The Red Diamond II: Once

      Микки принес её к бригаде медиков. Ему и самому не помешала бы помощь: с рассечённого виска стекала кровь, по рукаву расползалось бурое пятно… Но он оставил Брианну и метнулся к новоприбывшим силовикам.       Фельдшер быстро осмотрел её: серьёзных видимых травм не обнаружил, но посоветовал съездить в госпиталь, чтобы исключить сотрясение. Несмотря на шок, Брианна чувствовала, что совершенно не пострадала. А отнимать помощь у тех, кому она действительно нужна, из-за пары синяков…       Брианна окинула взглядом улицу: нет… это не ад. Ад — наказание. Здесь же вряд ли хоть кто-то заслужил подобное.       Медики только и успевали оттаскивать одного за другим раненых на носилках, на руках, волоком… Возле почты на тротуаре лежала женщина; рядом на коленях сидел священник, держал за руку и что-то говорил. Через пару мгновений её рука безвольно упала на брусчатку…       Микки вернулся, и уже другой фельдшер осмотрел его и обработал раны.       С каждой минутой Брианна всё отчётливее осознавала реальность произошедшего: этот теракт унёс жизни по меньшей мере десяти человек. И только чудом — не её. Той женщиной на тротуаре вполне могла быть она сама. Или мужчиной, который истёк кровью в паре метров от неё… Каждым из этих изувеченных, тяжелораненых — могла быть она.       Каждый из них — чей-то друг, муж, сын, чья-то сестра, мать, любимая. И если бы не Микки — у Аманды и Джереми не осталось бы никого в этом мире…       Микки протянул потерянный ежедневник.       — Тебе нужно в больницу, — он словно пытался понять по её внешнему виду, не упустил ли чего медик.       — Нет, всё хорошо, — Брианна уткнулась ему в плечо, стараясь не смотреть на происходящее вокруг, не расплакаться, но тщетно: слёзы просачивались, предательски капали на его рубашку. — Я хочу домой. Пожалуйста. Я прошу тебя.       Он обнял крепко, но осторожно — будто чувствовал, что всё тело сводит, что даже стоять на ногах тяжело. Несмотря на травму, отнёс на руках к служебной машине, осторожно усадил на переднее сиденье, пристегнул и сел за руль.       — Я… Чёрт, прости, — он потёр глаза пальцами, тряхнул головой и повернул ключ зажигания. — Я чуть не потерял тебя.       — Всё хорошо. Едем домой.

***

      По пути Брианна настояла, чтобы не рассказывать о случившемся детям и, само собой, Роджеру. Им — лишние страхи, а ему… ему — просто ни к чему.       И Микки справился блестяще: даже вида не подал, что случилось что-то серьёзное — свалил помятый вид и швы на потасовку в городском пабе. Брианна же предварительно скомкала испачканный кардиган, сослалась на головную боль, извинилась перед Роджером, что не может проводить, и уединилась в спальне.       С улицы доносился детский смех, голоса Микки, Роджера, раскатистый рёв мотора. Но всё это такое далёкое, мутное, приглушённое — словно под водой.       Сегодня мир перевернулся с ног на голову. Но, тем не менее, остался прежним. Эта ирония почти сродни проклятью: когда тебя разрывает, ломает, испепеляют переживания, эмоции и страхи, но рассказать о них, поделиться — не можешь.       Так уже было. Однажды. Очень давно.       Она взяла с комода одну из шкатулок и села на кровать. Какое-то мрачное спокойствие внезапно заняло место тревоги в груди. Брианна коснулась пальцами потёртой крышки и замерла, словно не могла решиться — открыть? или нет?       Крышка скрипнула. Блеснули серёжки, кольца, цепочки — милые побрякушки, украшения. Толстой иглой броши Брианна осторожно поддела и открыла донышко. Под ним по-прежнему уныло ютился невзрачный мешочек. Всё так же сиротливо желтел рядом с ним листок пергамента. Однако… сложен он не так. Точно не так!       Сердце тревожно заколотилось, а руки пробрала дрожь — кто-то открывал шкатулку. Кто-то ещё узнал, что хранит этот чёртов ящик Пандоры!       Брианна быстро проверила мешочек — всё на месте. Но развернуть рисунок так… тяжело.       …халат и рубашка пропитались влагой от его одежды, но в таких объятьях лишь сильнее ощущалось тепло его тела. От него пахло солью, смолой, ромом — запах моря, запах корабля, запах...       Прошло столько лет, столько всего. Она даже забыла то самое прошлое, казалось, стёрла из памяти ли́ца, выбросила из головы всё, что мешало бы жить в настоящем. Но по какой-то неведомой даже самой себе причине всё не могла выбросить этот рисунок. Наверное, это потому, что ничто не забыто. Ничто не стёрлось. И не выброшено — всё спрятано в закромах памяти, как этот листок пергамента в потайном донышке шкатулки. А сегодняшний день, всё привидевшееся, особенно Грэхам, — тому подтверждение.       Это не сводит с ума. Это просто тихо, безмолвно мучает разум, совесть, душу. Но к этому можно привыкнуть. С этим можно даже жить. Вот только стоит подумать, куда бы понадежнее перепрятать — если в этот раз и показалось, то другого дожидаться попросту не хочется.

