Кардиналы Нью-Йорка

      Стоит мешку пропасть с его головы, как яркий свет сразу ударяет по глазам и Харли щурится, неосознанно наклоняя голову. То, что ему вкололи раньше, еще не успело вывестись из организма, хоть эффект и ослаб довольно значительно. Голова всё ещё кружилась, а кожа у виска саднила. Все как при старом добром сотрясении, только вот его ударили по голове не настолько сильно, чтобы оно было. Это все препараты. Как там Паркер говорил? Бензо-что-то-там.       — Смотри. — едко выплевывает Пьетро, хватая его за волосы на затылке и дергая его голову вверх. — Посмотри на всех этих людей, что скоро станут свидетелями твоего очищения. Харли морщится и глухо выдыхает, нехотя приоткрывая глаза. Яркий искусственный свет с десятков рекламных экранов вокруг режет по сетчатке, но Кинер упорно держит глаза открытыми. Сейчас не подходящее время, чтобы приходить в себя постепенно. Пусть ему будет больно смотреть, но это продлится всего минуту, пока глаза не привыкнут, и будет легче. Сейчас главное оставаться спокойным и не поддаваться панике. Мыслить трезво. Плен еще не приговор и можно сбежать. Служба в армии тут ему только на руку, хоть и в виде таких простых установок, вбитых ему на подкорку. Не паниковать, быть спокойным, не поддаваться на уловки похитителя. По-другому он не мог назвать Пьетро. — Они не понимают, что происходит. — тихо посмеиваясь, продолжает Максимофф, крепче сжимая в кулаке волосы Харли. — Ты, наверное, тоже. Но я думаю, что ты уже догадываешься, к чему все это ведет. Питер будет так грустить. Харли сжимает зубы и слабо дергает головой, проверяя, насколько крепко его держат. — Ты тянешь время. — негромко выдыхает он, чуть поворачивая голову к плечу. — Хочешь больше зрителей? — А кто бы этого не хотел? Кинер хмурится. Интонации Пьетро довольно неоднозначны, а обернуться и посмотреть на него он не может. Эмоции и настроение человека, который тебя удерживает, важны. Сделаешь один неверный шаг и только загонишь себя еще глубже в яму. Подгадать момент будет очень сложно, особенно когда его все еще держат, руки связаны кабельной стяжкой, а вокруг полно его сообщников с автоматами. — И какая у тебя цель? — подыгрывает Харли, вглядываясь в толпу. Полицейские уже были на месте, немного, но он замечал их форму то тут, то там, в толпе. Как минимум, он в этой ситуации не один и помощь со стороны будет. — Чего ты добиваешься? — А ты этого не понимаешь? — хмыкает Пьетро. Рука с затылка пропадает, но ненадолго. Максимофф просто перекладывает ее на одно плечо, а на второе укладывает подбородок, прижимаясь к нему со спины. — Я уже знаю, что ты возомнил себя судьей. Решаешь судьбы людей, хотя тебе никто не давал на это право. — не сдержавшись, выплевывает Харли, язвительно улыбаясь уголком губ. Голова все еще кружится и если он сможет оттянуть момент, когда его вознамерятся убить, то, вероятно, сможет вырваться. Нужно лишь еще немного времени, чтобы в голове прояснилось и не было вероятности, что земля уйдет из под ног при первом же самостоятельном шаге. — Весело в Бога играть? — Я не играю в Бога. — с ноткой обиды тянет парень.       Харли прямо чувствует, что сейчас он скажет что-то вроде: "Я и есть Бог". Но этого не происходит, Пьетро просто смеется.       — Бог есть и он един. Это не человек. — продолжает Максимофф, поворачивая голову на его плече и утыкаясь носом ему в щеку. Харли морщится и дергается в сторону, но это не особо помогает. — А эти люди, — продолжает он, свободной рукой обводя толпу. — от него отвернулись. Пошли наперекор его суждениям. Решили, что их грязная любовь на самом деле чиста, а это дерьмо в чистом виде и оно воняет. — Пьетро усмехается, чуть отдаляясь от него и, схватив уже за оба плеча, пропевает возле уха. — Воняет на всю-у-у округу.       — Ты это в библии вычитал? — хмыкает Харли, выдыхая сквозь зубы, когда парень особо сильно сжимает хватку у него на плечах. — Или это только твой взгляд на ситуацию? — Вот только не надо говорить мне, что любовь есть любовь, и мы все равны перед Господом в ее проявлении. — ядовито фыркает Пьетро, отпуская его перед тем, как обойти и встать перед ним, лицом к лицу. Максимофф чуть наклоняется вперед, приподнимает край капюшона кончиками пальцев и улыбается, весело глядя Харли в глаза. — Ты сам-то в это веришь? Кинер ничего не отвечает, жестко смотря в ответ. Ему все еще плохо физически, голова почти прояснилась, но тело ломит. Сейчас нельзя показывать слабость. — Посмотри вокруг.— нараспев тянет Пьетро, растягивая губы в улыбке еще шире и разводя руками в стороны. Он коротко оглядывается через плечо и оборачивается обратно к Харли, заискивающе заглядывая ему в глаза. — Все эти люди, они сами не знают, что творят. И ты тоже. — А ты знаешь. — скептично фыркнув, говорит Харли, поднимая брови. Позади него вроде никого больше нет, а Пьетро стоит перед ним, что дает возможность проверить надежность стяжки на запястьях. По ощущениям, она не та дешевая, из магазина, где все за доллар, а значит порвать ее будет сложнее. Если бы он только мог перевести запястья вперед через ноги, то может и смог бы ее разорвать, что, как минимум, освободило бы ему руки. Так отбиваться, если потребуется, было бы куда как проще. Но для этого ему нужно хотя бы сесть, а сделать это незаметно, стоя посреди площади, да ещё и рядом с Пьетро, вряд ли выйдет.       — Просто я знаю, что бывает, когда ты идёшь против воли Бога. — продолжает парень, игриво поднимая бровь.       Харли на секунду замер, перестав оттягивать запястья, и нахмурился. Хоть это совсем и не звучало так, но он уловил в этой фразе долю грусти. Глаза Пьетро отражали совершенно не то, что он пытался показать.       — А вот и первые камеры! — довольно вскрикивает Максимофф, поворачиваясь к нему спиной. — Так-так-так, четвертый канал уже тут. Шустрые какие. А еще полиция и куча народа с телефонами! — он задорно смеется и оглядывается к Харли через плечо. — Ну разве это не замечательно? Тысячи людей будут смотреть на тебя! — Предпочитаю делать все без зрителей. — саркастично усмехается Харли, вглядываясь в толпу. Паркер и Романофф должны быть уже в курсе происходящего. Они должны скоро приехать. — Ох, точно. — неожиданно смягчается Пьетро, поворачиваясь к нему всем телом. — Прости, что прервал вас вчера. Неловко-то как было! — Неловко? — ухмыляется Кинер, скалясь. — Больно долго ты уходил, раз уж тебе неловко было. По-моему ты наслаждался представлением. — М-м-м. — тянет парень перед тем, как поднять руку с почти касающимися указательным и большим пальцами. — Чуток? Извини. Я просто уже представлял, как буду сжигать тебя. — Попкорн не захватил? — выплевывает Харли, вызывающе вскидывая бровь. — А зефир? Пожаришь немного, пока я буду запекаться до хрустящей корочки. — Давай. — кивает Максимофф, улыбаясь. — Прикрывайся шуточками, раз тебе так легче принять свою судьбу. Жаль только, что клеймо мы тебе не поставим. Но и того, что за тобой будет наблюдать почти вся страна, будет достаточно, чтобы показать то, что мы хотим сказать. — И что же это? — Харли на пробу сжал кулаки и дернул запястьями, в попытке немного ослабить крепление, хотя это вряд ли что-то даст. Пьетро мечтательно поднял глаза и махнул кому-то. Из оцепления возле толпы отделились двое, похоже те, что привели его сюда, и двинулись в их сторону. — Все согрешившие должны расплатиться за содеянное. — легкомысленно тянет он. — А еще увидеть, что будет, если они поддадутся темным желаниям. Так совпало, что ты идеально подходишь по времени для роли жертвенной овцы в назидание. А ведь я даже не собирался тебя убивать сначала. Ты сам в этом виноват. — Ага. — соглашается Харли, показательно дергаясь, когда те двое подходят к нему и хватают под локти. — Провинился, что залез Паркеру в трусы. Какая жалость, что ты нас прервал и я не успел хотя бы потрахаться перед смертью. О, или ты хотел бы присоединиться к нам? Все напускное веселье за секунду слетает с лица Пьетро и тот сжимает зубы так, что видно желваки. — Привязывайте его. — жестко кидает он, кивнув головой Харли за спину. Туда, где уже подготовлен столб и розжиг для костра.       Кинер не сопротивляется, позволяя развернуть себя и отвести к столбу. В данный момент это ничего не даст. Ну, дернется он в сторону. Его держат двое крепких по виду мужиков. В лучшем случае его просто вернут на место, а в худшем, приложат по голове ещё разок. Запекшаяся кровь на виске и прилипшие к ней волосы ощущались неприятно, но повторный приступ головокружения сейчас будет губителен. Пока он будет слушаться, покорно принимать все, что с ним делают, чтобы ослабить бдительность. Или как там на учениях им, малолетним придуркам, рванувшим в армию, объясняли.       Харли ощутимо приложили спиной к столбу, отбив позвонки, но он лишь сжал покрепче зубы и попытался отвести в сторону сцепленные запястья, чтобы потом, когда его привяжут, было место для попытки порвать стяжку. Он пока не знает, как именно это провернет, но что-нибудь придумает. — Вот и друзья наши прибыли! — громко оповещает Пьетро, оборачиваясь к нему с довольной улыбкой. Кинер хмурится, не сразу понимая, про что он говорит, но потом замечает чуть дальше края толпы притормозивший фургон ФБР. Едва двери открываются, из него тут же выходит отряд спецназа, выучено разбегаясь по сторонам, каждый на свою позицию для сдерживания. Но потом Харли замечает, как из фургона выходит человек со знакомой рыжей копной волос, и может только надеяться, что Наташа не притащила с собой и Паркера. Тот в данный момент точно не сможет ничего сделать и будет только изводить себя. Если ему суждено сгореть, потому что он не сможет вырваться, или потому, что Романофф с ее набором солдатиков не смогут остановить Пьетро, то лучше бы он это сделал не на глазах у пацана. Хорошо еще, что тут нет Эмили. Хотя она в любом случае потом узнает об этом и это ее разобьет. Она останется совсем одна, а они даже не помирились. Малая точно будет корить себя за это еще много лет. От столба до фургона от силы метров двадцать-тридцать, и Харли отчетливо видит, как кто-то всучает Романофф мегафон. А потом он замечает и Паркера, мнущегося чуть позади нее. — Максимофф! — через громкоговоритель зовет его Наташа, привлекая к себе внимание большей части гражданских вокруг. Несколько полицейских, что были здесь уже некоторое время, подходят к ней, что-то сообщая. — Мы знаем, что ты тут. — продолжает она, отмахнувшись от патрульных. — Ух ты. — хмыкает Пьетро. — Они догадались, что это я. — парень оборачивается к нему и задорно улыбается. — Бойфренд твой им помог? Как ты думаешь? — Просто у тебя ебало подозрительное. — выплевывает Харли, чуть морщась, когда очередной оборот веревки туго перетягивает грудную клетку. — Грубо. — кривится Пьетро, обиженно поджимая губы, но уже через секунду снова натягивает довольную улыбку. — Мисс начальница! — кричит он, маша рукой так, будто встретил старого знакомого, а не планирует провести публичную казнь.       Всю дорогу от бюро до Таймс Сквер Питер боялся, что они не успеют. Благо ЭмДжей заранее вызвонила всех, кого нужно, и им оставалось только встретиться с ними и двинуться на точку. Всю дорогу Наташа с беспокойством смотрела на него, сжимала его ладонь, поддерживая, но Питер упорно молчал. Молчал, хоть и хотел кричать водителю, чтобы гнал быстрее.       