёт оголенные провода. – Ты странный парень, — заключил Чимин и высыпал на стол несколько зубочисток, вставляя одну между зубов. Глаза темноволосого как по команде опустились на распахнутые бледно-розовые губы, так и манящие провести по ним пальцем. И, куда желанней, почувствовать на своих. Деревянная палочка врезалась одним с острых концов в верхнюю, заставляя налиться красным и слегка припухнуть. Чонгук не знал, чего Чимин хотел этим добиться. Но зато он знал, что выдавал себя с потрохами, когда неотрывно следил за движениями зубочистки и нервно сглатывал на особенно провокационные. – Но мне это даже нравится. Удивлённый выдох Чона, последовавший за столь неожиданными словами Чимина, кажется, заставил их обоих очнуться и вспыхнуть щеками. – Я н-не... Я не это имел в виду, — залепетал Чимин, опуская голову и потирая шею. – Ты просто, э-эм... Согласился мне помочь? И это было очень смело с твоей стороны, если ты не привык общаться с одноклассниками. А я настолько размазался, что начинаю рыдать, когда долго нахожусь один. Мне так неловко, Чонгук, я... – Я понял, — он тоже опустил голову, скрывая подступающие слёзы. Как нелепо. А он ведь на секунду представил, что... Чимин мог бы флиртовать с ним, попытаться завязать между ними что-то. Вот только Чимин, в отличие от Чонгука, проходит сложное время и нуждается в отвлечении, которое Чон так любезно согласился предоставить. Новые знакомства отлично справляются с этой задачей и помогают переключить внимание на новых личностей в своём окружении. Чонгук почувствовал себя последним идиотом. У Чимина убили девушку. Он сам убил его девушку. О каком взаимном интересе на следующий же день вообще может идти речь? Чонгуку нужно подождать. А Чонгук готов ждать целую вечность. Подавляя в себе желание вскочить со стула и унестись в родные стены, Чонгук хотел было завести один из тех светских разговоров, которые служат разве что разбавлением глухой тишины, но вздрогнул всем телом, прикусив язык до крови, когда ощутил касания мягких ладоней на костяшках своих пальцев, отбивающих монотонный ритм по столу. Чимин смотрел на него с эмоциями, которых Чонгук ещё никогда не видел в его взгляде. – Когда я сидел сегодня рядом с тобой, мне было так легко. Я как будто отключил голову и позволил себе перевести дыхание, посмотреть на мир прежними глазами. Я должен был попытаться поговорить с тобой раньше, даже если бы ты меня оттолкнул. Тогда, может... Ты бы смог мне поверить. – П-поверить тебе? – Я могу догадываться, о чём ты думаешь сейчас, — провёл пальцем по пунцовой щеке Чона, останавливая бегущую слезинку, что оставляла за собой тонкую мокрую строку. Чонгук смутился бы ещё больше, если бы был способен осознавать ещё что-то, помимо тепла, расцветающего в тех местах, где Чимин трогал его. – Но могу заверить тебя, что это неправда. Длинные ногти Чонгука продолжали хаотично стучать по столу, Чимин продолжал сжимать одной рукой его ладони, другой — водить по его щеке, а слёзы всё продолжали течь. – Я хочу, чтобы ты поверил, Чонгук, что наша встреча не случайна. Не веря в то, что слышит, Чон не сдержал всхлипа и счастливой улыбки, которую никогда не показывал. – И если ты позволишь мне, то... Я бы хотел узнать тебя поближе... – Всё, что угодно. Он ответил приподнятыми в неловкой улыбке уголками губ и попытался убрать руку, но Чонгук в порыве внезапной смелости обернул обе ладони своими, поражаясь мягкости светлой кожи. Чонгук смог прикоснуться к тому, о ком не смел мечтать. Мог только смотреть и восхищаться, боясь сделать шаг. Чонгук считал Чимина недоступным, недосягаемым для такого, как он. А, как известно: Что вам дано, то не влечёт Вас непременно змий зовёт, К себе, таинственному древу... – Я сделаю для тебя всё, что угодно. Запретный плод ужасно сладок, лишь когда действует запрет.