***

      Ночь выдалась ужасная: дождь хлестал как из ведра, в окно постоянно ударял шквалистый ветер, а в те короткие промежутки, что удавалось уснуть, приходили то кошмары, то околесица. Всё от нервов. И от того, что рядом нет Микки — он позвонил поздно вечером, сказал, что останется в участке. После такого не удивительно.       Один плюс в ночной буре всё же имелся — утром стояла прекрасная погода, и пока были дети в школе, Брианна прогулялась пешком до автомастерской за многострадальным стареньким Остином. Там всегда можно поболтать с мистером Мэлори о всяких мелочах, новостях. Сейчас это очень кстати. Но пока старик отмывал руки от солярки и жаловался на перебои электричества, взгляд Брианны зацепился за выпуск газеты.       — Это новая? — кивнула она на номер.       — А то. Прочёл — глаза завяли, — пробухтел старик, — что ни новости, то хрень. Вчера подорвали машину в городе. Столько народу погибло.       В груди снова всё сжалось, тронуло холодком, а руки неприятно обмякли.       — Можно? — даже голос осел.       — Да забирай, — засмеялся Мэлори. — Такое только на нужник и сгодится.       Первая же статья описывала теракт: время, место, начинённый гелигнитовым зарядом автомобиль. В этот миг пульс застучал в висках — им оказался именно Форд Кортина. Парень, который впопыхах столкнулся с ней, уронил ключи с брелком именно этой модели. Совпадение ли? Нечто в подсознании противным, ядовитым голосом нашёптывало: нет.       Ответственность за взрыв взяли радикалы ирландской республиканской армии. Такое уже бывало не раз, но до недавнего времени совершенно не касалось ни Брианны, ни, слава богу, детей. Да и с Микки она попросту забыла, что такое страх, опасность. И вчера он очередной раз доказал, что всегда защитит, всегда будет рядом.       Пожалуй, пришло время определиться. Решиться. Связать с ним жизнь, а не просто ужины и пару-тройку часов в сутках. И стоит непременно рассказать ему о том парне и ключах…

