Поражённый

Шокировать, пугать и ловить кого-то было любимым видом конкурсов для Катамаранова, и, когда заступая на смену в Леснадзор, он не находил ни вредителей, ни трупов, его посещали мысли, что зря он выбрал такое скучное хобби, даже если это не только хобби, а уже работа, долг. Но дабы снова зажечь в глазах бешеный азарт, в ход шел его пожизненный слоган: «Нет работы — подкинь её себе сам», тогда сразу появлялись и вредители, и трупы. Наталич не ищет лёгких путей, у него со всеми разговор короткий: убить и воскресить — это его стандартный способ воспитания, после таких мер даже те двое за груздями и клюквой уже не приходят. Сегодня рабочему повезло и день выдался насыщенным в плане убийств, на этот раз совершенных не им. Мертвецы появлялись с какой-то катастрофически неуловимой скоростью, и пока Игорь по ту сторону возился с жертвой, на Земле его поджидало уже новое тело. Это был замкнутый круг, из-за которого выследить убийцу было невозможно. Но есть один незаменимый козырь в виде местного журналюжика, как Игорь любит его называть, и он сегодня, можно сказать, прописался в этом лесу. Только вот забавный факт: из многочисленных убийств Юра осветил именно то, о котором Катамаранов и так прекрасно знал. Жертвой был водитель, захотевший сделать биопаузу. В биопаузе, как таковой, ничего плохого Игорь не видел — сам устраивает её тут чаще, чем в каких-либо других местах обитания, всё понимает. Но поскольку человек, подошедший к берёзке, имел машину, комбинация у Катамаранова сложилась автоматом — уже заряженным, и водитель сначала попал под подозрения в покушении на берёзовый сок в качестве топлива для своего авто, а затем под пулю. Был догнат, поймат, посажен на тот свет, выпущен и отправлен обратно домой на исправительные работы. Репортёр уже растрезвонил об этом на весь Девятый канал, от такого конфуза стало даже смешно: столько убийств, а теория вероятности на подлинность материалов работает явно не в Юрину сторону. До сих пор руки не доходят организовать ему профилактическую смерть. Наверное потому, что он иногда бывает полезен в плане тех же Гнёдова и Зобова, если не идёт по ложному следу. А самое главное — он кладезь информации по группировке, именуемой Железными Рукавами, за чьими планами, благодаря его пронырливому языку, сразу становится легче следить. Следить за ними часто приходится прямо из лисьей норы, Игорь называет её своим домом лесничего. Когда его там находит Жилин, то всегда коверкает «лесничего» на «лисничего», потому что: «Ну смешно же, у-ху-ху». Это идеальная точка обзора, как для слежки, так и для бесплатного шоу. Чего он только не повидал оттуда: и убийства с последующим избавлением от жертв посредством закапывания трупов; и попытки расчленения жертв самыми изощрёнными способами; и романтические свидания с эротическими перфомансами по ночам; и ритуалы сатанистов с призывами духов и жертвоприношениями, которых приходилось наказывать за использование в качестве расходного материала всяких кошечек, собачек и голубей; и съёмки различных трэш-шоу с разоблачением всех выше перечисленных экземпляров; и ещё множество прочего шок-контента. Но за весь период своей деятельности лесничего на первом месте в игоревом личном топе эпичности особняком стоят походы инженера с коллегами в этот лес. Так трэшевать даже они с Серёгой под скипидаром в лучшие годы не могли, по крайней мере, Игорю так казалось. То ли дело стажёр под составчиками. Пару раз, в целях воспитательной практики, для страховки и просто ради забавы, когда учёные были особенно буйными, он даже пальнул из ружья куда-то в небо. Было смешно, особенно слышать потом по радио репортаж о бифштексах. Катамаранов ничего не мог поделать с собой и соблазном поиздеваться над бывшим одноклассником. С детства привычка осталась. Правда, всегда позволял это делать только себе — остальным не положено. Сейчас же это касается в первую очередь Железных Рукавов, которые часто преследуют научного сотрудника в лесу, а сегодня сюда, как ни странно, ни разу не заявлялись. И пока Юрий сыплет неактуальной информацией об уже ожившем водиле, Игорь из всего потока выцепляет строчки о какой-то банде, сразу вспоминая лидера Рукавов — кажется его зовут Григорий Стрельников —тот самый «Ну погоди водолазолов» в тёмных очках, чья ловля водолазов всегда являлась незаконной.

