Снова и снова

В глазах стоит заплаканное лицо Чимина и громкий голос, что умоляет перестать. Юнги резко просыпается, вытаращивая глаза и обнаруживая себя сидящим на кровати, в комнате Хосока. Дыхание учащенное, всё тело почему-то болит. Мин судорожно хватает телефон с прикроватной тумбочки и смотрит на дату — 30 октября. Его охватывает паника, нарастающая с каждой секундой. — Доброе утро, Чимин-а! — кричит парень во все горло. Юнги вздрагивает. Его снова называют Чимином. — Хоби… — начинает он, а потом исправляется, — хён, сегодня тридцатое? — Да, Чимин-и, сегодня у нас вечеринка. Надеюсь, ты не забыл? Юнги пытается дышать ровно, но всё, что у него получается — это судорожно хватать воздух ртом. — Поможешь украсить мне тут всё? — спрашивает Чон, улыбаясь. — Н-наверное, — заикается Мин. — Вот и хорошо! Подняться с кровати — это ещё полбеды. Самое страшное — осознать, что вся задница горит синим пламенем. Значит, не приснилось. Значит, изнасиловали, причём он сам. Он сам себя изнасиловал. У Мина возникает ужасное отвращение, когда он смотрит на себя. На другого себя, не на Чимина, которого видит в зеркале. Мин Юнги, что сидит где-то на улице с Хосоком и смеётся, ещё не подозревает, что сегодня произойдёт, зато это знает Юнги-Чимин, смотрящий на двух друзей через окно. Юнги-Чимин слышит, как хлопают дверью и спускается вниз, на первый этаж. Он видит себя никакущего, повисшего на Хосоке как кусок мяса. — Хоби… хён, — произносит Юнги-Чимин. — Чимин, прости, мне некогда, поговорим позже, — Чон направляется к себе волоком, таща Мина в комнату. — Ты же не против, если он побудет в твоей комнате? — глазами указывает на пьяного Юнги. — Но это же твоя… — Пока ты живёшь у меня, она принадлежит тебе. Юнги-Чимин кивает, не зная, что вообще ответить на это. — Чимин-и, я помню, ты всё хотел поговорить со мной со вчерашнего дня, а я совсем замотался. Подожди меня тут, я приду и поговорим, ладно? Юнги-Чимин затруднённо кивает. Он понятия не имеет, о чём Чимин хотел поговорить с Хосоком, но с другой стороны, если Чон заведёт разговор первым, Юнги узнает Пака получше. Возможно, он поймёт для себя хоть что-то, что может помочь ему вернуться обратно в своё собственное тело. Вопрос лишь в том, где сейчас находится сам Чимин? Парень выходит на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Если всё это — сон или же он сходит с ума, то почему тогда всё выглядит так реалистично? Юнги больно щипает себя за руку, но проснуться ему это не помогает. Что происходит? Второй день подряд он просыпается в одну и ту же дату и в теле, не принадлежащем ему. В это же время Мин Юнги, тот, который пьёт как последний алкаш, а ещё может изнасилованить вот так просто, ведёт себя так, словно у него всё по старому, и он в своём теле. От этих мыслей мозг взрывается. Значит, есть два Юнги, настоящих Юнги, но с разными телами. Это лютый пиздец. Но куда делся сам Чимин? Время идёт быстро, особенно тогда, когда усиленно думаешь о чём-то. Юнги вспоминает, что ему нужно в комнату, где они с Хосоком договорились встретиться, чтобы поговорить. И снова ему придётся быть в том месте. Скорее всего, там уже находится пьяный в стельку Мин Юнги, поэтому Юнги в теле Чимина надеется, что им с Хоби удастся быстро поговорить, пока этот алкаш-насильник спит. Странно думать про себя так. Если бы можно было вспомнить, что произошло в ночь, когда его жизнь так кардинально изменилась и он проснулся в чужом теле. Парень старается как можно аккуратнее открыть дверь и войти в комнату, но вдруг слышит: — Хоби! Юнги-Чимин вздрагивает, от испуга. Он помнит, что случилось в последнюю встречу, и его тело призывает ужас, а ещё сильная неприязнь. Улыбка Мина, лежащего на кровати, тоже резко сходит, когда он видит, что перед ним далеко не Хосок. — Ты