Вино для хорошего человека

— Наруто! — с энтузиазмом поприветствовал его отец. Он неловко и как-то чересчур быстро обнял его и отошел. Тетка стояла поодаль, наблюдая за этим. Они не виделись уже очень давно и ему бы хотелось сказать, как он соскучился, но не мог. Она не любила подобное. «Телячьи нежности» никогда не были ей по душе. Поэтому она махнула рукой, кое-как захватывая другой дорожную сумку и последовала к ним домой. Наруто мотнул головой, когда она уже уходила. Запоздалая реакция, но и она на самом деле делать этого не хотела. Он так об этом задумался, что только сейчас заметил, что с ним говорят. — Наруто, наконец-то мы познакомимся лично, — сказал он, кладя руку на плечо Наруто, — мы вроде столько лет рядом крутимся, но так и не были представлены друг другу, ни разу. Представь только, — он усмехнулся, и Наруто показалось, что он почувствовал лаванду. Саске пах в точности так, как он себе представлял. Не то чтобы он об этом задумывался. — И представлять не надо — его рука грела кожу, и Наруто готов был размякнуть на месте. Он убрал ее до того, как случилось бы непоправимое. Наруто подал руку, а Саске ее пожал. Формальности смешили Саске точно также как и Наруто. Минато посмотрел на картину перед собой и сам невольно улыбнулся. Это была правда. И хотя они были в домах друг у друга, знают всех работников винодельни и учились в одной школе, как-то так получилось, что им удавалось игнорировать друг друга. Да, Саске отсутствовал годами в их городке, да, все, чем интересовался Наруто это вином, озером и Сакурой. Однако это все еще было странно. Это как ходить по одной и той же улице годами и не знать, где у плитки выступ, а где есть скол и нужно прыгнуть, чтобы не упасть. Где при дожде собирается вода и где эту лужу можно обойти. — Мы не знали, что будет Саске, — неловкость пробрала Наруто, и он с застывшей улыбкой выдавал какой-то полный бред, — не то, чтобы… мы вообще когда-либо ждали гостей, — Наруто нес полную фигню и полностью отдавал себе в этом отчет. Как и Минато, который выгнул бровь и уставился на него застывшим взглядом, будто бы умоляя его перестать, — надо сказать кухарке, она поставит тебе тарелку, — последнее было обращено к Саске. Он развернулся, не дожидаясь какой-то реакции и прошел с оставшимся сумками тетки вглубь двора, кое как удерживая ее огромные чемоданы. Учиха не настаивал. Для Наруто это были непроходимые дебри. Все, что касалось лаванды было для него секретом, разгадать которой он не мог. Интересно, Саске тоже ловил себя на мыслях о Наруто? Так же часто? И имел возможность увидеть его первый поцелуй? Сколько раз он задумывался над тем, чем пахнет Узумаки? И ловя где-то этот запах, покрывался ли его затылок мурашками? Его поток мыслей был таким архаичным и таким живым. Как отдельный организм, он знал, чего хочет, знает, что у него будет, и знает, как этого достичь. Но внутри стояло что-то вроде предохранителя и каждый раз, когда Наруто знал, что он на грани — он отключался. Это была защита, специально выстроенная против Саске и только Саске. И он знает назначение этого механизма. Зависть приобретала все новые и новые грани по мере взросления младшего Учихи. Он был хорош в спорте (Наруто видел записи его сестры, она любила снимать его заплывы, да и к тому же он там был в плавках, как она могла это пропустить), в естественных науках (он случайно увидел электронный журнал его класса), в математике (к нему ходили многие с его друзей на дополнительные занятия, как оказалось он очень хорошо умеет объяснять), он выращивает очень вкусные персики (как-то раз его мать принесла целый таз), а еще он