Мишель на удивление совершенно не возражала, когда он взял ее телефон с собой, чтобы следить за происходящим в пути, хотя сама она с ними не поехала. И Питер молчал, смотрел в экран телефона и кусал губы, боясь, что в любую секунду Харли отведут к этому столбу и подожгут, а они не успеют даже приехать. Полицейские не могли ничего сделать, лишь сдерживали толпу и держали под контролем вооруженных людей в плащах. Лишнее движение с любой стороны, включая гражданских, и началась бы пальба.       Едва выйдя из фургона следом за отрядом, он хотел рвануть вперед, прямо к центру площади, но Наташа предусмотрительно дернула его за шкирку как щенка, останавливая. Это было верное решение, он это понимал, но все равно, хоть и мысленно, продолжал рваться туда. А что он сделает? У него ни оружия, ни подготовки. Лишь навык владения скальпелем, и то не в целях обороны и нападения. Питер может отделить друг от друга сухожилия, суставы, сосуды, не повредив их, но вряд ли сможет отбиться, если придется драться. У него даже не факт, что хватит смелости ранить кого-либо. Тем временем Наташа, уже сняв ремень-предохранитель с набедренной кобуры, через громкоговоритель пыталась дозваться до Пьетро, но Паркер слышал это будто сквозь вату, не в силах оторвать взгляд от Харли, которого в этот самый момент почти закончили привязывать к столбу. Секунда — и его подожгут, а Питер сможет только стоять и смотреть. Он даже не успеет пробиться через толпу, не говоря уже о том, чтобы помочь. Харли привязан, он далеко, ему наверняка больно, и их разделяет группа автоматчиков и толпа гражданских, что продолжают стоять вокруг, будто смотрят театральное представление. Питер может только стоять возле Наташи и медленно умирать внутри. По-другому и не скажешь. Он не выдержит потери еще одного близкого человека, пусть они и знакомы каких-то две недели. Две чертовски насыщенные недели, которых хватило, чтобы привязаться к этому грубому придурку так сильно, что Питер не переживет его смерть. — Малыш Питер тоже тут! — кричит Пьетро, на что Наташа морщится и тревожно оглядывается на Паркера. — Как тебе шоу? Питер с силой кусает губу, неосознанно прячась за плечо Романофф. — Максимофф! — продолжает Наташа, вслепую цепляясь пальцами за запястье Питера. — Вы окружены! — Вы тоже! — парирует Пьетро, лучась довольством. — Или ты не видишь моих людей с автоматами? А сколько тут гражданских, что могут случайно пострадать! — Ублюдок. — сквозь зубы выдыхает Наташа. — Он знает, что мы не можем допустить жертв среди невинных людей. — У нас вообще есть план?— нервно бормочет Питер, не отрываясь глядя как двое мужчин, что закончили привязывать Харли, подходят к Пьетро и что-то тихо сообщают ему. — План — не позволить этому психопату сжечь Кинера. — едко выплевывает Наташа, крепче сжимая ручку громкоговорителя. — Спецназ будет сдерживать вооруженных сообщников, чтобы не допустить потерь среди гражданских, а нам бы как-нибудь пробиться к Пьетро. Попробовать вывести его на переговоры. — Не думаю, что переговоры в его интересах. — невесело выдыхает Питер, дрожа от напряжения. — Его интересует только смерть. — Тогда потянем время. — Начнем же представление! — кричит Пьетро, торжественно взмахивая руками. — Или нет. — хмыкает Наташа, закусывая изнутри щеку. — Стрелять умеешь?       На секунду Питеру кажется, что он ослышался.       — Что?       Романофф закатывает глаза, коротко подзывает к себе ближайшего полицейского и отбирает у него табельное, чтобы толкнуть его в руки Паркеру. Питер так и замирает с пистолетом в руках, держа его как часовую бомбу.       — Предохранитель. — показывает Наташа, достав свой пистолет из кобуры и подняв его перед Питером. — Курок. Тут отщелкиваешь и тянешь курок на себя. Не жмешь, тянешь.       — Н-но, но я же… — панически тараторит он, переводя взгляд с пистолета Наташи на тот, что у него в руках. — Я не… — Это на всякий случай. — поправляется Наташа, демонстративно поднимая брови. — Я не заставляю тебя стрелять направо и налево, но если что-то пойдет не так. Если, Питер. То лучше пусть у тебя будет пистолет из которого ты стрелять не умеешь, чем вообще ничего. — Наташ, — пробует Питер, морщась. — давай лучше… — Нет. — перебивает она, оглядывая на площадь и проверяя, как там идут дела. — Он будет у тебя, а там хоть стреляй, хоть рукояткой бей. Можешь даже просто кинуть его как камень, мне плевать. Мне нужно чтобы у тебя было хоть что-нибудь, чем бы ты мог себя защитить.       — Собравшиеся! — громко кричит тем временем Пьетро, отошедший назад, к Харли. — Сегодня вы станете свидетелями новых времен! Времен, когда грехи, за который умер наш Бог, больше не будут просто формальностью!       — Я мусульманин, дерьма кусок! — кричит кто-то из толпы. — Ты все равно грешен! — парирует Пьетро, совершенно не смутившись. — Все люди равны перед правосудием! Все грешат и ответят за это! — Надо что-то делать. — тихо бормочет Питер, сжимая в руках пистолет. — Этот человек! — продолжает Максимофф, указывая на связанного Харли, что просто стоит, даже не пытаясь что-то сделать. — Он провинился! Спал с мужчинами, не считая это чем-то грязным, противоестественным! И теперь, на глазах всех вас, он сгорит в позоре своего деяния! Он ненадолго замолкает, оставаясь на месте, перед тем, как одним плавным движением сбросить с головы капюшон, показывая себя всем. Показывая, что он не боится возмездия или негодования в свою сторону. Пьетро показывает, что он не боится того, что делает. Того, что ему грозит за эти действия. Максимофф широко улыбается, обводя взглядом толпу, и наклоняется чтобы поднять с асфальта канистру. Люди начинают встревоженно