что здесь делаешь? — спрашивает он, его голос местами пропадает, а язык заплетается. Юнги-Чимин, кажется, сглатывает. Вот бы как можно меньше взаимодействовать с этим человеком. Ему нельзя уходить отсюда, иначе он точно не увидит Чона. Парень вынужденно произносит: — Прошу прощения, я хотел подождать здесь Хос… — ему вспоминается своя же просьба обращаться к Чону вежливо. Лучше себя не злить. — Хоби-хёна. — А его тут нет! — говорит Юнги с ухмылкой. — Зачем он тебе? — Мне просто нужен Хоби-хён. — Юнги-Чимин старается сохранять спокойствие. — Ну а что тебе надо-то от него? Парень у двери безнадёжно вздыхает. Если в его теле действительно находится он сам, то у Юнги для себя прекрасные новости: он себя на дух не переносит. — Иди сюда, я расскажу тебе кое-что. — Мин машет рукой, подзывая. Это так странно. Снова это дежавю. Парень чувствует, словно его против воли тянет к Юнги, он недоверчиво подходит к нему. — Садись! — Мин хлопает по кровати. Юнги-Чимин присаживается на краю. Он боится, а ещё испытывает к себе ужасную неприязнь. — Хоби-хёну сейчас некогда, но ты можешь спросить меня. Парень поджимает не свои пухлые губы. — Я подожду его здесь, — отвечает он. — Ладно. Боишься меня? Юнги-Чимин отрицательно мотает головой, хотя боится, блять, очень сильно. Боится себя же. — Вот и правильно! Как тебя зовут? — Мин… — он прокашливается, — Пак Чимин. — Я Мин Юнги. Очень приятно познакомиться! Юнги-Чимин кивает, он, хоть и сидит на кровати, не решается прямо взглянуть на Юнги, только аккуратно, через плечо. — Ну а что ты здесь делаешь, Чимин-и? Ты же не выпускник. Он понятия не знает, сколько Паку лет, но судя по голосу, Чимин — подросток. Парень, заключенный в чужое тело, мотает головой, но не ответил на вопрос, потому что без понятия, почему события складываются вот так. Он не знает, кем Хосоку приходится обладатель тела, в котором он сейчас находится, Мин по сути вообще ничего не знает о Паке, поэтому и на вопросы ответить не может. Юнги с интересом смотрит на мальчишку, задерживаясь взглядом на определённых местах, вроде шеи и рук. — Чимин-и, а у тебя есть девушка? Юнги-Чимин жмет плечами. — Это значит нет? — в ответ — молчание. Пусть будет нет. — А почему? Ты такой красивый! — Не знаю… Мин сидит на кровати с ногами, укрытый одеялом, и подзывает мальчика ещё ближе к себе: — Двигайся сюда. Мин-Пак двигается ближе к Юнги. Его тело делает это само и блять, он не может с собой ничего поделать. — Чимин-и, давай ждать Хоби-хёна вместе, договорились? Юнги-Чимин осторожно кивает. Выбора у него всё равно нет. Может, он ему сегодня ничего не сделает? Они оба молчат, Юнги, находящийся в собственном теле, громко вздыхает. — Что-то его долго нет, — произносит Юнги-Чимин и тоже вздыхает. — Да… Тогда, может, — Мин сглатывает, — ну… — Чего? — удивляется Юнги-Чимин. — … выпьем? — Может, не надо? Юнги улыбается. — Сиди здесь, я сейчас вернусь! Мин встаёт с кровати и, пошатываясь, идёт к двери, еле дойдя до неё, затем он выходит в зал к другим людям. Через минуту возвращается с двумя бутылками и пластиковыми стаканчиками. Он закрывает дверь ногой, так как обе его руки заняты. Юнги-Чимин открывает рот от удивления: — Может, не надо, а? — умоляет он, а потом сглатывает, следуя глазами за человеком, садившимся обратно на кровать. — Так, — начинает тот, — держи. — И протягивает ему стаканчик. Юнги-Чимин неуверенно берёт его. Юнги наливает ему что-то из бутылки, а затем и себе. — Так, смотри, Чимин-и, закусок у нас нет. Но это нестрашно. Мы и так справимся. Теперь подноси стаканчик ко рту как я. Это просто, давай! Пак недоверчиво смотрит на хёна, затем на полный алкоголем стакан и вздыхает. Он совсем не хочет пить, ему трезвому-то ничего не понятно, но его тело снова делает всё для этого. Тем временем