If I can't have you...

«Я не хочу забывать это чувство... Оно...так мне нравится... Не могу до конца понять, что это... Но я хочу никогда не терять это... Не забыть, какого это... Прижимать к себе то, что принадлежит тебе... То, что всегда будет с тобой... До конца... До конца, который я сам определю... А конца не будет... Потому что я так хочу... Он принадлежит мне...до самого конца... Он.Теперь.Мой. Потому что у него нет другого выбора...»

[предположительно среда, запись 4]

ЧЕТВЕРГ Чонгук проснулся поздней ночью. Он подскочил на постели, не сразу сообразив, где находится. Тепло под боком сперва напугало его, но вскоре расползлось по позвоночнику приятной дрожью. Однако наслаждаться им было некогда. Ему срочно нужно было оказаться дома до прихода отца. Вчера идея ослушаться и нарушить главное правило казалась вызовом, всплеском адреналина. Но сейчас Чонгук понимал, что не может. Не может расстроить отца ещё сильнее. Он знал, что отец накажет его. Накажет хуже, чем то, что сам Чон делал с Ёнсу. Намного хуже. И Чонгук боялся гадать, выживет ли он после этого... Осторожно, чтобы не разбудить сопящего Чимина, темноволосый опустил ноги на пол и нащупал в темноте свой телефон. Без пятнадцати два. Плохо. Очень плохо. Оставаться здесь дальше не было никакого смысла, но ступни почему-то прилипли к полу, отказываясь слушаться своего хозяина. Волосы Чимина так и манили прикоснуться к ним, щёки так и звали провести по ним пальцем, ну а губы... Не оставляли совершенно ни одной мысли в голове. И Чонгук не удержался. Напоследок клюнул губами наугад, попав куда-то выше верхней губы и вызвав недовольное мычание, и, нервно пошарив в пространстве в поисках одежды, с шипением от болей в пояснице вышел из комнаты. Он не успел придумать, что скажет бабушке Чимина, когда она увидит его в не самом презентабельном виде да ещё и с расстёгнутыми пуговицами на рубашке. Чонгук устал краснеть, но безбожно залился краской, стоило встретить ту перед входной дверью, закидывающую бельё в стиральную машину. Её глаза бегло оглядели Чона, а на лице появилось тревожное выражение. В горле у парня как-то резко пересохло. – Куда ты так поздно, голубчик? – спросила старушка. – Неужели с Чимин-и поругался? И он тебя на улицу в такое время выставил? Вот негодник какой... – Н-нет! — выкрикнул Чонгук, чертыхнувшись про себя. Если он разбудит Чимина, проблем точно будет не избежать. А долго врать Паку в глаза он не сможет. – М-мне по делам н-надо. – Какие дела-то у тебя могут быть ночью-то? – А у м-меня эт-то... Подработка. Да, подработка. Старушка ещё с минуту пялилась в его сторону, разгоняя кровь по телу Чонгука с неописуемой скоростью. Он боялся, что его сердце скоро не выдержит и остановится от такого напряжения. – Вот молодёжь, и ночью-то им не спится. Смотри только, осторожнее. А то случается всякое. Чонгук кивал, как болванчик, и облегчённо выдохнул, стоило наконец выйти на лестничную площадку и вызвать лифт. Пронесло. Вот только вряд ли Чимин будет рад тому, что остался один после такой ночи... Впрочем, и сам Чонгук готов был кусать локти от досады. Но это ничего. Впереди у них вечность, так что нельзя отчаиваться. Несясь по улицам быстрее пули, Чонгук в рекордные для себя минуты добежал до дома и с холодящим внутренности ужасом заметил исходящий свет из спальни отца. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Это не просто плохо. Это катастрофа. А тот факт, что отец ему звонил, добивал подходящую к горлу истерику ещё больше. Тяжело сглотнув и вцепившись ногтями в ладони, Чон доковылял до квартиры и сразу уловил знакомый запах крови в воздухе. Отец в плохом настроении. Судьба сегодня явно была не на его стороне. Чонгук поймал взгляд глубоких чёрных глаз. Закрыл дверь. И не смел пошевелиться, пока ему не будет позволено. Вопреки всем его ожиданиям, мужчина только покачал головой и кивнул в сторону ванной, откуда шёл и другой омерзительный запах. – Спрашивать не буду, если поможешь мне сегодня. Дыхание спёрло, а кровь мгновенно