гудеть, а Питер, будучи больше не в силах смотреть на это, тормошит Наташу, призывая начать действовать хоть как-то. — Казнь! — громко оповещает Пьетро, откручивая с канистры крышку быстрым движением перед тем, как щедро плеснуть бензина на дерево, сложенное у ног Харли. — Начинается! — продолжает он, разливая бензин. — Сейчас! Люди в плащах, стоящие по всему периметру толпы, поднимают перед собой автоматы и начинают гулко кричать, поддерживая своего лидера, а Пьетро уже переворачивает канистру вверх дном, показывая всем, что подготовка закончена. Он громко смеется и протягивает руку, чтобы один из двух мужчин, что привязывали Харли, вложил ему в ладонь зажигалку. — Узрите! — Наташа! Надо что-то делать! — вскрикивает Питер, срываясь с места к линии гражданских, чтобы попытаться прорваться сквозь них. Романофф немного не успевает чтобы схватить его за руку и остановить. Паркер врезается в людей, стоящих у самого края, и рвется вперед, расталкивая всех, кто у него на пути. Он не успел бы в любом случае. Питер едва ли дорвался до середины толпы, когда Пьетро щелкнул кремнем, зажигая огонек, и легким движение бросил зажигалку в лужу бензина. — Нет! — кричит Питер так громко, как может, начиная еще активнее проталкиваться вперед, к Харли, но бензин вспыхивает мгновенно и огонь быстро переходит на пропитанное дерево. Столб за секунды окутывает пламенем. Харли по инерции втягивает воздух полной грудью и привстает на носочки, пытаясь уйти от огня, но некуда. Он привязан, окружен огнем, что с каждой секундой разгорается все сильнее, подбирается все ближе. Он неосознанно поднимает взгляд с горящих бревен на толпу, ищет взглядом Питера, когда слышит его крик. С угла обзора Паркера наверняка не видно, но между ним и огнем еще свободные полметра, не загоревшееся дерево и десяток сантиметров чистого асфальта, а значит до момента, как огонь перекинется на него, есть еще около минуты, за которые он должен придумать, что делать. Пьетро и двое мужчин в плащах стоят впереди, прямо перед разгорающимся костром, на дистанции едва ли двух метров. Они не смотрят на него. Мужчины, держа руки по швам, как верные солдаты, стоят по обе стороны от парня, который явно наслаждается шоу.       Люди, собравшиеся вокруг, кричат и негодуют, но продолжают оставаться на месте и смотреть. Никто из них даже не подумает ему помочь, хотя бы из-за автоматчиков. Даже не будь их там — Харли не сомневался — ни один человек даже не подумает о том, чтобы помочь. Они будут смотреть как он сгорает до костей в муках, но не сдвинутся ни на сантиметр. Люди будут негодовать, сочувствовать ему, мол, как же так, такой молодой и погиб ни за что. А если вдруг Пьетро предложит им вариант, что если найдется какой смельчак, который решит помочь Харли, то он не станет мешать — никто и бровью не поведет. Это не их дело и их не касается, но посмотреть? Этого же никто не запрещал.       Кинер прикрывает глаза, морщась от едкого, обжигающего дыма, и старается дышать как можно более поверхностно. Он ведёт сцепленными руками чуть в сторону, оглядывается через плечо вниз, на запястья, и пытается придумать, как снять хотя бы стяжку. Плечи больно ломит от такого положения, левое тянет особенно чувствительно, когда он пытается выгнуться, чтобы посмотреть, насколько успел разгореться огонь позади. Глаза жжет от дыма, когда ветер чуть меняет направление, а кисти руки припекает от жара. Ладони вспотели, но это вряд ли поможет ему стянуть стяжку — для этого придется выбить из сустава большой палец на одной из рук, а в этом положении он не сможет это сделать.       — Прекрати! — слышит он отрывистый крик и поворачивается обратно, чтобы глянуть в толпу. — Пьетро, черт бы тебя побрал!       Паркер, отчаянно пробирающийся через людей, то и дело застревая толпе, рвется к нему, и Харли больно на это смотреть. Он видел как погибали его товарищи там, за океаном, когда он служил. Но смотреть на человека, который тебе дорог, и который сам видит, что ты скоро умрешь — другой вид боли. Питер в ужасе и явно понимает, что никак не сможет ему помочь. А Харли, с такого расстояния между ними, даже не может сказать, что все в порядке. Ничего не в порядке, но если он вдруг не справится и погибнет, даже не сможет сказать пацану, что это не страшно и он не виноват. Он не мог ничего сделать и ему не стоит винить себя за это. Запястья обжигает острой болью и Харли шипит, крепко сжимая зубы. Он привстает на носочки, снова выгибаясь, чтобы глянуть назад, и видит, что из-за сменившегося ветра, огонь сзади разгорелся практическу во всю силу. Кинер неосознанно сжимает руки в кулаки, чтобы защитить пальцы. — Пьетро! — снова кричит Паркер, но теперь Харли даже не оборачивается, чтобы глянуть на него, и коротко жмурит глаза. Он чувствует жар затылком, а пальцы, даже так, пощипывает. Ему горячо, очень горячо, и скоро огонь подберется к нему еще ближе. Харли протяжно выдыхает и от досады бьется затылком о столб, дергая руками. Стяжка, видно поплавившись от высокой температуры, чуть ослабляется. — Паркер! Прекрати! — Наташа, видно решившая сделать хоть что-то, помимо болтовни через громкоговоритель. Хорошо уже, если она хоть Питера сможет защитить или увезти. — Да, Паркер, прекрати! — издеваясь, вторит ей Максимофф, громко смеясь. Кинер морщится, вытягиваясь вновь, сильнее, когда плечо начинает уже нестерпимо болеть. Ему нужно проверить, как высоко разгорелся огонь. Идея, совершенно внезапная, может оказаться провальной, но он должен хотя бы попробовать. — Ты не поможешь ему! — кричит Пьетро. — Смирись! Харли раздраженно выдыхает, сжимая зубы от боли, и медленно сползает спиной по столбу ниже, для опоры упираясь ногами чуть впереди. Он сгибает колени, находясь в полуприседе, когда огонь, подгоняемый ветром, проходится по кончикам пальцев, обжигая. Кинер болезненно стонет и на пробу дёргает запястьями. Стяжка ослабляется ещё немного, не до конца, но достаточно, чтобы он мог вывернуть запястья и зацепиться пальцами за самый нижний край веревки.       — Паркер, ебать тебя через три коня, остановись! Харли оглядывается на толпу, видя как Романофф дергает Питера на себя у самого конца линии гражданских и что-то ему говорит, когда сам пацан взмахивает пистолетом в сторону Пьетро. Он понятия не имеет, о чем они говорят, но почти настолько же, как собственное спасение, его интересует, кто додумался дать пистолет этому идиоту. Кинер тянет нижний край веревки от себя, поближе к огню, и сжимает зубы, отчетливо представляя, как кожа слезает с его пальцев и ладоней, пока он делает это. Руки болят нестерпимо, но у него нет другого выбора. Не сейчас. По его плану, веревка должна загореться или хотя бы обгореть, и тогда он сможет выбраться. Главное, чобы Пьетро или кто-то из его дружков не решили проверить, как у него идут дела. Он не сможет быстро встать в прежнее положение, хотя бы потому, что у него болит спина и уже занемели колени от такого положения. Про состояние кистей размышлять не хочется. — Наташа, нет! — долетает до него обрывок фразы Питера, выкрикнутой особо громко. Харли глухо стонет, дышит как загнанный зверь, напряженно глядя в спину Пьетро, когда веревка лопается и опадает, из-за чего он сам чуть не падает от облегчения. Кинер грузно присаживается на корточки, одним коленом падая на асфальт, и подтягивает все еще сцепленные запястья вплотную к спине. Пот с челки стекает к глазам и он заторможенно смаргивает его перед тем, как дернуть руки в стороны. Стяжка, окончательно оплавившись и размягчившись, рвется и падает у его ног, почерневшая местами. Харли облегченно переводит руки вперед, но не решается опускать взгляд и смотреть на то, насколько сильно повреждена его кожа. Это все потом. Он все еще в кольце огня и выход отсюда только один. Харли чуть покачивается, вставая на ноги. От жара кружится голова, он стопроцентно надышался дыма, но поделать с этим ничего не может, не сейчас. Он с силой жмурится, промаргиваясь, и рвано втягивает воздух перед тем, как, решившись, рвануть вперед, перепрыгивая через полосу огня. Именно этот момент выбирает Питер, чтобы вырваться от Наташи и окончательно выбраться из толпы, буквально выпадая на площадь. Харли сосредоточен на свой цели, но все равно краем глаза видит его и то, как распахивается рот парня в удивлении. Кинер закрывает голову руками, когда прыгает через огонь, но это не спасает от волны жары, ударившей прямо в лицо, заставляя на мгновение задохнуться. Ноги врезаются в асфальт, он чуть не падает, но дышится тут уже значительно легче. Харли не дает себе и секунды, чтобы перевести дух, и продолжает двигаться вперед, разгоняется, насколько позволяет расстояние, и самым грубым образом врезается Пьетро в спину. Максимофф, нисколько не ожидавший этого, неуклюже шагает вперед, почти падает, но удерживается на ногах. Мужчины, стоящие по обе стороны от него, тормозят, реагируя далеко не сразу, и это дает Харли фору, чтобы, даже не отдышавшись, рвануть в сторону, побежать прямо на толпу зевак, которым не увидеть теперь его смерти. Не сегодня уже точно. Самая опасная и безвыходная ситуация уже позади, а с остальным он справится куда лучше.       — Харли! — Питер, едва завидев, что он смог каким-то неведомым образом выбраться из костра, от шока, смешанного с облегчением, завис, застыв на месте в полушаге.       — Пар… — начинает было Романофф, вылетев из толпы следом за ним, но потом тоже видит Харли, стремительно бегущего в сторону. — Пиздец, нахуй. — выдыхает она, чуть замедляя шаг, но потом ускоряется, крича. — Давай за ним! Питер вздрагивает и, неуверенно, но бежит следом за ней, пока вдалеке, у горящего костра, Пьетро делает тоже самое. Максимофф скалится, что-то говорит мужчинам рядом с ним, и бежит за Харли, на ходу доставая из под плаща пистолет. Люди, в сторону которых несется Кинер, кричат и разбегаются в стороны, скорее от ужаса, чем давая ему проход, но это только на руку. Харли врезается в людей, от паники затормозивших и не успевших отойти, и прорывается дальше, растворяясь в толпе. Питер, потеряв его из поля зрения, нервно втягивает воздух, задыхаясь на мгновенье, и ускоряется, стараясь нагнать Наташу, неясно как бегущую впереди на каблуках, пусть и невысоких. — Спецназ справится с остальными! — кричит на бегу Романофф, оглядываясь на Питера через плечо. Пьетро теряется среди разбегающихся людей и тоже пропадает из вида, подгоняя их этим. У него пистолет и черт знает, будет ли он стрелять в Кинера. Но парень явно не собирается отпускать его живым, пусть первоначальный план и не удался. Питер на полном ходу врезается в человека, чуть не падает из-за этого, но продолжает бежать, когда крики паникующих гражданских начинают постепенно отдаляться. Романофф рядом с ним нервно оглядывается, пытаясь понять, куда побежали Кинер и Максимофф, следующий за ним по пятам. Она немного замедляется, не видя и намека на них, когда Питер, из-за этого поравнявшийся с ней, испуганно вздрагивает, стоит выстрелу прогреметь, заглушая собой на секунду гул голосов. — Блять, переулок! — кидает Наташа, на бегу доставая пистолет из кобуры. Практически незаметно ее походка сменяется на более удобную, на случай стрельбы, но это совершенно не замедляет ее, когда Паркер уже практически выдохся и только осознание того, что стреляли явно в Харли, дает ему сил продолжать бежать. У