***

      Вечером пошёл снег. Немного, зато рыхлый, большими хлопьями. Дети, заскучавшие по бостонским сугробам, вприпрыжку понеслись на улицу — лепить снеговиков на парапете забора: на большее снега попросту не хватало.       В этот вечер Микки не звонил непривычно долго. Брианна едва могла собраться с мыслями, дела валились из рук. То и дело поглядывала на часы, но телефон и дверной звонок упорно молчали.       Где-то в половине десятого вечера к дому подъехала незнакомая машина. Брианна выскочила в коридор и, опередив неизвестного визитёра, распахнула дверь.       — Микки? — она на секунду замешкалась, но тут же кинулась к нему на шею.       — А я уже засомневался… Ауч! — дёрнул раненым плечом, — …что ты мне рада.       — Прости. Идём, не стой на пороге.       — Бри, нет, подожди.       Его голос прозвучал неуверенно. Что, чёрт возьми, он хочет сказать? Уж не поставить ли точку в отношениях, которые ещё утром так хотел узаконить?       На машине сработали дворники. Брианна пригляделась: за рулём сидел знакомый мужчина. Кажется, сержант Ни́сон. Он чиркнул зажигалкой, и короткая вспышка на миг осветила лицо — да, это он. Но что, опять же чёрт возьми, он тут делает?       — Сейчас мне нужно по делам. Но я хочу, чтобы ты собрала к утру вещи и детей.       — Ч-что? Зачем?       — Съездим ненадолго отдохнуть.       — Но мои документы и школа…       — Я уже договорился. Пожалуйста, Бри.       Он обнял, прижав так крепко, словно боялся отпустить.       — Пожалуйста…       Ведь Нисон не просто так приехал с ним. Что-то случилось?.. Наверняка что-то, связанное с терактом. Просто Микки не может рассказать этого сейчас.       — Я буду ждать тебя.       Он поцеловал в висок, отстранился и быстро зашагал к машине.       — Всё будет хорошо, — произнесла Брианна в пустоту, поёжившись от холода. — Мэнди, Джемми!       Дети восприняли новость с дичайшим восторгом: буквально за полчаса похватали нужные вещи, затолкали в чемоданы, стащили в коридор. Потом Аманда договорилась с соседкой, чтобы та взяла на время кота: за этот венец мироздания дети переживали больше всего, а миссис Свифт — заботливая добрая старушка, неравнодушная к живности.       Микки сказал «ненадолго». Значит, поедут на выходные к семье его друга — добряка Фредди в Слайго. Или на побережье. Так или иначе нет смысла брать ворох лишних вещей. Тем не менее помимо повседневной одежды Брианна сложила в чемодан вечернее и коктейльное платье, шкатулку и итальянские туфли — они никогда не помешают. Не помешает и позвонить, наконец, в Бостон, пока разница во времени позволяет застать риэлтора на рабочем месте.       Брианна спустила чемодан в коридор и нашла в комоде ежедневник, где записан номер телефона. Один звонок, и животрепещущий вопрос решился на удивление быстро — необходимости лететь для продления аренды нет. Камень с плеч. Однако появилось какое-то непонятное предчувствие — долгой и трудной дороги. И это не о поездке отдохнуть.       Брианна погасила внизу свет и как заправский партизан пробралась на кухню. «Зарево» холодильника и предательски звякнувшая бутылка Джемесона на мгновение нарушили покой уснувшего дома.       Стакан. Виски. Глоток.       Всё будет хорошо. Всё пройдёт. Всегда всё проходит. Даже самое трудное. И потом обязательно становится на свои места.       Брианна устало вгляделась в темень за окном: на улице медленно закружились белые хлопья снега.       — …всё будет хорошо.

***

      Всё утро Брианна проторчала за книгой. Обед, вместо которого детям пришлось наспех нажарить тостов, — перед телевизором. Микки опаздывал. И только в районе трёх в гостинную радостно влетела Аманда, сообщив, что он приехал.       Но оказалось, поездка — не уикенд у коллеги и не совсем побережье. Одним словом — сюрприз.       По сравнению со вчерашней встречей Микки был спокоен, но всё равно казался напряжённым. Наверное, стоит скорее рассказать ему о произошедшем. Не при детях, конечно же, — пусть хотя бы уснут. Однако Джереми и Аманда, как назло, притихли на заднем сиденье, уткнувшись в одну книгу на двоих.       — Её нельзя читать по очереди? — обернулась Брианна.       — Конечно нет, — Джемми подмигнул, усмехнувшись. — слишком интересно.       — Вот как? Что же это за шедевр?       — Йейтс, — подала голос Аманда, повернув книгу обложкой с названием «Кельтские сумерки».       И ближайшие пару часов оба не проронили ни слова — даже не поинтересовались, куда едут. Как, впрочем, и сама Брианна: рядом с Микки она наконец успокоилась и задремала. Только на границе Тимора и Белтербета ненадолго проснулась; машину остановил патруль с проверкой документов, но это заняло не больше пяти минут. И её снова сморил сон.