разбирается во всякого рода железяках, искусстве и знает все о философии 20го века. Боже, Кушина просто обожает с ним обсуждать философию. А это надо быть действительно умным, чтобы тягаться с ней и быть ей ровней. Наруто тяжело вздохнул, краем глаза наблюдая, как Саске плетется аккурат за ним. И как он поднял на него глаза, неуверенный, что могло вызвать такую реакцию. И как опустил их, вглядываясь в плитку под ногами. Как дойдя до входа едва ли не споткнулся, и как он улыбнулся, когда перед ним появилась Кушина. Да, Наруто завидовал. Он прошел вдоль все той же ребристой стены, и поставил около нее сумки. Голос тетки уже был слышен на кухне, как и звук бокалов. Наруто знал ее слишком хорошо, а поэтому понятно было ему почти сразу — до ужина она не дотянет и наверняка будучи пьяной, примет решение задремать на диване в гостиной, даже не снимая с себя верхней одежды. Топот привлек внимание, и он повернулся, наблюдая за тем, как отец уже успел подняться наверх, и отнести все свои вещи. У него было удивительно хорошее настроение, он даже насвистывал себе под нос какую-то мелодию и шел почти что припрыгивая. — Пап, ты чего такой? — решился спросить он. — А? — он уже подошел ближе, намереваясь попасть на кухню, но все же останавливаясь около сына, — Я как раз собирался рассказать вам за столом, новости хорошие. — Ну ладно, а мне ты хотя бы что-то привел? — Конечно, но я оставил это в своих вещах наверху. Мы долго выбирали, но думаю, тебе должно понравиться. Наруто выпучил глаза, не скрывая своего удивления. — Кто - мы? — переспросил Наруто, будто бы неуверенный, что все расслышал правильно. — Наруто, все потом, — отец подошел ближе, встряхивая рукой его волосы, — спешить нам некуда, — и ушел, все так же припрыгивая. Наруто видел, как он подкрался к матери и обнял ее сзади, отчего она вскочила со стула и чуть было не разбила ему нос. А после начала кричать. Армель осуждающие посмотрела, закатывая глаза, тетка рассмеялась, чуть ли не давясь вином, а Саске (как он только прокрался мимо него) вежливо улыбнулся. Эта картина почти что одарила Наруто теплом, если бы не Учиха. Он выделялся, он не вписывался. Все в нем было не так, и сам он не тот. Наруто охватило раздражение, которое он принялся подавлять, но все, что он мог с этим сделать — это сжать кулаки и ощутить жгучую боль. Лицо нахмурилось, и он поднес руку ближе, рассматривая, как очень медленно на ладошке выступает кровь. Это отрезвило, но не убрало раздражение полностью. — Наруто, принесешь тогда еще бутылочку нашего вина, — крикнула мать, поворачиваясь в его сторону, — у нас сегодня особенный гость, — она только хотела повернуться… — а! и позвони Учихам. — Хорошо, мам, — крикнул он ей в ответ, хотя ничего хорошего в этом не было. В этот раз кухарке повезло. Никаких неожиданных гостей не было. Было расставлено восемь стульев и накрыто вдвое больше тарелок. Доминик сегодня восседал в гордом одиночестве — его жена отправилась на встречу с подругой и оставила его одного на всю ночь. — Представляете, — сетовал он, наливая тетке вино и ставя бутылку на стол, присаживаясь обратно, — она забыла про суп! Его волновал луковый суп. Он его очень любил, а еще не ел ничьей кроме как своей жены. Он был расстроен, и периодически ругался на итальянском, отчего отец тихонько хихикал, будучи единственным, кто владеет этим языком кроме Доминика. — Ну подождите, она вам говорила заранее, — пыталась встрять кухарка, сидя на веранде и слушая. — О, дорогая, вы будто нашего Доминика не знаете, — мать откровенно повеселела от этой ситуации. Было трудно понять, толь она злорадствовала, толь смеялась над