If I can't have you...

ЧЕТВЕРГ Чонгуку казалось, что весь мир на мгновение остановился. Слова Юнги всплыли в сознании сами собой. «Золотой Дракон» долго прикрывать тебя не будет. Неужели GD — и был этим «Золотым Драконом», которого Юнги имел в виду? Как бы то ни было, прозвище было уж очень странное. А учитывая то, что Чона не покидало чувство, словно он где-то уже слышал это словосочетание, нервозность росла с геометрической прогрессией. ДжейДи не посмеет его кинуть. Да и почему? Боится быть пойманным? Но ведь он сам вызвался помогать ему, беря всю самую опасную работу на себя. Да и оплату Чонгук присылал регулярно. Хотя гарантии изначально были слишком туманны, чтобы слепо им доверять. Чонгук слишком быстро потерял голову, ощутив вседозволенность. Gook: Ты больше не будешь помогать? GD: Я этого не говорил, красавчик. Твои интересы меня по-прежнему удовлетворяют, и расправиться с полицией для меня не проблема. Вопрос в другом. Готов ли ты принять ещё одно моё условие? Gook: Какое? GD: Беспричинные жертвы в мои планы не входили. Так что не трать свою энергию туда, куда не нужно. Gook: Я не могу понять, почему на Инхёка тебе было плевать, хотя в твои какие-то там планы он тоже не входил. Но вот до этой малолетки тебе есть какое-то дело. GD: Какое и к кому у меня дело, тебя не касается, Чонгук-и. Как, впрочем, и мои планы тоже не должны тебя волновать. Я обещал тебе только то, что Чимин будет твоим. Остальное, будь так любезен, оставь мне. И, прошу, не забывай, что без меня ты и шага не сделаешь, как угодишь в паутину. Gook: Я правильно тебя понимаю: трогать девчонку мне запрещается? GD: Не только эту девчонку, а любого, кого я посчитаю несостоятельной жертвой. Gook: Тэхён и Юнги, я надеюсь, входят в твои планы? GD: С этими двумя мы разберёмся, не переживай. Если ты забыл, я готовил убийство Юнги последнее время. Или со своими любовными похождениями ты уже об этом не думаешь? Gook: Вообще-то, это ты не раскрывал мне детали. GD: Ах, точно. Но да ладно, скоро ты сам всё увидишь. Так интереснее, не правда ли, красавчик? Gook: Мне всё равно, я просто хочу, чтобы этот ублюдок сгинул. Ты точно уверен, что полиция не выйдет на меня? У этого мудака уж слишком острое чутьё. GD: Болтливые долго не живут, Чонгук-и. А насчёт полиции, я уже говорил тебе, не парься. Пока ты со мной, им до тебя не добраться.

* * *

Ха. Да чёрта с два. Чонгук был невероятно зол. Дабы не вызвать у Чимина никаких ненужных подозрений, он досидел в школе все уроки, чего, по понятным причинам, почти никогда не делал. И от этого по-глупому злился ещё больше. Да что этот придурок себе позволяет?! Чонгук, может, и не блистал умом, как этот ДжейДи, но терпеть настолько неуважительное отношение к себе он не собирался. В один момент ему как-то резко стало на всё плевать. Абсолютно. Плевать, что полиция может запросто выйти на его след. Плевать, что Юнги победно усмехнётся, глядя сверху вниз. Темноволосый просто обязан был сделать что-нибудь эдакое, чтобы доказать, что он не тряпка. После школы Чон не стал дожидаться Чимина, как и обещал Тэхёну. Он сразу рванул в город, чтобы охладить голову и придумать, как же ему быть. Убить кого-нибудь хотелось до дрожи в пальцах. Но кидаться на первого встречного — не в его стиле. Ему нужен был кто-нибудь мешающий. Тот, кого можно убить без зазрений совести и глазом не моргнуть. Появилась даже безумная идея напроситься к отцу, но была тут же отброшена. Отец наверняка затаится после пропажи сразу троих и долго не объявится. И почему именно сейчас, когда он, может, наконец созрел для этих дурацких развлечений отца и настолько отчаялся, его где-то носит?.. Как он и предполагал, ломка настигла его в самый что ни на есть подходящий момент. Вот лучше и не придумаешь. Голова была совершенно пуста. Домой идти не хотелось, ведь тогда