Мин залпом осушивает свой стакан. Хён замечает, что, вроде как, младший не пьёт. Юнги-Чимин выглядит таким растерянным. — Чимин-и, ну почему ты не пьёшь? — Мин подносит руку к чужому стакану и поднимает ко рту Пака, затем наклоняет под таким градусом, что алкоголь сам льётся парню в рот. Юнги-Чимин недовольно мычит, а по его подбородку стекает алкоголь. — Так, давай, до дна! Юнги-Чимину приходится выпить все до капли, ведь он не хочет нарваться и отказывать себе. Нужно тянуть время. Хосок скоро придёт. — Ну как? — Не очень, — произносит парень на выдохе. Голос почти пропал, а прекрасное милое личико перекосило в отвращении. Юнги ухмыляется, говоря: — Давай по второй! — Нет! — возражает Юнги-Чимин и начинает кашлять. Тело Пака реагирует на алкоголь совсем по-другому. Наверное, поэтому, опьянение уже чувствуется. — Давай, Чимин-и, ты потом сам ещё спасибо скажешь. Юнги берёт стакан у младшего и наливает в него ещё немного какого-то розового вина: — Пей. Парень молча вздыхает, смотря на полный стакан, и выпивает всё за раз. — Молодец! Мин наливает ему ещё. Юнги-Чимин выпил и этот стакан. В голове как-то все потяжелело. Конечности становились ватными, а реакция — заторможенной. У парнишки раскраснелись щеки и пришлось убрал чиминовы тёмные волосы со лба. Юнги внимательно следил за всем этим, облизывая губы. Мин серьёзно посмотрел на него и затем сказал: — Ещё! Юнги-Чимин отказывался пить, но Юнги продолжал смотреть на него с интересом. — На, пей! — Не надо! — умолял парень, ведь чем он пьянее, тем ему тяжелее контролировать ситуацию. — Пей! — голос Мина похолодел и погрубел. Юнги-Чимин осушил и четвёртый стакан. С этим надо что-то делать. События повторяются, надо бежать отсюда. — Я пойду, хён, раз уж Хоби-хён не приходит. Может, он забыл об этом. Юнги молча смотрел за действиями человека в чиминовой оболочке. Нужно валить, это всё повторяется, только встать получается кое-как, а чиминовы ноги его не держат. Мин соскакивает с кровати и хватает парня, пытавшегося сбежать, за плечи. Они стоят так близко, что ощущают дыхание друг друга. Юнги-Чимин тяжело дышит от страха, а Юнги облизывается. Мин хватает младшего за талию, а затем резко вцепляется в его губы своими. Юнги-Чимин активно пытается вырваться, отталкивая себя за плечи, но у него не получается. В теле Пака слишком мало сил. Хён толкает тело младшего на кровать. Юнги-Чимин испуганно смотрит и ненавидит себя. Да почему же я такая сволочь? — проносится в голове. Мин облизывает шею, останавливаясь на некоторых участках кожи и оставляя багровые засосы. — Не надо, хён! — пытается кричать Юнги-Чимин, но его не слушают. — Юнги, чёрт возьми! Перестань! Он вырывается, но тот, кто находится в теле Юнги, держит очень крепко, не позволяя двигаться. — Веди себя хорошо, Чимин-и! — возбуждённо шепчет Мин. Юнги-Чимин испытывает к себе невероятное отвращение и умоляет прекратить, но никто не останавливался. Он уже снял штаны и перевернул его на живот. — Будь хорошим мальчиком, Чимин-и! Юнги-Чимин всхлипывает от безнадёжности и кричит: — Пожалуйста, прошу тебя! Прошу, не надо! — он быстро дышит, но Юнги не перестаёт. Мин одним движением стягивает с себя штаны и нижнее бельё и затем резко входит в, как он думает, Чимина. Юнги-Чимин открывает рот и застывает в немом крике. Когда Юнги начинает двигаться, он кричит очень громко, захлёбываясь в слезах и все ещё повторяя: — Прошу тебя, не надо! Прошу тебя, не надо! — на простынях поблёскивает кровь, руки заломлены назад а внутри собственный член. Это просто катастрофа. В один момент Юнги-Чимин ощущает сильный удар по голове чем-то тяжёлым. Все его тело моментально обмякает, а дальше Юнги падает на него безвольным куском мяса. Хосок смотрит испуганно, держа тяжёлую вазу в руках, а после — темнота.