застыла в жилах. – Я-я не готов, папа. – Правда? — тон стал строже, а губы изогнулись в гримасе. – Мне так не кажется. Если ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы пропадать, где попало, и не отвечать на мои звонки, тогда будь добр, помоги папочке развлечься. – Н-не... Я н-не могу. Хуже исход придумать было сложно. Только не это. Только не... Снова. Снова стук топора. Снова оглушающий запах. Снова темнота и крики, застывшие в груди. Он не вынесет всё это снова. – Пожалуйста, папа. Я не хочу. – Но ты ведь говорил, что запах крови стал тебе нравиться, — не отступал, подходя вплотную и хватая грубой ладонью за подбородок. – Д-да, но это другое. Эт-то просто кровь. И всё... Без... Без расчл- – Слабак, — заключил отец, опуская чужую голову и больно сжимая волосы. – Твоего дружка я довёл до нужного состояния. Используй его, пока он не сдох. Или что, Чонгук на это не способен, а? Не способный ответить, Чон только кивнул, тут же падая на колени. Окаменевший, он бесконечно тянущиеся минуты наблюдал за тем, как отец выносил из ванной девушку со вспоротым животом. Плакать не было сил. Жалеть её сил тоже не было. Все силы и слёзы закончились давно. Задолго до того, как нож стал оружием в руках. Задолго до того, как он пришёл в серую реальность. Наверно, ещё в тот день, когда Чонгук лицезрел так называемые «развлечения» в первый и в пока последний раз. Все остальные он слышал. Чувствовал в воздухе. Мог даже ощутить, когда вытирал кровь по всей квартире и выносил останки, скармливая кости соседским собакам. На это его хватало. С трудом, но хватало. Но смотреть было невыносимо. Невозможно. – Приберёшься, — кинул на прощание. Чонгук на ватных ногах зашёл на кухню, стянул с себя рубашку и смочил её под струями холодной воды. Зашёл в ванную, прикрывая нос. Осмотрелся, подмечая, что такого количества крови Чон не видел уже довольно давно. Заметил сжавшуюся в углу девчонку примерно такого же возраста, что и та, которую отец уже прикончил. Оттирать пришлось долго. Его руки готовы были заледенеть. Покончив с ванной, он достал ведро и потормошил девчонку за плечо. Она медленно повернула голову и остеклевшим взглядом посмотрела на него. – Сколько вас было? Девчонка не ответила. Заплакала, мешая слёзы с красными следами на щеках. Он показал ей два пальца. Она слегка качнула головой. Он показал три. Ответом послужил кивок. Чон заглянул под раковину и обнаружил там то, что искал. Девчонку рвало, пока скользкие внутренности плавали по его пальцам. Чонгук не смотрел в её сторону, наполняя ведро. Костей он не нашёл. – Помо-ги, — прошелестело в тишине. Чонгук не ответил. Хотел убить её, но не имел права трогать тех, кого отец сам притащил. Поэтому вышел, принимаясь за беспорядок в прихожей. Он не знал, сколько часов прошло. Очнулся только тогда, когда вдохнул свежий воздух, вываливая содержимое ведра в помойную яму. Свежий ветер мгновенно отрезвил, не давая задуматься о том, о чём не следовало. Телефон до сих пор молчал. День начался не самым приятным образом. Сколько бы раз Чонгук ни проворачивал подобное, всё равно сердце каждый раз обжигало. Было больно. Больно отчего-то. Чего он сам не мог понять. Да и не хотел понимать. Не должен был. Ноги сами привели его в комнату, где лежал Ёнсу. Точнее, то, что осталось от него прежнего. Его глаза смотрели в одну точку на потолке, а губы бормотали что-то бессвязное. Он не шевелился, почти не моргал, а грудь вздымалась словно через раз, едва заметно. Если бы не чуть подрагивающие губы, Чонгук подумал бы, что парень уже мёртв. Кожа того быстро посерела от препаратов, и вены ярко выделялись по всему телу. Чонгук взял со стола последнюю для Ёнсу дозу. Разглядывать, куда целиться, было не нужно. Ёнсу никак не отреагировал, когда иголка проткнула и без того раздолбанный изгиб локтя. – Хочешь, я убью тебя? — прошептал Чон, откидывая шприц в кучку таких же. Парень сжал губы и с промелькнувшей искрой в глазах взмолился: – Д-да. Пож... Пожалуйста. – Тогда выполни моё задание, Ёнсу.