он бы не удержался и распустил бы руки, прикончив либо Ёнсу, делая тем самым все труды и его, и отца напрасными, либо третью девчонку, так противно скулящую в углу ванной. Нет, домой он точно не пойдёт. Пойти к Чимину он тоже не мог. И дело было даже не в обещании, нарушить которое ему ничего не стоило. Разве что Тэхён подрался бы с ним, может быть. Плевать, впрочем. Идти сейчас к Чимину — всё равно что сделать чистосердечное признание. Да на его лбу всё было написано. В глазах горел нездоровый блеск, руки дрожали, спрятанные в карманах, а ноги сами несли хозяина непонятно куда. Убить. Ему немедленно нужно кого-нибудь убить. Хоть кого-нибудь уже. Но, вопреки жаждущему голосу, что проедал мозг по сантиметру, Чонгук придерживался каких-никаких, но принципов, поэтому решил припомнить, кого видел с Чимином в непозволительно близкой форме. И, как назло, на ум никто не приходил. А просить помощи у ДжейДи он больше не будет. Он справится сам. Он сможет. Громкий сигнал автобуса, раздавшийся слева от него, изрядно напугал. Чонгук выпутался из клубка мыслей и бросил быстрый взгляд на запыленную маршрутку, остановившуюся в паре шагов от него. Взгляд зацепился за название соседнего города на табличке. Чонгук и не знал, что в их захолустье ходят автобусы из соседних городов, хотя наличие парочки рейсов было, наверно, необходимо. Не у всех же есть личный транспорт, в конце концов. Несколько человек задело его плечом, недовольно бормоча. Но Чонгук уже не обращал на них внимания. Сердце ухнуло в пятки. По скрипящим ступенькам среди прочих пассажиров спускалась щупленькая черноволосая девочка, держа в руках небольшой рюкзачок с кучей брелков. Она щурила глаза, высматривая что-то, и картинно вздыхала, без особого интереса оглядываясь по сторонам. А Чонгук, кажется, забыл, что умеет дышать. Это была она. И все проблемы лопались, как мыльные пузыри. Чонгук видел фотографии в комнате Чимина той ночью и не спутал бы эти плюшевые губы ни с какими другими. Сомнений попросту не было и быть не могло. Такая удача являлась подарком Судьбы. Нацепив на лицо улыбку, Чонгук осторожно подошёл к ней и представился, протягивая руку: – Привет! Меня зовут Чонгук. А тебя? Девочка с лёгкой настороженностью вложила свою ладошку и чуть заметно улыбнулась в ответ. – Юнна! – А я знаю, — подмигнул, присаживаясь на корточки. – Правда? Откуда? — Юнна надула губы, склоняя голову в удивлении. – Чимин о тебе говорил. Хвастался, какая ты у него красавица. Девочка покрылась румянцем, но теперь смотрела с ребяческим восторгом и пытливо потянула его за руку, вынуждаяя подняться. – Я хочу сделать ему сюрприз, — щебетала, продолжая тянуть в уже знакомом направлении. Чонгук напрягся, однако не спешил её останавливать. – Ты только не говори ему, что я приехала, ладно? А то сюрприз не получится. – Как я ему скажу, если я с тобой? – Ой, точно! Вот я глупая. Давай тогда вместе пойдём. – Конечно. Юнна, смотри, мороженое. Хочешь, я тебе куплю? – Давай! Пока малявка возилась со сладостью, Чонгук судорожно соображал, как поступит. Куда отвести, чтобы вокруг никого не было? Чем бить, чтобы не оставить следов? Разум не подкидывал ничего, кроме перчаток, чтобы скрыть отпечатки пальцев. Но ведь наверняка есть ещё куча деталей, которые стоит учесть. Чёрт, и почему он никогда не интересовался у отца, как тот скрывает улики? Мороженое заканчивалось, а никаких дельных мыслей в голове так и не появилось. Но медлить было нельзя. Если упустит сейчас, другого шанса может и не представиться. А искать новую жертву, чтобы утолить голод, не хватит терпения. Нужно было решаться. Риски были огромны, но куда сильнее был соблазн снова ощутить это неземное наслаждение. Снова доказать ему, как сильно Чонгук влюблён. Придётся действовать по ситуации. – Ты друг Чимин-и, да? — спросила девочка, выбрасывая