***

Он просыпается от собственного крика и обнаруживает, что его руки в крови. Хосок забегает в комнату напуганный и обеспокоенно спрашивает: — Чимин-а, что случилось? Почему ты кричишь? Парень встаёт и видит, что вся его кровать в крови, Чон вытаращивает глаза, подходя ближе к Юнги, который всё ещё Чимин. — Чимин-и, — шепчет Хосок, — откуда здесь кровь? Юнги быстро хлопает глазами, пытаясь осознать, и осознание приходит. Он снова изнасиловал себя и это нихрена не сон. — Я п-поранился, — хриплым голосом отвечает он Хосоку, чтобы тот не волновался. А тот волнуется, что показывает его ни на шутку испуганное выражение лица. — Ничего страшного. — Ладно, как скажешь.

***

Украшения на своих законных местах, на столах стоит алкоголь, и народ помаленьку начинает подходить. Юнги-Чимин решает выйти к людям и, впервые за это время, побыть там, с ними. Раз он ничего изменить не может, раз он застрял в чужом, но невероятно красивом теле, он постарается жить и получать кайф настолько, насколько это возможно, даже если каждый день всё повторяется слово в слово. — А ты уверен, что оно достаточно сильное? — спрашивает застрявший в чужом теле парень. — Обижаешь, — отвечает какой-то незнакомец со светящимися глазами и улыбается как-то жутко, — штырит не по-детски. Юнги поднялся наверх, куда, по идее, не стоило совать свой нос, но разве это кого-то волнует? Ему плевать. Он бессовестно искал хоть что-то, а потом просто взял зажигалку из комнаты отца Хосока. Она лежала прямо на его рабочем столе. Мысли хаотично возникали в голове и переплетались друг с другом. Мин плохо соображал и не мог понять, откуда они начинаются и где заканчиваются. Сердце быстро бьётся. Идея кажется просто сумасшедшей, бредовой, но это как раз то, что нужно. Он на пределе. Он устал переживать изнасилование день за днём. Это ужасно мерзко, что хочется прямо на месте проблеваться. Он прекрасно знал, где находится его копия, точнее — извращённое пьяное его подобие, на которое смотреть-то противно, не то что спать с ним. Злость выплёскивается даже в мелочах, когда парень случайно натыкается на препятствия, он просто пинает эти проклятые дверные косяки, о которые ударяется, но идёт дальше. Мин решил, что сделает это, ведь ему уже, честно говоря, насрать. Наркотик в крови растворяется довольно быстро, из-за чего у Юнги глаза становятся безумными, пострашнее, чем у некоторых клоунов-маньяков в цирке. Захватив некоторые бумаги из стола отца Хосока, почему-то показавшиеся ему ненужными, он резко открывает дверь и сбегает по лестнице. — Чимин? Он не оборачивается на голос Чона, преследуя лишь одну единственную цель. Парень никогда раньше не задумывался о самоубийстве, но сейчас эта мысль просто не даёт покоя и кажется единственным выходом. Неважно, чем это кончится, главное — побыстрее. Расширенные зрачки бегают по всему дому в поисках чего-то легковоспламеняющегося. Есть только дешёвый алкоголь. Или дезодорант. Юнги судорожно хватает и то, и то. К счастью, толпа не замечает его, продолжая заниматься своими глупыми вещами. Так даже лучше. Мин открывает заветную дверь и быстро забегает внутрь. Тело ещё лежит на кровати. Мин облизывает пухлые губы, ему совсем не принадлежащие, а затем берёт бумагу и подносит к ней зажигалку. Пламя быстро сжигает всё на своём пути. Юнги с довольным видом кидает горящий лист на шторы. Они быстро воспламеняются. Вот уже в комнате становится по-настоящему жарко. Мин-Пак снимает куртку и небрежно сбрасывает её на пол. Тюль вовсю горит ярким пламенем, а огонь медленно, но стремительно распространяется по всей комнате. Юнги улыбается, а затем начинает очень громко смеяться во весь голос. Смех становится истерическим. Его настоящее тело сейчас спит, не подозревая. Юнги-Чимин никуда из этой комнаты уходить не будет, внимательно наблюдая, как всё это заканчивается. Как он убивает себя такого мерзкого, того, кого ненавидит больше всего прямо сейчас.