* * *

Чимин на него не сердился. Даже не стал спрашивать, куда Чон сбежал в два часа ночи. Наверно, подумал, что Чонгук испугался или пожалел о произошедшем. У Чона не было сил оправдываться, хотя он очень хотел. Ох, как бы он хотел прямо сейчас оказаться далеко от дома с Чимином под рукой, устроиться на чужом плече и провести так целый день. Или несколько. Он не понимал, почему так расклеился. Отец ведь не заставил его тащиться с собой и ничего больше не сказал. То ли плохое предчувствие душило Чонгука, то ли его выточенная моральная выдержка вдруг дала слабину. Надоело. На обед Чонгук не пошёл. От еды его бы сейчас вывернуло наизнанку, но Паку он сказал, что просто хочет пройтись по школе. Чимин, к счастью, за ним не увязался, только сдержанно поцеловал в щёку. Чонгук не смог выдавить из себя ответного жеста. И ненавидел себя за это. Ему срочно нужно вернуться в прежнее состояние, иначе к концу дня он начнёт лезть на стенку. Коридор на одном из этажей был почти пустым, что не могло не радовать. Чонгук устроился на подоконнике, игнорируя недовольные восклицания уборщиц. Нечасто он появлялся у всех на глазах, помимо кабинета класса, что, конечно же, привлекло некоторое внимание школьников. Чонгук в каком-то роде был местной знаменитостью. По крайней мере для тех, кто не учился с ним или никак не пересекался. – Это же Чон Чонгук? — послышалось за спиной. – Надо же, совсем на отца не похож. – Кто знает, что у него на уме. Может, тоже расчленёнка и дрочка на трупы детей. – Его бы уже давно в колонию для несовершеннолетних упекли, будь это так, дурак. – А кто его отец? — недоумевал какой-то школьник. – А ты приезжий, что ли? Про местного Чикатило не слыхал, нет? Такое сравнение всегда раздражало отца. Чонгук невольно улыбнулся, вспомнив недовольное лицо того после каждой улики, сообщённой по телевизору. Тот день, когда за отцом пришли полицейские, Чонгук почти не помнил, ведь провалялся полдня у дяди. И узнал об аресте из местных новостей. – Че он лыбится? – Может, радуется, что батя сбежал из тюрьмы? – Я бы от такого отца сама сбежала куда подальше... – А у нас здесь минутка криминалистики или что? — протянул низкий голос, а галдящая группа школьников мгновенно притихла. – Чон, — позвал Тэхён, привлекая внимание, – иди сюда. Послушавшись, Чонгук ловко спрыгнул, пугая впечатлительных девочек своей кислой рожей, и подошёл к Тэхёну. Тот ничего больше не сказал, схватил за локоть и потянул в уборные. Чон не сопротивлялся ровно до того момента, пока не увидел чёрный каменный взгляд, от которого моментально задеревенели ноги. – Мы только немного поговорим, — поспешил сообщить Тэ, прислоняясь к двери и отрезая путь к оступлению. Его взгляду Чонгук верил, но вот другому — ни капли. – Если Юнги распустит руки, я сам ему врежу. Помнишь об этом, Мин? — напомнил, укоризненно щёлкнув зубами. – Конечно, перейдём сразу к делу, — неожиданно спокойно начал Юнги, складывая руки на груди. Только вот от взора Чонгука не ускользнули яростные огоньки, затопившие радужку. Чонгук как никто другой был знаком с ними. Уж больно часто встречался с ними в зеркале. – Не знаю, говорил тебе кто или нет, но мой отец расследует дело твоего отца. Поэтому, собственно, ему пришлось перевестись сюда на время, как и мне. – Ты тоже расследуешь дело? — перебил Чон. – Я ещё не закончил учёбу, поэтому не могу, идиот. – Юнги, без оскорблений, — цокнул Ким. – Да, прости, — сказал, как выплюнул кожуру от семечек. – Я просто хочу помочь отцу. А для этого я хочу, чтобы ты честно ответил на несколько моих вопросов. – У тебя нет полномочий что-либо от меня требовать, — ощетинился Чон, заранее зная, что этот разговор ничем хорошим не закончится. А самоуверенный