него в голове не перестает крутиться мысль, что Харли могли пару секунд назад подстрелить, и он готов молить кого угодно, чтобы Пьетро промахнулся в тот момент. Романофф резко сворачивает в переулок и неожиданно застывает на месте, из-за чего Паркер почти врезается ей в спину. Питер встревоженно смотрит ей в затылок, неосознанно сжимая в руке собственный пистолет, и делает шаг в сторону, в ужасе тут же застывая. Наташа поднимает руки с пистолетом, целясь в Пьетро. — Даже думать не смей. — сквозь зубы цедит она, не отрываясь смотря на парня. Максимофф усмехается и растягивает губы в оскале. — А то что? — хмыкает он, явно забавляясь. — Застрелишь меня? Так а я первый успею выстрелить. — подсказывает он, прикусывая губу и сильнее упирая дуло пистолета в висок Харли, стоящего на коленях рядом с ним. Кинер морщится и болезненно выдыхает, когда Пьетро тянет его за волосы на затылке ближе к себе и наклоняется к его лицу. — Вы же не хотите испортить эту мордашку, а? — дуя губы, сетует он, качая головой. — Харли же у нас такой симпатичный молодой человек, а вы хотите, чтобы я случайно прострелил ему лицо?       — Самое подходящее время для шуток, Максимофф. — шипит Наташа, крепче перехватывая рукоять пистолета.       Питер, стоящий рядом с ней, кажется даже моргнуть не в силах. Он смотрит на Харли, видит его красные, обожженные руки, пистолет у виска, и не может заставить себя нормально дышать.       — Какие шутки, Наташенька? — фыркает Пьетро, показательно обижаясь. Он хмурит брови, не отрываясь смотрит на нее, начиная медленно растягивать губы в улыбке, параллельно вдавливая дуло в кожу на виске парня так сильно, что явно останется след. — Я преде-е-ельно серьёзен. Честно. — Почему ты это делаешь… — едва слышно бормочет Питер, поднимая глаза на ставшего ровно парня. — Зачем ты… — Потому что я могу. — как идиоту, поясняет Пьетро, перебивая его. — Потому что такие как вы и виноваты во всем. — В чем же мы виноваты? — насмешливо фыркает Харли, хрипя. — В том, что нам нравятся люди того же пола? — Харли… — тихо тянет Питер, но Кинер его будто не слышит. — Мы не причиняем этим вреда другим, — продолжает он, закашливаясь. Кисти рук горят просто нестерпимо, будто их все еще облизывает пламя, продолжая съедать кожу. — Правда? — неверяще тянет Пьетро, едко усмехаясь. — Не причиняете? Она умерла из-за вас! — Я никого не убивал. — бормочет Харли, прикрывая глаза и болезненно морщась. — Она? — выдыхает Паркер, неосознанно делая шаг вперед от Наташи. — Не слушайте его. — жестко цедит женщина, на секунду глянув на Питера. — Максимофф, опусти… — Она умерла из-за таких, как вы! — взрывается криком Пьетро, резко дергая голову Харли за волосы. Кинер стонет и его голова безвольно повисает, когда парень чуть ослабляет хватку. — Да что ты вообще несешь. — дрожаще выдыхает Питер, не замечая, что у него дрожат руки. — Из-за таких, как вы, грязных, омерзительных, — выплевывает Максимофф, кривясь в отвращении. — ее забрали у меня. Ее забрали из-за таких как вы! Если бы вас не было! Всех вас! Грешников идущих против Бога! Она была бы со мной! — кричит он, надавливая на пистолет, вкладывая в это всю свою злобу, несмотря на дрожащие губы. — Она не должна была умирать.       — Пьетро, — пробует Питер, но тот снова кричит, не давая ему и шанса.       — Она не должна была оставлять меня одного! — О ком ты, блять, говоришь?! — не выдерживает Паркер, намереваясь шагнуть вперед, но Наташа хватает его за локоть, дергая на себя. Питер этого будто и не замечает вовсе. — При чем тут Харли?! Вы знакомы две недели! Почему ты… — О Ванде! — вновь перебивает его парень, начиная хрипнуть. — Если бы не вы, она была бы жива! Все эти грехи! Она поддалась им из-за таких как вы! Эта сука забрала ее у меня! Они забрали ее у меня! Они ее убили! — Не провоцируй его. — тихо говорит Наташа, продолжая держать одной рукой пистолет, а второй Паркера, чтобы он не делал глупостей. — Вы ее убили! — кричит Пьетро, неожиданно вскидывая пистолет прямо на Питера. — И теперь я убью всех вас! — он переводит оружие обратно на Харли, больно толкает его в район виска и продолжает давить, шипя сквозь зубы. — Он должен сдохнуть. Он затягивает меня в ваш грех, но я не поддамся. — начинает истерично смеяться парень, качая головой. — Я выше вас. Выше этого! — Чт… — начинает Питер, но замолкает, когда Харли глухо усмехается и открывает глаза, пытаясь приподнять голову. — Так я был прав. — хмыкает он, морщась. — Ты хотел присоединиться. — Что, блять, происходит. — себе под нос бормочет Наташа, крепче стискивая локоть парня. Но Питер, кажется, перестал порываться сделать то, что он там собиралася. Что бы это ни было. Он просто замер, непонимающе хмурясь. — Твою мать… — пораженно выдыхает Паркер, поднимая взгляд с Харли на Пьетро, напряженно сжимающего губы. — Тебе нравится Харли? — Нет! — вспыхивает Максимофф. Его голос эхом расходится по стенам переулка. — Это грех! — Ты влюбился в Харли! — наперекор ему, повторяет Питер. — Я могу любить только Ванду! — Кто такая Ванда?! — не выдерживает Паркер, перекрикивая парня. — Моя сестра! — выплевывает Пьетро, неожиданно затихая. — Мой близнец. — будто через силу, продолжает он. — Мне нельзя любить никого, кроме нее. Питер давится словами, смолкая. — Максимофф. — тем временем зовет его Наташа, показательно встряхивая пистолет. — Последний раз повторяю. Опусти, блять, пистолет. — Ты любил свою сестру. — как болванчик, тихо повторяет Питер. — Ты любил свою сестру близнеца? Пьетро хмурится, теряясь. Он не понимает, что от него хочет Паркер, но потом Питер тихо выдыхает и коротко усмехается. — Значит, по-твоему инцест это не грех, а