***

Первым делом рабочий решает сгонять на стройку за катком, чтобы оттуда получить хороший обзор на лес и наблюдать за всем прямо с дороги. По пути забегает в подвал, прихватив оттуда забытую бутылочку скипидара для бодрости, и, по воле случая, встречает там Иннокентия. Будучи уже навеселе, он не упускает возможности напугать его, мысленно отмечает в голове, что покушений на ниишника пока не было, и, на скорую попрощавшись с горе-другом, направляется к асфальтоукладочной машине. Чуть повозившись с повидавшим виды механизмом, водителю удаётся завести громоздкий агрегат и он трогается с места, выкрутив радио на максимум, дабы не пропустить новую информацию из «Загадки дыры». — Вот и разгадано первое слово этого ужасного кроссворда — путаны! — Чё за брехню журналюг выдаёт? — не скрывая смеха, вслух произносит рабочий, пока его не отвлекают: — Эй, дальнобойщик, развлечься не хочешь? Когда, высунувшись из окна, он видит хихикающую, завлекающую его женщину лёгкого поведения, первым делом подмечает то, что никогда её не видел раньше, и приходит к выводу — она не местная. — Чужачка, — его голос переходит на шепот, растворяясь в дребезжании катка. Игорь чужаков опасался. С аборигенами своего города он точно знал, как обращаться, что от них ожидать, как они устроены, как их контролировать, знал их слабости. От неё он почему-то чувствует опасность, неизведанность. Ему тревожно от этой мысли — за город тревожно. Нет в ней здешней простоты, даже во всех местных бандюках он видит что-то своё, хоть какой-то свет, отсутствие радикальных намерений и заинтересованность в сохранении этого места в первозданном виде. От неё же исходит совершенно иная энергия. Вообще, все приезжие, по его мнению, всегда нарушали здесь гармонию, постоянно пытались всё осквернить своими технологиями, мешая и Игорю и его сынам — катамарановчанам находиться в благоприятной им среде. Если бы здесь были исключительно коренные жители, то поддерживать атмосферу стало бы намного проще. Закрыть что ли въезд сюда чужакам? Начать работать пограничником? Нателла похожа на ту, кто здешний менталитет разрушит. Ну не такая она, как все, у неё даже усов нет. Она же, в свою очередь, видит помеху в нём, и считает эту помеху единственно опасной из всех остальных, что могли бы сорвать её планы. — Эй, тракторист, я к тебе обращаюсь, — она смотрит в упор, улыбается, хихикает. Игорь разрывается между двумя вариантами: Вариант «А»: Довериться собственному чутью и сразу переехать её катком, а потом похвастаться Серёге, как по бабам ездил. Вариант «Б»: Развлечься с ней, как и просит, поучаствовать в её конкуре, а там уже узнать, куда она заманивает водителей. Так как Серёгу он сегодня — за все свои визиты на ту сторону — ни разу не видел, выпендриваться первым вариантом было пока не перед кем, и он выбрал второй. Как конкретно всё случилось, он так и не понял, зато понял, что был прав насчёт этой дамы, ибо все криминальные личности города хоть и отмороженные, но Игоря никогда не трогали. Он тут для всех, как талисманчик — тотемное существо. При этом, никто не знает, что он проводник в другие миры — видимо чувствуют интуитивно. И даже несмотря на то, что официально город не имеет названия, вслух каждый житель, не задумываясь, величает его Катамарановском. Такой приём от путаны был непривычным для него, и конкурсы у неё скучноватые. Ожидания были получить интригу и азартные игры, а тут просто расстреляли и в канаву бросили. — Нателла Наумовна Стрельникова — уроженка Ульяновска, — доносится откуда-то с трассы продолжение репортажа, подтверждая вердикт об инородности жуткой женщины с подозрительно знакомой фамилией. Так вот ты какая, жена бандюгана. Взор постепенно окутывает слепящая белизна. Мда, давненько не приходилось попадать на ту сторону через чистилище — душу выбили, ироды, и теперь деду, как в былые времена, придется возвращать её обратно в тело. Но ничё. Прорвёмся, Натаха!