тон этого ублюдка выводил его из себя. – А я и не требую, Чон Чонгук. Я прошу по-дружески. – Самого себя не смеши. Ты мне не друг и никогда им не станешь. – Как категорично, — усмехнулся. – Я тоже не горю желанием разговаривать с тобой, так что давай поговорим по-хорошему. – Или что? – Ты знаешь, что твой отец сбежал из тюрьмы? — проигнорировал Юнги, врезаясь глазами в его. Чонгук стоически смотрел в ответ, не смея отвести. К чёрту всё это. Сегодня он слишком устал, чтобы пререкаться. После этого разговора он сразу напишет ДжейДи и попросит разобраться с этими двумя. Как. Его. Всё. Достало. – Допустим, знаю. Весь город в курсе, если ты не догадывался, — однако удержаться от колкостей он не мог. – И ты, конечно, без понятия, где он сейчас. Или всё-таки нет? Ах, вот оно что. Чонгук подавил ползущую на губы усмешку. – Думаешь, полиция не допрашивала меня сразу после этого? Я ничего не знаю. В день его ареста я был у дяди и до сих пор живу у него. Можешь сходить к своему отцу и попросить предъявить показания соседей, записи с камер, показания моего дяди, на худой конец. – Это всё я видел, — с уже плохо скрываемой злостью выпалил Юнги. – Но с побега прошло больше недели. Он не объявлялся в вашей старой квартире. Может, он как-то контактировал с тобой? Или появлялся на месте проживания твоего нового опекуна? – А что, ордер на обыск квартиры дяди не дают? – Ответь на вопрос. Проглотив возмущение, Чонгук глубоко вздохнул. Эти сказки он рассказывает не в первый раз, так что нигде не проколется. Главное, не терять голову от грызущей ненависти к стоящему напротив мерзавцу. – Отец никак не контактировал со мной с момента ареста. Я не ходил к нему в тюрьму ни разу. В квартире дяди его не было. По крайней мере, я лично с ним не пересекался. Может, он и был там. Опросите кого-нибудь ещё, мне нечего тебе сказать. Юнги помолчал, вероятно, обдумывая что-то. Хитрый прищур Чону очень не понравился. И не зря. – Вчера пропало три девушки. Три дня назад — мальчик и его сестра. За день до этого нашли истерзанный труп парня лет четырнадцати — первая жертва подобного почерка, как у твоего отца до ареста. Как ты думаешь, все эти дети — дело рук твоего отца? – Если я скажу, что не знаю, это что-то изменит? — устало выдохнул. Одни и те же вопросы из раза в раз изрядно выматывали. – А если я скажу, что почерк и вправду такой же? Что это тебе даст? Да любой прохожий скажет тебе, что это сделал мой отец. Сколько можно донимать меня этими бессмысленными расспросами? Когда полиция оставит меня в покое?! – Ты когда-нибудь видел, как отец убивает детей? Вопрос выбил воздух из лёгких. Юнги, безусловно, заметил изменение на его лице и как-то недобро хмыкнул. – Да, — не видел смысла менять показания. – Скажешь, как тебе жаль, или придумаешь что-нибудь новое? – Это действительно страшно, — кивнул без капли сожаления. – Но меня интересует другое. Видел ли ты убийства после побега? – Что? — Чонгук точно знал, что не ослышался. Юнги что, пытается его провоцировать? О чём этот ублюдок думает? Чего пытается добиться? Неужели...о чём-то догадывается? – Я же сказал тебе, что не встречался с отцом ни в день ареста, ни после его побега. – Просто решил убедиться. Ты был знаком с этими детьми? – Нет. – А с Инхёком? На этот раз скрыть выдох не получилось. Торжество в глазах Юнги больно резало по самолюбию. Ну уж нет, так просто Чонгук себя не выдаст. Точно не этому недорослю. Беспокоило другое. Что, если он всё же где-то прокололся? – Мы с Чимином ходили в кафе, где он работал. – В день его убийства? Сволочь. – Да, в день несчастного случая. Юнги снова усмехнулся. – Интересно. Не находишь ли ты, Чонгук, странным, что в этот день камеры кафе чудесным