гомосексуализм, да? — Ты ничего не знаешь. — негромко бормочет Пьетро, качая головой. — Ты еще более больной, чем сам считаешь таковыми нас! — Я ничего плохого не сделал! — испуганно гнет он свое ломающимся голосом. — Вы не понимаете. Я просто… просто хотел всегда быть рядом с ней. — Не правда. — усмехнувшись, выдыхает Питер, не обращая внимания на тычки Наташи. Он дергает на себя руку, вырываясь из ее хватки, и делает шаг вперед, не отрываясь смотря на Пьетро. — Ты врешь сам себе. — Я просто хотел быть рядом! — надрывно кричит Максимофф, когда первые слезы срываются вниз. Он сжимает волосы Харли в кулаке, вызывая болезненный стон Кинера, почти потерявшего сознание, и давит на пистолет. — Я хотел быть рядом, а потом появилась эта, — он кривится, кажется сам не замечая своего состояния. У него настолько сильно дрожат губы, что слова звучат неразборчиво. — Нона, и забрала ее у меня.       Питер молчит, не говорит ничего больше, только напряженно смотрит на Пьетро, продолжающего удерживать Харли. Если он сможет его отвлечь, заболтать, может у Кинера появится шанс вырваться и Наташа сможет выстрелить, не опасаясь за него.       — Она забрала ее. — всхлипывая, продолжает Пьетро. — Родители меня не слушали. Они выгнали Ванду. Она умерла из-за них. Она… Ванда же… Романофф перехватывает пистолет двумя руками, не зная, за кем ей следить. Пьетро сейчас совершенно нестабилен, Питер сам не понял, что сделал. Он может сейчас сделать что угодно. — Если бы они послушали меня, не выгнали ее, — его трясет, но он все еще держит пистолет ровно, не давая шанса для Харли. — она осталась бы жива. Ванда бы не уехала с ней, она бы осталась со мной и не погибла в той аварии. — Но мы не виноваты, что твоя сестра попала в аварию. — тут же хватается за это Паркер, делая еще шаг вперед. Он не успевает сделать еще один и испуганно вздрагивает, когда Максимофф снова начинает кричать. — Виноваты! Она не понимала, что делает. Она не любила эту дрянь. Это все влияние таких, как вы! — А Харли? Он тоже повлиял на нее? Даже никогда ее не зная? — Он влияет на меня! — едко усмехается Пьетро, кривя губы так, будто ему больно. — Вы пытаетесь затащить в это и меня, чтобы я умер! Но я сам вас убью! Убью, как того парня! — Какого парня... — недоуменно бормочет Романофф, вскидывая пистолет. — Кого еще ты убил?! — Он сам виноват! Питер морщится, когда парень особенно громко вскрикивает. Эхо прокатывается по переулку, затихая, пока Пьетро загнанно дышит. Харли тихо стонет, то приходя в себя, то снова выпадая из реальности из-за боли. — Кого. Ты. Убил. — по словам цедит Наташа на фоне полицейских сирен, визжащих на площади. — Не я его убил! — кричит Максимофф, выпуская из хватки волосы Харли, голова которого снова безвольно повисает. — Бог наказал его за все, что он сделал! Мама с папой были правы, когда говорили, что Господь накажет Ванду, но он сделал это из-за них! Потому что они сделали это с ней! — Сделали это с ней? — устало бормочет Кинер, приподнимая голову. Он пытается выпрямиться, но едва ли не заваливаться в сторону. — Нельзя заставить кого-то быть геем. — совсем тихо выдыхает он, грузно садясь на пятки. — Заткнись! Замолчи! Не смей разговаривать со мной! — Твои родители просто были гомофобами. — фыркает Харли так, будто его совершенно не волнует пистолет возле его головы. — Их ты тоже убил?       Пьетро нервно смеется, кардинально меняя настроение за секунду. — Да. — соглашается он, резко обрывая смех и становясь серьезным. Со стороны Питера это выглядело еще более жутко, учитывая невысохшие дорожки слез у него на щеках. — Их я тоже прикончил — парень крепче перехватывает рукоятку пистолета, веером поведя пальцами, когда замечает движение со стороны Наташи краем глаза.       — И кто тебе приказал это сделать? — бесстрашно усмехается Харли. — Бог?       Пьетро лениво переводит взгляд на него и улыбается — Нет. — легкомысленно пожимает он плечами, изгибая губы. — Этим двоим судьей был я. Мамочка и папочка не смогли уберечь мою сестру от вашей грязи. Они не смогли заставить ее стать обратно нормальной, чтобы она могла остаться со мной, и вместо этого просто отвернулись от нее. — Максимофф безмятежно улыбается, но довольно быстро улыбка перетекает в злой оскал. — Выгнали ее, будто она ничего не значит.       Его лицо скривилось в плохо сдерживаемом гневе, желваки отчетливо выступали на скулах, подсвечиваемые слабым светом от фонаря на другом конце переулка.       — И она ушла. — всхлипнув, сказал он это так, будто говорил о погоде. Как будто для него это ничего не значит, хотя его лицо выражало совершенно другое. — Ушла к этой шлюхе Ноне, которая совратила мою сестру! — выплевывает Пьетро, оборачиваясь к Питеру и Наташе, поочередно смотря им в глаза. — Именно поэтому, за свою сестру и за их бесхребетность, я с ними расправился. Сжег вместе с тем треклятым домом, в котором мы жили. Питер не может выдавить из себя ни слова. То, что сказал сейчас Пьетро, он никогда не сможет этого понять. Родители это же… несмотря на то, какими они были, они же… они были у него, а он их убил.       — Я помню, как они кричали. — довольно улыбается Пьетро. — Особенно папуля. Почему же он кричал, если сам это заслужил? Мне вот не позволялось кричать, когда он тушил об меня бычки. — хмыкает парень, неосознанно поднимая свободную от пистолета руку к виску с округлым шрамом. — Или когда меня били за то, что я спрашивал, связывалась ли с ними Ванда. Мне нельзя была слова против сказать, когда меня заставляли молиться часами. А он кричал. Я ведь всего лишь поджог дом, пока они спали. — Максимофф легкомысленно пожимает плечами, не обращая внимания на вновь текущие слезы. — Разве я виноват, что они вынудили меня это сделать? Паркер поджимает губы, напряженно глядя на Харли, постепенно приходящего в себя. Наташа не двигалась с момента, как они зашли в переулок, но это сейчас и не важно. Нужно чтобы Кинер пришел в себя достаточно, чтобы в момент, когда Пьетро потеряет бдительность, вырваться. — Меня наказывали ни за что. — продолжает истерично посмеиваясь. — Даже когда я просто гулял с одноклассниками, меня обвиняли в том, что я грешен. Прямо как вы. Но я не был и не буду. Я останусь чист, как бы вы меня не заставляли. Слышишь, Харли? — усмехается он, проводя языком по зубам, и дергает его за волосы вверх, чтобы детектив смотрел на него. — Я тебе не поддамся. — как ребенку, шепчет он. — Мертвым ты не сможешь меня испортить. — Ты не в моем вкусе. — нахально усмехается Харли, тяжело дыша. Он болезненно стонет, когда Пьетро встряхивает его. — Вам, отродьям, это же не важно, да? — убежденно тянет Максимофф. — Вам лишь бы затащить к себе побольше невинных, чтобы испортить их. И тот парень был одним из вас. Да-а-а, я знаю, он был одним из вас. Но я уже казнил его. Он больше никого не попытается запятнать. — Ты начал все это сборище, да? — жестко хмыкает Наташа. У нее ныли руки от напряжения, но она не могла позволить себе расслабиться или отвлечься, даже на секунду. — Эту… — Секту? — подсказывает ей Пьетро. — Ты это хотела сказать, дорогая начальница? Это не секта. Мы избранные. Мы очистим этот мир от скверны. — Тот парень, как его звали? — продолжает она, незаметно кивая Питеру, когда Пьетро опускает взгляд на Харли и довольно улыбается. — Он был первой жертвой? — М-м-м… — задумчиво тянет парень, скучающе переводя взгляд на Наташу. — Джейк. Он был первым спасенным. — Как ты его убил? — продолжает она, пока Паркер медленно делает еще шаг, не отрываясь следя за Харли. Кинер сжал руки в кулаки и поморщился, похоже пытаясь привести себя в чувство волной боли. Он слегка повернул голову, чувствуя, как неприятно натягиваются волосы на корнях, и посмотрел на Питера снизу вверх. — Очень легко. — хмыкает Пьетро, сам не замечая, что делает то, что она хочет. — Мы были соседями по комнате и выставить это как самоубийство оказалось легче легкого. Всего лишь немного помог ему, пока он был в ванне. — Помог? — уточняет Романофф, вскинув бровь. — И как же? — Предложил ему фен. — добродушно улыбнулся парень, отпуская волосы Харли. Он поднял перед собой руку сжатую в кулаке, делая вид, будто что держит ею, и развел пальцы в стороны. — Бульк. — коротко кинул он, игриво прикусывая губу. Кинер чуть приподнял подбородок, искоса глядя на него, проверяя, насколько он сосредоточен на разговоре. Пьетро не смотрел на него, но продолжал держать пистолет у виска. Шанс есть, но небольшой. Если он окажется быстрее, что сомнительно, учитывая его состояние. — Как ты смог собрать столько людей? Как ты уговорил их присоединиться к тебе? — Я этого не делал. — невинно пожимает плечами Пьетро. — Потребовалось время, но они начали прислушиваться ко мне. Они сами выбрали меня, потому что знали, что я прав и мои помыслы чисты. — Давай. — одними губами шепчет Питер, не отрываясь глядя Харли в глаза.       Кинер чуть заторможенно кивает, но начинает приставать с пяток настолько аккуратно, насколько может. Романофф продолжает отвлекать Пьетро, и если у него получится — все закончится.       — Так просто? — притворно удивления Наташа, кидая мимолётный взгляд на Харли. — И все они согласны с твоими решениями?       Кинер встает на одну ногу, уже готовый дернуться вперед, но неуклюже пошатывается в сторону от резкого головокружения. Пьетро прерывается на полуслове, мгновенно реагируя, и дёргает его за волосы на себя, вызывая болезненный стон.       — Ты, сука… — шипит парень, медленно поднимая голову, чтобы посмотреть Наташе в глаза. Женщина крепче перехватывает пистолет и сжимает зубы. — Ты меня отвлекала! Думаешь, что вы всё ещё можете его спасти?! Он обречен! — Ты тоже. — выдыхает смешок Харли, хватаясь за его запястье. — Даже если ты меня убьешь, не сможешь сбежать. — А мне и не надо. — ядовит выплевывает Пьетро, наклоняясь к лицу Харли. — Нас сотни. Мои люди повсюду и будут продолжать это дело, даже если я умру. Думаете, я боюсь смерти?! — он едко усмехается, перед тем, как крикнуть. — Я готов умереть, если потребуется! Механизм запущен и его не остановить! Питер сжимает руки в кулаки, понятия не имея, что им теперь сделать, чтобы Харли не застрелили в следующий же момент, когда Наташа неожиданно усмехается. — Твоих людей уже задержали. — довольно тянет она. — Спецназ уже движется к этому переулку. — Ну и что? — совершенно не волнуясь, хмыкает Пьетро. — Я успею убить его. — Убивай. — пожимает плечами женщина, когда Питер резко оборачивается на нее. — Наташа! — А что? — спрашивает она, кривя губы. — Он не сбежит. Убивать я его не стану и он до конца своих дней просидит за решеткой. По-моему все в выигрыше. Паркер неверяще смотрит на нее, Романофф смотрит в ответ, когда Питер, недоуменно моргнув, вдруг смягчается. — А ведь и правда. — фыркает он, с улыбкой поворачиваясь к Пьетро. — Убивай его, а потом иди в тюрьму. Может тебе повезет с сокамерниками, которые не будут “втягивать тебя в грех”. — весело усмехается он, с намеком поднимая брови. Эмоции медленно пропадают с лица парня, но потом он, будто перезагрузившись, ухмыляется. — Ладненько. Питер на секунду решил, что их блеф подействовал, но Максимофф, одним плавным движением, снял пистолет с предохранителя с тихим щелчком, сейчас прозвучавшим оглушительно в темном переулке. — Стой! Паркер дернулся вперед, когда его крик потонул в прозвучавшем выстреле.