стаканчик и снова утягивая Чонгука за запястье. – Да. – Я так по нему соскучилась. Я, наверно, от радости умру, когда его увижу! – Да ты что... – А вы с ним в одной школе учитесь? – Ага. Чонгук отвечал односложно, прикидывая, как далеко придётся идти до лесополосы. Когда они подходили к нужному микрорайону, Чонгук глубоко выдохнул и вдруг остановился, вызывая у Юнны недоумённый возглас. – Юнна, я кое-что забыл дома. Вот чёрт... Ты иди, а я попозже приду. – Нет, мы же договорились идти вместе! Улыбка Чонгука стала шире. А всё оказалось проще, чем он думал. – До моего дома далеко. – И что? Чимин всё равно не знает, что я в городе, он не будет волноваться, что меня долго нет дома. – И часто ты так одна приезжаешь? – Часто. Маме с папой некогда меня возить. – А ты не знала, что опасно ходить с незнакомыми людьми? Юнна засмеялась, доверчиво сжимая его ладонь. – Какой же ты незнакомец, если я знаю твоё имя? И ты друг моего братика, глупый. Забыл? Сердце забилось в предвкушении. Чон сжал маленькую ладошку в ответ и повернул в противоположную сторону. Всю дорогу девчонка о чём-то без умолку болтала, едва ли не подпрыгивая. Солнце начинало садиться, и Чонгук понял, что прошлялся по городу несколько часов и даже не заметил этого. Что ж, темнота была ему только на руку. Ближе к лесополосе машин становилось всё меньше, а фонарей не стало вовсе. Вскоре Юнна вцепилась уже в его локоть, зажмуриваясь. Чонгук усмехнулся. – Темноты боишься? – Немножко. – А ноги не устали? – Немножко... Остановившись, Чон посадил девочку себе на руки и наказал не смотреть по сторонам, если ей очень страшно, а попробовать поспать. Юнна сонно кивнула и привалилась на его плечо, обхватывая ручками шею. Девочка быстро засопела и потому не могла видеть, как спустя больше получаса ходьбы Чонгук свернул в лесную чащу. Зайдя не слишком глубоко, Чон прислонил её к дереву, отчего она недовольно замычала, и отошёл на несколько шагов. Чёрные волосы спутались, цепляясь за кору, реснички мелко поддрагивали. Она поёжилась: вечером заметно похолодало. Что разбудило девчонку, Чон не знал. Она медленно открыла глаза, кулачками прогоняя остатки сна. Её чуть заплывший взгляд остановился на Чоне. Чоне, державшем нож в руках. – Что... — успела выдохнуть. Долгожданное тепло под пальцами принесло покой. Чонгук облизнул губы, ощущая железный привкус. Рука не дрогнула на этот раз, загоняя нож до рукояти. Лёгкая курточка пропустила его беспрепятственно. Глаза напротив закатились сразу же, выражая до того наивный испуг, что Чонгук не удержался. Смех сам вырвался из его груди. Вытащив нож из тугой плоти, Чон перевернул девчонку на спину и открыл рюкзачок. Чужой телефон не переставал бесшумно пиликать. Увидев знакомое имя на иконке звонившего, всё блаженство моментально испарилось. А приглушённые голоса неподалёку отрезвили похуже пощёчины. Телефон выпал из дрожащих пальцев. Кинув быстрый взгляд на залитую кровью землю, Чон сорвался с места, по пути складывая нож обратно в карман. Несмотря на дикий страх, плескавшийся в груди в этот момент, Чонгук был доволен. Эта дрожь после убийства была ни с чем другим несправнима. Эта секундная вспышка страха в распахнувшихся глазах. Чужая беззащитность. И собственное превосходство. Всё это сводило его с ума. Отдалённо пришла мысль о том, что перчатки он так и не надел. Да и кому теперь было до этого дело? Уж точно не Чонгуку. Он верил в то, что и на этот раз его пронесёт. Ведь иначе и быть не могло. Вибрация собственного мобильника сильно удивила. Остановившись у дороги, чтобы перевести дыхание, Чонгук принял звонок. – Чонгук, ты сейчас где?! — с придыханием раздался в трубке голос Чимина, за которым последовал не то всхлип, не то вой. – Я дома. Почему ты плачешь? Что случилось? Холодные мурашки прошлись по коже. Если Чимин звонил Юнне, он