***

— Игорь Катамаранов — простой рабочий, беззащитный человек… Журналюга даже в качестве райского радио всё равно вещает будто из ада. Ещё и его биографию. Игорь стучит в заветную дверь, открывший ему старик с многозначительным выражением лица вслушивается в лепет корреспондента, там как раз уже пошли россказни о родителях-основателях города. Ох, Господь, прекрати это, — а эта эмоция читается уже в игоревых глазах. Господь же понимающе приглашает на чай — отдышаться. С закрытием дверцы бубнёж журналиста сходит на нет. — Ну, располагайся, угощайся, раз уж пришёл, а то редко ты меня в моей квартире навещаешь. Зачем пожаловал? Игорь и правда редко заходит в гости к Александру — в его комнате он просит звать его так. Это на работе он для всех — Господь, а в пределах квадратных метров своей квартиры — Саша. — Да я эт… Я не на долго… Сань, мня вернуть над — ну, как раньше, помнишь? — от души надкусив конфету и запив её почти кипятком из чайника, спрашивает на всякий случай Катамаранов — мало ли за время отдыха пенсионер забыл, как это делается. Лишь бы ничего не попутал. — Помним-помним. Чего ж не помнить. Так ты чего… Того? Рабочий немногословно разводит руками. — Вот это да-а. И как умудрился? — Некогда объснять! Дела ждут. Ну, там, в-внизу. — Ясненько-ясненько. Дела так дела. Сейчас вернём, без проблем. — Пока, Серёг. — Бывай, — махнув рукой на прощание, Сергей запивает пивком сушеного кальмара.

***

— Покойся с миром, дорогой наш… — А-а-а!!! — голова трещит почище, чем от скипидарного похмелья, будто кирпич на неё упал, а каски, как на зло, не было. — Серёга, какой щас месяц?! Где число? Блин, Серёга! — вспомнил запоздало шатающийся по лесу рабочий о том, что хотел задать приятелю пару вопросов от Рыбнадзора. Да и чёрт с ним, а он наверняка с ним — вместе рыбачили, пока контролёр делами занят, потому что оба черти, пусть и родные. Вообще, чертила часто ошивается с Богом в раю. Нет, говорит, в этом городе грешников, все жители — чёткие перцы с чёткими лицами. Игорь не всегда согласен с этим заявлением по поводу своих горожан, но в обиду их старается не давать. В конце концов, он тоже не подарок. Сатана, кстати, считает себя таким же чётким, достойным только рая, поэтому и ад решил закрыть — пусть все обращаются к Господу. Обменял котёл на мерч Фантомасов за ненадобностью данного инвентаря. Даже в печи давно не горит карающий огонь, Игорь не проверяет там жертв, забегает обычно лишь прибраться, да изредка прочистить дымоход. Возможно, последний раз там что-то горело до нашей эры, а сейчас остались одни угли, да сажа. Он бы ещё раз предпочёл в ней испачкаться и вылезти потом в одной из труб, нежели попадать туда и возвращаться обратно вот таким вот дедовским способом. Раньше ему было нормально — сравнивать было не с чем, а теперь отвык от того, что без портала время искажается так же, как у всех тех, кого он воскрешает. Конкурс в итоге всё равно остался за ним — смерть случилась не зря. Когда он очнулся в лесу, смог затаиться за деревом и высмотреть, как Стрельникова огрела Грачевича бревном, а потом, с победным выражением лица, приказала погрузить труп единственного живого источника информации в машину.