наивностью кухарки. Все, кроме Саске и Доминика, рассмеялись. — Мы в Лионе когда были, попробовали такой вкусный, — сказал отец, отпивая вино, — Цунаде чуть было не женилась на поваре. Цунаде (непонятно каким таким волшебным образом) смогла удержаться и не выпить бутылку сразу, а поэтому даже имела честь отужинать с ними. Ее комментарий отца рассмешил, она подняла кверху палец, строя умный вид. — К вашему сведению, повар был еще красив и явно был засранцем, — она промолчала, видимо что-то вспоминая, — как раз в моей вкусе. — А как ты поняла, какой он? — спросил Наруто, накалывая на вилку кусочек петуха. — Ну, знаете… он родом с Парижа, и носит на себе духи интензо. По моим наблюдениям, все засранцы их любят. — Когда это ты успела с ним так близко познакомиться? — отец ухмыльнулся, уставившись на тетку. Как и все за столом, впрочем. Она замялась. — Когда-когда… — пауза была неприлично долгой, а она смотрела на свои руки, не решаясь поднимать глаз, — когда ты уже ушел в номер, а я сказала, что мне нужно зайти в аптеку. Я тогда вернулась в тот ресторан и дала ему номер. — Он же засранец, — Наруто смеялся, уже не сдерживаясь. — Засранец то да, но красивый, — к последнему слогу она подняла руки и несильно потрясла их, одновременно повышая голос. — А что насчет аукциона? — поинтересовалась мать, — Как все прошло? — О! — отец отложил вилку, пытаясь быстрее дожевать, — Мы продали три ящика, представляете? Скупили все, я и бровью повести не успел. Мы быстро подписали все декларации, и сразу же отправились праздновать. А там и встретили Саске, — он улыбнулся, поворачиваясь к нему. — Где это там? — спросил его отец, на что Саске тихо прыснул, — Опять по барам ходить начал? — Пап, — попытался возразить он. Его грубоватый голос зазвучал громко; это первое что он сказал за столом, — я по ним не просто хожу, я наслаждаюсь процессом, от начала и до конца. Его отец усмехнулся, но было до сих пор неясно: он был горд, он повеселел либо же это была скрытая угроза. «У Саске это получается даже лучше» — подумалось Наруто. — Тебе нужно поменьше лакать виски и строить из себя принца на белом коне перед женщинами, а больше учиться, — ответил наконец отец, — открывая пачку сигарет, — кто будет? — Я не строю никого, — ответил Саске, игнорируя последнее предложение, — мне совершенно ни к чему их любовь и их тела, — пока он говорил, почти все кивнули на предложение закурить, кроме Наруто, Саске и Минато, отца первого, — они сами мне это предлагают. — Саске у нас такой дамский угодник, оказывается, — протянула Цунаде, уже испуская дым, ощущая, как его часть осела в ее легких, наполняя ее тело теплотой, — будь я также молода, как и он, наверняка бы тоже была влюблена. Наруто прыснул, отпивая вино с бокала и сразу же заедая сыром. Приятный островатый сливочный вкус так удачно сочетался с кисловатым вином что сдержать эмоции было трудно. — Мм, — сказал он, — мама, — она повернулась на его голос, поднимая брови, — откуда у нас этот сыр? — Твой отец привез, — ответила она, не отводя глаза, — это их местный, гордость. Как для нас наше Патримонио, — это громоздкое название — это регион, где они живут, а также и название их вина. Красное, сухое, интенсивное. Идеальная пара для зрелого коровьего сыра. — А почему Саске решил вернуться с вами? — опять подал голос старший Учиха, упуская разговоры о сырах, винах и их производным. — О, ну Саске сейчас на каникулах, — почему-то начал отвечать Минато, — ну и как-то так получилось, что мы разговорились, он сказал, что хотел бы вернуться, пожить месяц-другой. Это было спонтанно. Саске слушал, не перебивая и даже не