точно знал, что та будет в городе. Это было плохо. Чонгук не учёл, что девчонка могла и не знать о том, что Чимин будет в курсе её приезда. А Чонгук так возгорелся этим фактом, что совершенно потерял бдительность. Чёрт. – Ты можешь мне помочь, пожалуйста? — слоги от глубоких вздохов скакали, как ненормальные, и Чонгук только каким-то чудом распознавал, что Чимин вообще говорит. Если он так рыдает, значит, уже точно о чём-то знает. Но как, чёрт возьми, так?! – Сначала скажи, что случилось, Чимин! – Юнна... Отец позвонил мне около часа назад и сказал, что Юнна не отвечает на его звонки. Это моя сестра, и... Она приехала в город сегодня, но мне не сказала почему-то. Я бы её встретил, чёрт... Господи, если бы я только её встретил... – Чимин, ничего ещё не случилось. Ты пробовал ей позвонить? – Конечно, я битый час до неё дозвониться не могу! Она может не брать трубку... Но отец сказал, она должна была приехать ещё два часа назад! Совсем вечер, и я уже не знаю, что думать... – Может, на автобус опоздала? – Нет, она отправляла отцу смс-ку, что села на автобус. Да и рейсы уже закончились. Господи, только бы с ней всё было хорошо, господи, только бы... – Успокойся. Я сейчас приеду, и мы вместе её поищем, ладно? – Спасибо, Чонгук. Ещё немного, и я точно с ума сойду... Чонгук присел на колени, прошипев ругательства себе под нос. Проебаться так сильно надо было ещё суметь.

* * *

Окровавленную одежду Чон сжёг на пригородской свалке, переодевшись в спортивную форму, так удачно забытую в рюкзаке. Нож он побоялся бросать здесь и потому взял с собой, запрятав в портфеле. Пока шёл до дома Чимина, подумал о том, как хотелось бы увидеть ярость на роже этого ДжейДи, когда он узнает, что он натворил. Интересно, как сильно он разозлится. А что сделает в ответ? Бабушка Чимина едва держалась на ногах и, ничего не говоря, кивнула в сторону комнаты Пака. Он мог украдкой видеть, как она вытирает слёзы. В квартите было угнетающе тихо. И темно. Чимин лежал на спине, глядя в потолок. На тихое покашливание он не повернулся. Чонгук аккуратно присел на край кровати, замечая ужасно красные капилляры в карамельных глазах. Не зная, что следует сказать, Чонгук неуверенно прошептал: – Пойдём искать? Стоило словам слететь с языка, как глаза Чимина вмиг наполнились слезами, а тело приподнялось, падая прямо ему в руки. Чонгук оторопело сомкнул руки на чужой спине, ощущая влагу на футболке. Плечи Пака тряслись ненормально часто, а голос срывался на крик. Спустя какое-то время он поднял голову, и Чонгук потянулся, чтобы вытереть дорожки на щеках, но Чимин увернулся от его прикосновений. От этого что-то внутри Чонгука болезненно заклокотало. Его Чимин не должен от него уворачиваться. – Юнна... Юнна в... В больни-це... В критическом состоянии... — завыл Чимин, запрокидывая голову, чтобы попытаться остановить слёзы, которые всё равно текли, не прекращая. Что? В больнице? – То есть как, в больнице? – Какие-то люди... Люди нашли её в лесу за городом... С... С ножевыми ранениями... Что? Ранениями? Руки Чонгука судорожно дёрнулись. Нет, это какая-то шутка... Он точно знает, что сделал только один удар. – Операция ещё идёт... Я хотел поехать туда, но бабушка не пустила. Позвонили из полиции буквально пару минут назад... Боже мой, Чонгук, на неё кто-то напал. Зачем? Что Юнна кому-то сделала плохого, а? Бедная Юнн-и... А если она... Если она не... Не выживет?.. Чонгук не мог выдавить из себя ни слова. Страх глубоко забрался под рёбра, мешая нормально дышать. – Это я во всём виноват, Чонгук... Если бы её встретил... Господи, да если бы хоть кто-нибудь мне позвонил и сказал, что Юнн-и будет в городе! Здесь же не город, а какой-то сплошной кошмар. Замерев на мгновение, Чимин поймал его взгляд и отшатнулся, подгибая колени. Столь резкое движение напугало Чона, и он