образом были выключены, а восстановить записанное не удалось? Или, что ещё примечательнее, Чимин рассказал мне, что перед тем, как вы ушли, ты поругался с Инхёком? Чёрт. Чимин... Как много он рассказал Юнги? Чёрт. А если и сам Чимин начал его подозревать? Но ведь тогда он бы не пригласил его к себе? Или... Это была какая-то уловка? Но ведь Чимин ничего не выпытывал и даже не спрашивал об Инхёке. Они говорили только о Ли... Чёрт. – На что ты намекаешь? — огрызнулся Чонгук, чувствуя подступающую панику. Если ДжейДи промахнулся хоть где-нибудь, ему придёт конец. – Я намекаю на то, Чонгук, — оскалился Юнги, хватая оппонента за грудки, – что считаю тебя причастным к убийству Инхёка. И Лиён. – Твои доводы беспочвенны и слишком пространственны, — шипит в лицо. – То есть, ты даже не отрицаешь, что виновен, подонок? – Прекратили оба! Тэхён, как и обещал, вмешался, отталкивая Юнги сильным рывком. Тот выставил руку, пальцем указывая Чонгуку прямо в грудь, и сказал угрожающе: – Я лично посажу тебя за решётку. – Юнги... — попытался остановить Тэхён, держа брыкающегося Чонгука под мышками. – Если тебе так хочется услышать мои доводы, я с удовольствием ими поделюсь, — Юнги подошёл вплотную, не обращая внимания на предупреждаюший взгляд Тэхёна. Юнги не тронул, только заглянул, кажется, в самую душу. – Лиён была убита в тот день, когда, по твоим собственным словам, ты поймал её за изменой. С Чимином ты ещё не сблизился, подошёл ты к нему только на следующий день по просьбе Тэхёна, правильно? Так почему же захотел убить Лиён? Может, захотелось выставить себя борцом за справедливость? А, может, появился весомый повод, как оправдание, устранить конкурентку? – Ублюдок... – Как бы то ни было, на этом ты не остановился. Наверняка Инхёк что-то вякнул тебе про Чимина. Про магию и карты, возможно. Чимин сказал, ты вернулся от бара каким-то рассерженным. И, конечно, вновь появился повод убить. Не знаю, куда ты дел нож, которым убил Лиён. Но в этот раз нож, видимо, использовать ты не стал, решив перестраховаться. Толкнул на батарею, где были замечены следы крови. А потом, чтобы добить, положил голову в раковину. Ну неужели я не прав, Чон Чонгук? Что ты можешь мне сказать? – Всё это бред, — крикнул Чон, почти заехав кулаком по чужой физиономии. Но Тэхён прижал его руки ещё крепче. – Да, дыр ещё слишком много. Например, как тебе удалось выключить камеры в кафе и в школе? Как удалось пронести нож в школу? А ещё мне не удалось опросить Ёнсу, с которым Лиён была в утро понедельника. Ты пригрозил ему чем-нибудь, шантажировал? Но, знаешь, на первые два вопроса я, кажется, знаю ответ. Такая личность, как ДжейДи, тебе знакома? Рот Чонгука приоткрылся в удивлении, а сердце на секунду остановилось. – Знакома, я погляжу. Что ж, личность в узких кругах известная. Полиция давно охотится за ним. Может, ты можешь сообщить какие-нибудь сведения о нём? Хотя смягчения приговора от этого можешь не ждать. Ну так что, Чон Чонгук? – Пошёл ты! Да отпусти меня, блять! — крикнул уже на Тэхёна, но тот и бровью не повёл. – Очень жаль. Впрочем, недолго тебе осталось. «Золотой Дракон» долго прикрывать тебя не будет. Что? Дракон... Где-то это он уже слышал... Или видел? – Помяни моё слово, Чонгук. Как только мы найдём хоть одну улику на тебя, ты можешь попрощаться со своей свободой. А что касается твоего отца... Его поймали в первый раз, поймают и во второй. С твоим содействием или нет. – Я же, сука, сказал тебе, что ничего про отца не знаю! — закричал с истерикой в голосе и почувствовал на языке солёный привкус. Он, что... Плачет? – В это я даже готов поверить, — прошёл мимо, не оборачиваясь, и взялся за ручку двери, — когда увижу твою рожу перед