собираясь открывать рот. Кажется, он исчерпал весь свой запас слов в день. Наруто даже нахмурился, гадая, как его отец мог такого разговорить. Хотя, если учесть, что Минато тоже не совсем многословен (когда речь идет о неблизких связях) можно было бы сделать вывод, что говорили они где-то двадцать минут, остальное время же пили, заумно молчали и периодически многострадально хмыкали. — О, вот оно как, — сказал он, совсем не удивляюсь тому, как его сын отдал всю инициативу Минато. Саске сидел так расслаблено, как только мог человек, которого при нем же обсуждают. Удивительно только, как отчужденно он держался, как держал всех (и даже отца, нет, именно отца — на расстоянии). Наверное, он пошел в свою мать. Она сказал всего одно слово «здравствуйте», а остальное время молчала и только молчала. Наруто бы на их месте было бы тревожно. В их семье — тревожно. — Саске сидел в баре с книгами, на него смотрели все девушки, — сказала Цунаде, — видимо, ум — это новый вид сексуальности. Кушина негромко засмеялась. — Всегда им был, — в ее руках была уже вторая сигарета за вечер, — а что читал, Саске? — Значение свободны воли, — ответил уже сам Саске, лениво переводя взгляд на Кушину, — Роберта Кейна. Мать выгнула бровь и наколола на вилку десерт. — Это тот либертарианец? — Да. — Интересный выбор, — она уже прожевала кусок, накалывая теперь вишню, — что думаешь насчет его трактовки? — Свободы воли? Считаю, что он прав, но отчасти. — В плане? — Мне кажется, нельзя отделять волю от человека. У человека есть свобода поступать так-то и так-то, и, если он не поступает, как хотел изначально — это его выбор. Его воля, — Саске закончил в полной тишине. Почему-то все за столом невольно заслушались. Возможно, ему стало неуютно, и именно поэтому он залпом выпил остатки вина. — И человек несет полную ответственность за действия? — спросил Наруто, отчего Саске пришлось немного повернуть голову в его сторону. — Всегда. — Даже когда его действия не были ему подвластны? — почему-то в голосе было раздражение. — Человеку всегда подвластны его действия, — звон бутылки раздался за столом. Который это уже был бокал? — Бывают ситуации, когда нет. С дулом у виска много останется у тебя твоей свободы? — Ты можешь быть убитым этой пулей и остаться при своем мнении, а можешь… ну… поддаться своей же воле и остаться живым. Чтобы ты не сделал, чтобы не сказал, это все будешь ты. — А что насчет несчастных случаев? Рефлексов? Тремора рук и ног? — Наруто не узнавал себя. Ему казалось, что он спорит ради спора, и его это злило, а еще злил сам Учиха. — Это ты, — Саске устало вздохнул, выпивая еще один бокал. Он почти шептал. Ему не хотелось об этом говорить. Ему не хотелось здесь быть. Это и многое другое читалось в взгляде, направленном на пустой бокал в его руке, и в том, как он сидел на краю. Будто бы готовый в любую секунду сорваться и убежать, но что-то его держало на месте. Край стула — вот его граница. — Наруто, довольно, — его мать положила руку на его плече, оглаживая его. Она всегда так поступала, когда чувствовала, что он заходит слишком далеко, — для спора ты выбрал не то место и не то время, у нас праздник. Наруто опустил голову, неуверенный, отчего он так вспылил. — Да, извини, мам, — он кивнул. — Принести еще бутылку? — Армель подошла к столу вовремя. — Да, пожалуйста, и еще тарталетки, — ответила мать. К ночи они выбрались на пляж. Наруто позвонил Сакуре, а она позвала Саске. Он даже этому не удивился и ни капельки не злился. Последнее он отчаянно симулировал в надежде, что, если он начнет думать, что слона в комнате нет — он пропадет. Он принес