потянулся обратно, но был остановлен вытянутой рукой. – Ч-Чонгук, — Чимин тяжело сглотнул, — а если... Если это твой отец?.. – Что? – Если это твой отец попытался убить Юнн-и? В темноте комнаты Чимин не смог разглядеть, насколько широко распахнулись глаза Чонгука от этих слов. – Нет, — ответил он резко. – Почерк моего отца другой, — и продолжил зачем-то, не сумев себя остановить: – Ни одной своей жертве он не оставляет и шанса. Его интересуют процесс истязания, крики, страдания. И расчленение. Он возбуждается от этого. Схема всегда стандартная: медленное удушение, вспарывание, иногда извлечение органов. Поэтому он нападает на детей. Чтобы точно затащить их в петлю, случайно не убив до этого. И он точно не оставил бы труп в лесу, да ещё и так, чтобы его нашли первые проходящие. – Ч-Чон-гук... Я п-понял. Словно выйдя из транса, Чонгук закачал головой и забормотал: – Прости, прости меня, я... Я не хотел... Я... – Почему... Почему ты не рассказывал, что твой отец — серийный убийца? Что он... Недавно сбежал из тюрьмы? Чимин сам приблизился вновь и, как бы извиняясь, переплёл их пальцы, по-прежнему всхлипывая через раз. – Потому что... Стал бы ты общаться со мной, зная, что я сын такого человека? – Но это... О таком не молчат, Чонгук. Тэхён говорил мне, чтобы я держался от тебя подальше, но... Боже, я не знаю, чему доверять и как вынести всё это. Эти убийства будто преследуют меня. Мне страшно, Чонгук. Я хочу доверять тебе, но даже сейчас не могу быть полностью уверен в том, что... – Юнги наплёл тебе эту чушь, да? — Чонгук сжал чужие пальцы ощутимо сильно, заставляя Пака тихо ахнуть. – При чём здесь Юнги? Он почти ни о чём меня не спрашивал и ничего... – Но ты сказал ему, как мы поругались с Инхёком. А ещё в тот вечер ты поцеловал меня. Ты подозреваешь меня, да? Начал подозревать уже тогда? Решил втереться ко мне в доверие, чтобы вывести на чистую воду? – Чонгук, о чём ты говоришь? Я действительно ни о чём не думал в тот день, и я никогда не стал бы никого использовать. Я на это просто не способен. Но после слов Юнги и Тэхёна я сильно задумался о том, что... –...о том, что я могу быть грёбаным убийцей?! – Хватит перебивать меня! Чонгук впервые слышал гнев в голосе Пака. Тот вырвал руку из захвата и вскочил с постели, становясь рядом с окном. Голос приобрёл устойчивость, а руки сжались в кулаки. – Не нужно так со мной разговаривать, — из всегда мягкого тембра пропала вся теплота, заменившись пугающим холодом. – Все эти совпадения слишком пугающие, чтобы я мог закрывать на них глаза. Я, может быть, наивный, но не тупой. Мою сестру пырнули ножом, Чонгук! И это уже третий человек из моего окружения. Я чувствую, что ещё немного, и у меня поедет крыша. Да, я рассказал Юнги, как мы ходили в кафе в тот день. Я рассказал, потому что хочу, чтобы любая мелочь в деле была полезной. Я хочу, чтобы этого психа поймали, кем бы он ни был. В том числе, если этим психом окажешься ты. Чонгук чувствовал, как его сердце распадается на части. – Чимин... – Я знаю, что это жестоко. Но, прошу тебя, не подходи ко мне, пока не закончится следствие. Честно, Чонгук... Иногда твои слова пугают меня... И мне... Мне страшно находиться с тобой сейчас. Прости. – Но ты... Ты сам позвал меня, Чимин. Я... Прости меня, я больше не... – Да. Я позвал тебя, потому что рядом с тобой мне становится лучше, но... Боже, эта двойственность меня самого раздражает. Ты стал мне очень близок за такое короткое время, и это тоже меня слегка тревожит. Будто всё идёт слишком быстро. Я не привык к таким скачкам эмоций, поэтому, пожалуйста, пойми меня. Но между страхом и спокойствием между нами, побеждает страх. Я знаю, что такое сложно принять. И... Если ты не захочешь больше быть со мной, я пойму, ведь я не доверяю тебе полностью, но... И ты попытайся меня понять, Чонгук. Я не хочу тебя терять. Но быть с тобой сейчас я тоже не могу. – Чимин, я не... Я не могу... – Чонгук, пожалуйста. Уходи сейчас. Я поступил неправильно, позвав тебя. Это моя ошибка. – Но я... ...