***

      К вечеру добрались до хостела «Black Bull» где-то в пригороде Лимерика. На улице темнело, надвигались тяжёлые дождевые тучи.       Несмотря на то, что большую часть пути проспали, Аманда и Джереми с радостью побежали в номер, оставив шмотки в машине. Но тащить их за собой в самом деле нет необходимости: утром снова в дорогу.       А Микки до сих пор не проронил ни слова о конечном пункте поездки. Это странно: уроженцы Северной Ирландии редко без особой надобности едут на юг. Тем более, он ни разу не говорил о знакомых или друзьях в Республике. Вообще странно, что несмотря на консервативность ирландского общества он связался ней — с женщиной, бывшей в браке, с двумя детьми, да ещё и католичкой. Микки — большая ходячая странность. Но его нельзя не любить.       Он открыл багажник и переложил туда вещи с заднего сиденья.       — Ну надо же, — засмеялся он, повертев в руках книгой, которую читали дети. — Так и знал, что дело не чисто, — отогнул суперобложку, под ней позолотой блеснули буквы «Р. Л. Стивенсон».       — Дай сюда, — нахмурилась Брианна, потянувшись за книгой.       — Хэй, успокойся, — Микки швырнул книгу назад, перехватил Брианну и обнял. — Если им понравилось, они теперь где угодно это найдут. И потом, нормальная книга. Интересная. Знаешь как я в детстве тащился от пиратов?       Она сама удивилась, как сумела так ловко и быстро — словно рыба в ручье — выскользнуть из его рук.       — Ты обиделась? Бри! Да постой же…       Продолжать разговор на взводе — не очень хорошая идея. Подождёт, ничего не случится. Лучше так, чем сгоряча наговорить лишнего: эта привычка уже не раз в жизни до добра не доводила. Даже в мелочах.       Прохладный душ быстро помог прийти в себя и расслабиться.       В окно стучали мелкие капли, дети спали как суслики, и в этом тесном дешёвом номерке было так уютно, что невольно захотелось остаться подольше. Вот только Микки почему-то нет. Брианна накинула поверх пижамы клетчатый плед и вышла на улицу.       Он сидел в машине и курил. Пробежав под дождём, она юркнула к нему на переднее сиденье. От взгляда не укрылось, как Микки наспех засунул под своё сиденье какой-то конверт, но сейчас не это важно.       — Прости, зря я так сказал. Я буду внимательнее относиться…       — Не начинай.       — Ты обиделась.       — Нет, я не…       — Знаю, из меня вряд ли получится идеальный отец, но никто не будет любить их так, как я. И тебя тоже.       Последнее жёлтое окно хостела погасло. Брианна положила бумаги на панель и придвинулась ближе. Даже сквозь шум ливня она слышала, как бьётся сердце Микки.       Поцелуй — всё вокруг исчезает, тает в темноте. Всё, кроме его прикосновений, ласк, проникновений.

***

      Дверной замок тихонько щёлкнул и Аманда присела в постели. Выждав ещё с минуту, она поелозила под подушкой, достала карманный фонарик, включила и юркнула под одеяло к Джереми.       — Доставай, — шепнула она, толкнув его в бок.       — Я забыл её в машине.       Фонарик погас. Силуэт сестры зловеще и молча чернел на фоне серо-синего окна, точно привидение. Джереми даже успел мысленно ужаснуться такой схожести, но она, наконец разочарованно вздохнула.       — Растяпа.       — Прости.       Аманда вылезла и поплелась к себе.       — Мы ведь тоже можем найти сокровища. Отыщем какую-нибудь старую карту, — неожиданно подал он голос.       Фонарик мгновенно осветил его лицо как на допросе.       — Знаешь, где? — её глаза азартно блеснули.       — Пока нет. Но непременно узнаю, — усмехнулся он.