персиков. — Саске, расскажи о своей жизни в Марселе? Ты же совершенно один там, — спросила Сакура, очищая от кожуры один из них. Они сидели на камнях и ощущали дуновение ветра с воды. Сакура принесла подстилку, и они не использовали больше никаких свитеров Наруто. Саске недолго промолчал, смотря на нее так, будто бы он только сейчас ее заметил. Изучая, пристально. Было видно, как ее смущало подобное внимание. — Ну, много пьяниц, они совершенно плохи в этом деле. А еще много мигрантов, — он перевел взгляд на персик в ее руках, наблюдая, как она срезает кожицу. — Ты против мигрантов? — Не то, чтобы против, просто не считаю нужным переезжать сюда. Но это, опять же, не мое дело. Наруто хмыкнул, устремляя взгляд вперед. Куда угодно, но не на них. — Наруто, ты чего? — спросила Сакура. — Думаю над тем, что у Саске есть шанс самому построить свою жизнь, а он пытается найти там минусы. Послышалось черкание зажигалки в руках Учихи. Он закурил, а дым устремился прям в лицо Наруто. — У тебя тоже есть шанс, сейчас выискиванием минуса занимаешься исключительно ты, — он был спокоен, и смотрел на него как на ребенка, которому говорят, что нужно чистить зубы два раза в день. Наруто закрыл глаза, ощущая дым и лаванду. И морской бриз. И фужерные духи Сакуры. Это его успокаивало. — Чувствую, тебя заводит это? — спросил Саске. Этот неожиданный вопрос поставил Наруто в неудобное положение, он был в смятении. — Прости? — Наруто повернулся, ощущая на затылке взгляд Сакуры. — Тебя возбуждают споры? — он будто бы нарывался. Спрашивал, где ему дозволено быть и как дозволено ему быть. Наруто не понимал зачем. Наруто мотнул головой. — Сакура, вкусные персики? — он повернулся к ней, чувствуя, что нужно как-то сбросить это неприятное напряжение. Пытался сбросить с себя этот груз, но напоролся на очередной прокол. С губ Сакуры капал сок, а она смотрела пристально в его глаза. — Хочешь попробовать? — она улыбнулась, скидывая с себя эту напряженность, как платье не по размеру. Это было не ее, оно сидело на ней неправильно. Оно было больше, и еще на нем рвались строчки. — Хочу, — с улыбкой ответил он ей. Она откусила кусочек сама, и вцепившись в персик рукой направила его ко рту Наруто. — Это лучшее, что ты попробуешь, — послышался голос Саске за его спиной, предложение было плохо разборчиво, он шептал. Наруто откусил кусочек, слизывая сок с руки Сакуры. Он не то, чтобы хотел этого, это вышло машинально, а она не казалось, что была особо против. — Что-то в них действительно есть, — сдался Наруто, жуя тот кусочек и наблюдая, как Сакура принялась слизывать сок самостоятельно. Сакура смотрела за спину Наруто и улыбалась. Ее язык слизывал сладость, а сама она воображала, что в ее рту сейчас его член. Наруто знал это. Наруто понимал ее. Наруто тоже хотел его член в своем рту, и дело никогда не было в зависти. Боже, да Саске был идеален. Наруто был зол не потому что он хотел быть как он, а потому что он хотел его себе. И каждый раз, когда кто-то говорил о нем в школе он невольно прислушивался. И когда его родители приходили к ним на ужин и приносили его персики. И когда он смотрел на записи его заплывов. Его тело было идеально, а то, о чем он говорил оставляло после себя томящее чувство; он должен был это оспорить. Он должен сказать, что все глупость и Саске — глупый. Саске реагирует, Саске злится и Саске устает. От него получать эмоции было подобно грому среди ясного неба, хоть он и не был никогда ясным. — Наруто? — он коснулся его спины, в самом низу, Сакура бы не заметила. — Мм? — Тебе понравилось же? Нет, не понравилось. Нет, он ненавидел эти персики. И это касание. — Да.