***

— В подвал его, быстро! Какой отвратительный, демонический смех у этой дуры, думает Юра, видя подземную арку перед собой, прежде чем у ворот чистилища его встречает уже попадавшийся сегодня на пути Игорь — взлохмаченный, пытающийся отдышаться, очень спешащий куда-то и с гигантским бревном в руках. — Стой, где стоишь, журналюг! Нет времени на разговоры! — с рыком цедит строитель. — С ума сойти! — репортёр оглядывается вокруг и видит, что затхлый, тёмный коридор, сковывающий душу несколькими секундами назад, превратился в совершенно открытое и ничем не огороженное пространство, — Пройдя через страшные катакомбы, ожив и убежав от всех бандитов, герой нашего города — Игорь Натальевич Катамаранов, — Грачевич делает акцент и выдерживает драматическую паузу, — Снёс все стены этого жуткого подвала и освободил похищенного журналиста из плена! — Юрин скрипучий голос, привычно вещающий в микрофон, снова бьёт по ушам потоком, который слушать совершенно не хочется, поэтому Игорь пользуется первым же его вздохом, предвещающим следующую фразу. — Подвал, значит? Видимо, сон твой будет вещим, журналюжик, ток чуть позже. Ну чего, жмурик, хотел я те воспитательную смерть устр-роить, а это другие сделали? — Катамаранов замахивается бревном, — Давно было пора. Сюда его бросайте. От игорева тона на последней фразе Юра вздрогнул, настолько сильно голос отдавал леденящими нотками тембра главаря Железных Рукавов. Что за сон такой дурацкий? Не успевает он додумать мысль, как его тело подвергается сильному удару, заставляя мучительно простонать от ноющей боли. Приходит в себя он на грязной поверхности подвального пола, пытаясь откашляться. — Живой, что ли? — а вот сейчас это точно голос главаря, и кажется, это уже не сон, — Сюда тогда его тащите, ко второму фраеру. Журналист испуганно вытаращивает глаза, думая, как бы отсюда сбежать, пока его привязывают к стулу под противный пиликающий звонок мобильного. Впрочем, пищал телефонный аппарат недолго. — Алло. Слышь, жмурик твой жив оказался, но ничего, сейчас обоих сразу и уработаем, — Юрий даже не сразу понимает, что он тут, оказывается, не единственная жертва, — Да, у меня тут два ханурика в подвале, так что скоро для твоих овчарок свеженькое мясо привезём, — бандит возвращает трубку самому молодому из банды, — Мать твоя звонила. Вот же сукин муж! — только и успевает подумать Грачевич.

***

Игорь добирается до подвала самым кратким путём — через лес. Прибыв в разыскиваемую точку, он слышит из-за стен монотонный голос Григория и надрывные вопли корреспондента: — Ну, давай, стреляй! Что ты встал? Стреляй в него, давай! Убей человека просто так! Кажется, профилактическая смерть прыти и наглости этому телевизионному жучаре не убавила — всё такой же провокатор с атрофированным чувством самосохранения и крысиными повадками. — Как скажешь. Кажись, допрыгался Юрец. Ну чё, пришла очередь воплощать его бурную фантазию в реальность! Когда рабочий оказывается за нужной стенкой помещения путём её деформации, нисколько не удивляется тому, что в лапах у «волчары» помимо журналиста ещё один «зайчик», но Инженернадзор начал свою деятельность с первого класса и работу всегда выполняет на десять разбитых очков из десяти. Да и журналюга, так уж и быть, пущай убегает. — Мужики, у вас тут чё, конкурсы? Я выиграл! Интересно было бы посмотреть на реакцию всей собравшейся компании, но Игорь слишком устал за сегодня, поэтому последующие действия и вопли беглецов его уже мало волновали — сегодняшнюю смену он отработал на максимум. А сейчас самое время пойти и поспать, желательно с мягкой рыжей грелкой под боком в виде Персика — его любимого котяры. Только найти б его сначала…