люблю тебя. Чимин отвернулся, прикрывая глаза руками. – Прошу, Чонгук, не делай мне ещё больнее. Мы увидимся завтра, обещаю. Но после, до окончания следствия, я... Я не смогу. Точно. Завтра. Тот самый день. – Обещай, что мы увидимся завтра, — попросил Чонгук, с огромным усилием собирая себя по кусочкам, чтобы подняться с кровати и подойти к двери. – Это всё, что я могу тебе обещать. Чонгук кивнул. И ушёл. Подумать было, о чём. Все переживания навалились на него одним огромным комом, не давая нормально дышать. Чимин бросит его. Чимин бросит его, как только поймёт, что убийца — это он. До окончания следствия. А следствие закончится тогда, когда на суд выведут его самого. Безнадёжно. Это было невыносимо безнадёжно. Это всё из-за Юнги. Этот мудак наговорил Чимину своих предположений, которые подкосили веру Чимина в него. Конечно, Юнги был во всём виноват. Чимину бы и в голову не пришло подумать на Чонгука, ведь... Ведь тогда получалось бы, что Юнн-и убил он. А этого Чимин не простил бы никогда. Наверно, это и было ключевым моментом. Чимин начал бояться его. Чимин оттолкнул его. Его Чимин мог снова оказаться чужим. Нет, этого Чонгук не допустит. ДжейДи обещал убить Юнги. Если, конечно, не передумал после его выходки. А он наверняка передумал. Если уже узнал про девчонку. А ДжейДи всегда и всё знал. – Сука, — Чонгук пнул камень, сдерживая истерические крики. Слёзы давно текли холодными каплями, разгоняя мурашки по лицу и шее. Юнну кто-то добил за него. Но кто? И для чего? Его промах уже стоил всего. Если Юнна очнётся, это будет его конец. Всему придёт конец. Он снова закопал себя в ловушку. Попался в свой же капкан. ДжейДи ведь его предупреждал. Но Чонгук его не послушал. А что, если девчонку добил ДжейДи? Нет, в этом совершенно не было смысла. Или был, известный самому ДжейДи? Голова готова была треснуть. Чонгук боялся. Боялся последствий, которые изначально знал. ДжейДи мог прекрасно всё знать. И попытаться его подставить. Мог подкинуть улик полиции. Мог сдать его с поличным. Мог убить лично или, скорее всего, натравить на него кого-нибудь. Может, за ним уже гонится полиция? Может, его фотография уже висит на всех виднах местах? Может, отец уже готовит ему взбучку, гадая, как это Чонгуку удалось провернуть первые убийства? ДжейДи мог забрать у него Чимина. Ему совершенно ничего не стоило его убить. Планов ДжейДи он не знал, даже предположить не мог. При первом их диалоге он сказал, что любит смотреть, как страдают другие. А чем Чонгук хуже? Его ведь тоже можно заставить страдать. И очень легко. ДжейДи знает все его секреты и способен загубить его жизнь в любой момент. Но, судя по тому, что Чонгук добрался до дома и всё ещё жив, не заметил ни одной патрульной машины и фотографий на городских стендах, ДжейДи не собирается сдавать его так быстро. Если честно, радости это не добавляло. Это значило только то, что ДжейДи опять что-то задумал и для этого чего-то Чонгук был ему нужен. В голове снова всплыл образ Юнги. Как же он его ненавидел. А ведь он мог потерпеть, и тогда ДжейДи бы... Да к чёрту всё это! Чонгук не собирался быть собачкой на побегушках. Он сделал то, что хотел. И никто не в праве указывать, что ему делать. Он найдёт способ прикончить Юнну. На худой конец, проберётся ночью в больницу или... Был способ ещё проще. Просто убежать и забрать Чимина с собой. Да, и тогда никто его не найдёт. И тогда в его душе наступит долгожданный покой. Чонгук уснул с этими мыслями, измотанный богатым на события днём. Голос Юнги издевательски шептал ему: «Золотой Дракон» долго прикрывать тебя не будет. Только теперь «долго» заменилось на «больше».