линейкой, — вышел, издевательски медленно закрыв дверь. Чонгук повалился на колени, благо этот чертила наконец-то его отпустил. Руки жгло от чужой хватки, может, даже остались синяки. Слёзы резали кожу на щеках. Нет, он нигде не облажался, и ДжейДи обещал ему, что обо всём позаботился. Чимин. Ему срочно нужно увидеть Чимина. – Я.. Мне нужно увидеть Чимина... Но я не... Ты можешь привести его сюда? – Нет. Резкий стальной отказ сильно удивил. – Ты веришь в то, что я убил их, да? — с горечью протянул Чонгук, почему-то думавший, что Ким, хоть и не открыто, но был на его стороне. – Я не сильно верю в косвенные предположения Юнги. Всё это звучит чересчур натянуто. Но дело даже не в этом. – Тогда в чём? – Не пойми меня неправильно, Чонгук, но... Я боюсь за Чимина. Чонгук вытер слёзы рукавом рубашки и поднял голову, недоумённо нахмурив брови. – С тех пор, как ты появился рядом с ним, начали происходить эти странные убийства. Я ничего не хочу предполагать и додумывать, но, если есть хоть малейшая вероятность того, что убийца — это ты, я не могу позволить тебя находиться с ним. Не зная, что ответить, Чонгук покачал головой, запуская пальцы в тёмную шевелюру и больно оттягивая. – Ясно, — прошептал он. – Прости, Чонгук. Но Чимин — мой лучший друг, и я не могу так рисковать. Наш городок ебанулся на голову в последние годы, ты сам знаешь это куда лучше остальных. Твой папашка навёл немало страха на всех. – Мой папашка здесь главный фактор, да? – Нет. Чёрт, это было грубо, прости. Я не считаю, что дети маньяков идут по их стопам, но всё же... Ты ведь видел эти нечеловеческие пытки, которые твой папаша... Бля, я опять... – Да ничего, — поднялся с пола и подошёл к раковинам, чтобы ополоснуть лицо. Красные глаза горели на стекле. – Я понимаю. Но Чимин... Когда ты позволишь нам видеться? Тэхён на время задумался. – Когда посадят того, кто убил Лиён и Инхёка. Тогда мне будет спокойней. – Ладно. Чонгук вздрогнул, ощутив касание к своему плечу. – Эй, не раскисай. Чимин, как только стал тусоваться с тобой, весь от счастья светиться начал. Не знаю, как у вас там всё завертелось, но верю, что Чимин нашёл в тебе то, чего ему не хватало. Не оставляй его, ладно? Чимин... Он ведь доверчивый дурачок, наивный до жути, так что не вздумай расстраивать его, а то я тебе косточки промою, уяснил? От внезапного странного чувства, приятно побежавшего по венам, Чонгуку снова захотелось заплакать. Да что же это такое?.. – Чимин не подозревает меня? – Если ты скажешь ему, что не убивал тех двоих, он поверит, я же сказал. Не забивай себе голову. Если ты невиновен, и переживать нечего, правда? – Наверно, ты прав. – Вот и славно. Ну, бывай, Чонгук, — Тэхён легонько стукнул его плечу и отсалютовал. – Подожди свою принцессу немножко, и она сама прибежит к тебе в руки. Смех Чонгука был искренним. Впервые с кем-то, кроме Чимина. Это чувство... Было другим. Кардинально другим. Было не жарко и не трепетно. Не тяжело в груди и не волнующе. Просто...тепло. Да. Как будто солнце светило так, что на улице стоял май, а не февраль. Душа наполнялась спокойствием, а мысли перестали заполнять тревожные картинки. Это чувство было незнакомым, но оно не пугало. Словно пятилетний ребёнок, Чонгук жаждал познать эти неизведанные доселе эмоции. Интересно, почему с Чимином он так себя не чувствовал? Да, с Чимином было куда приятней, и сердце в его присутствии делало несуществующие кульбиты. Но сейчас тоже было хорошо. Как сквозь вату Чонгук услышал оповещение о новом сообщении. Почему-то его не хотелось открывать, но пальцы действовали быстрее и прежде, чем он успел задуматься, глаза зацепились за строчки, от которых скрутило живот. GD: Кажется, бабочка попалась в паучьи сети полиции, мм?