Жить или выжить

— Ты куда? — донёсся голос матери Гены из кухни. Она стояла на подоконнике, устремив свой взгляд в открытую форточку под потолком и затягивала очередную сигарету, выпуская дым в маленькое окошко. Он образовывался в маленькие разной формы тучки, часть которых любезно посредством постоянного сквозняка влетало в форточку, а вторая часть боролась до последнего. Уж так сигаретному дыму не хотелось покидать эту маленькую квартирку. Её сын продолжал упорно одевать потёртые ботинки, не обращая внимание на мать. К слову, ведра на них уже не было. Он знал, что мама опять курит, так как на кухне она только это и делает. Для Матильды нет такого понятия, что кухня создана для готовки еды, принятия там пищи и прочего. Она часто это место называет курильница. Кухня сама по себе маленькая. На ней лишь стоит когда-то белая, но теперь замасленная газовая плита, бледно-белый холодильник, стоящий на вздутом ламинате и работающий каким-то чудом уже 10 лет, пару табуретов и одинокий шкафчик, висящий между газовой плитой и холодильником. — Я с кем разговариваю? — повысила Матильда голос и резко хлопнула форточкой, — отвечай! — На улицу, — коротко ответил Гена, шнуруя второй ботинок. Мать Гены улыбнулась кривой улыбкой и выглянула из-за кухонного угла. — Деньги зарабатывать? — с насмешкой произнесла Матильда и сложила руки на груди. — Моё дело, — он немного промедлил, — надо проветриться. — Проветриться, — цокнула языком мать Гены и скрылась в зале, шлёпая разношенными тапочками. Гена наконец-то зашнуровал ботинки и вскоре оказался в подъезде. Сложив руки на груди, он стал обходить двор, прислушиваясь к скрипящему снегу. Он легко падал с неба, устилая тонким слоем все вокруг. Каждая снежинка, которая упала на землю, сразу таяла, превращалась в маленькую капельку. Кое-где шастают шумные компании, иногда пырская звонким смехом всю околицу. Не известно, где эти компании, в каком районе, на какой улице. Просто шум, просто голоса. Они создают ощущение, что эта часть забытого города жива. На то им спасибо. Гена прошёл уже почти все в их подъезде домики на детской площадке, скрипящие качели, которые раскачивает свистящий ветер, облезшие горки, но только на половину смог избавится от головной боли. – А вдруг им не понравится то, что я написал? В прошлый раз мне заплатили сущие копейки, хотя песня была, как мне кажется, лучше этой, - подумал Гена и пнул ботинком маленький камешек. Он прокатился по дорожке пару сантиметров и остановился, будто лежал там всё время. – Сколько бы я не пинал этот камешек, он рано или поздно остановится, потому что это камень. Но если я его кину в бурную реку, то он будет сам время от времени по течению воды двигаться вперёд. Легко идти к своей цели, мечте, когда плывёшь по течению. Гена остановился и посмотрел в наверх: – Какой кошмар. Так себе из меня философ. Он улыбнулся и ещё постоял у подъезда пару минут. – Но я буду бороться, - сказал Гена и открыл дверь в свою квартиру.