The Red Diamond II: Once

Кто сбился с прямой дороги,

того вернуть на неё можно

только окольным путём.

Марк Фабий Квинтилиан

      — …и цепочки не хватает.       Она не представляет, насколько смешная, когда злится. Не страшная, не суровая — смешная, как львёнок, который только-только учится охотиться. Хотя у мамы тоже ни разу не выходил грозный взгляд. А уж тем более голос. Женщины… — они созданы, чтобы заботиться, а не сражаться.       Но не стоило выводить её из себя. Игра закончится, в его кошельке нехило прибавится, мамины цацки вернутся на место, а вот обида Мэнди — останется. Хватит с неё на сегодня приколов.       Она повернула к валунам. Того и гляди, навернётся снова и сломает шею.       — Эй, Шерлок! — окликнул её Джемми и, когда Мэнди обернулась, поднял руку, покручивая пальцами серёжку.       — Ах ты!..       Мэнди подлетела и толкнула так, что от удара о камень лёгкие больно тряхнуло. Но даже в ярости она оставалась смешным белобрысым львёнком.       — Цепочка тоже у тебя? — Мэнди сверлила его взглядом исподлобья, хотя понятно же — успокоилась сразу.       — Нет, её не брал.       Она отступила на шаг, а вот странное чувство в груди — нет. Перед глазами всё поплыло, воздуха не хватало, как бы глубоко ни дышал. Колики волной пробежалась от пяток к коленям и ноги стали ватными.       Кажется, что-то было в тех камнях. Но тогда вроде показалось… А Мэнди, может, найдёт…       — Ищи… — только и успел произнести он; слова как будто застряли в горле.       Слух резануло то самое жужжание, всё вокруг почернело. Камень за спиной растворился; не на что опереться — как в болоте, в трясине. Порыв ветра… Тяжесть в руках и ногах…       Удар. В груди спёрло больнее, чем в первый раз. В глазах всё ещё темно, но, вроде, что-то начало проглядываться.       — Мэнди…       Горло словно песком облепило, высушило. Джемми прокашлялся, потёр глаза, напряжённо всмотрелся в темень: те же камни, та же поляна, тот же берег реки и огоньки в отдалении. До слуха донёсся лязг кирки о каменистую землю — Мэнди решила управиться сама?       — Можно было бы и подождать…       Джемми обошёл менгир и резко остановился: у валунов возились двое мужчин в странных тёмных балахонах. Лунный свет падал на их осунувшиеся лица — незнакомцы, в свою очередь, замерли, уставившись на него.       — Мэнди?.. — Джемми огляделся по сторонам, но нигде в обозримой близости сестры не заметил.       — Неа, — просипел один. — Плакса-Эд?       — Н-нет…       Рядом с ними Джемми заметил мешок. Большой, но всё же не настолько, чтобы в нём поместилась десятилетняя девчонка. Похоже, эти двое пытаются что-то спрятать в этих валунах. Или… что-то забрать оттуда?       Наверное, Мэнди услышала их, испугалась и спряталась. Конечно! Сидит где-нибудь… И ящичек, поди, прихватила. …трясётся в потёмках.       Незнакомцы продолжали неподвижно таращиться. И что-то подсказывало, что ничего хорошего от них ждать не придётся. Надо найти сестру и убраться отсюда. Чёрт с ними с сокровищами — можно закопать и поближе к ферме, где с пацанами ещё не лазили…       — Ладно, я пойду, — шмыгнул носом Джемми и натянуто улыбнулся.       — Иди-иди, — кивнул второй.       Но только Джемми отвернулся и шагнул в сторону, как резкий тупой удар сзади в голову свалил с ног — он рухнул и тут же рассёк скулу об один из каменных обломков. Тут же кто-то налетел сверху, заткнул рот вонючей тряпкой и скрутил верёвкой руки за спиной.       — Какого хрена? — послышался сиплый голос.       — Чё?       — Какого хрена ты его грохнул?       — Э-э-э… Да он жив!.. Наверно. Ишь вон, кряхтит чё-т там.       — Придурок!       Первый перекатил Джемми на спину и, грубо схватив за подбородок, развернул к себе лицо.       — Не, точно не Эд-дурачок. Тот чернявый.       Второй присел рядом и отёр кровь на скуле рукавом.       — А кто тогда?       — Хрен его знает. Бродяга. Кидай в телегу, потом разберёмся. Нельзя, чтоб он настучал.       Они ухватили Джемми, оттащили за кусты и швырнули в телегу, словно мешок картошки. Он снова ударился тем же местом — лицо снова обожгло и уже новая горячая струйка крови потекла в ухо вместе со слезами.       — Bon voyage (счастливого пути, франц.), — просипел один и укрыл телегу чем-то провонявшим сыростью и костром.       Опять темнота и тишина, которую нарушало посапывание лошади. Или двух. К смраду сверху добавился запах конского дерьма, алкоголя, сигарет и чего-то похожего на… петарды?       Чёрт, Мэнди… Где ты, глупая? Где спряталась? Они же тебя не нашли? Ведь не нашли, или ты тоже лежала бы тут.       Покров дёрнулся, впустив свежий воздух, и что-то ещё плюхнулось в телегу; сиплый снова осмотрел Джемми.       — Да не, точно не отсюда. Поехали. Скинем по дороге, так надёжнее: и мы затеряемся, и он не сразу до своих доберётся.       Любые попытки высвободить руки приводили лишь к тому, что верёвки сильнее натирали кожу. И только когда стало реально невыносимо, Джемми оставил эту затею.       Голова гудела, щёку жгло — даже шмыгнуть носом или кашлянуть больно.       Телега затряслась, послышался размеренный стук копыт. В бочонке рядом с головой заплескалось — точно выпивка. Что-то глухо ударялось о стенки телеги, поскрипывали ящики и колёса.       …Мэнди… Где же ты, Мэнди?.. Ищи…

***

      Как долго он провалялся без сознания, непонятно; телегу всё ещё потряхивало, однако сквозь щели пробивался свет. Ветер только слышался снаружи, но в телегу не проникал. Хотя и без него холодно так, что зуб на зуб не попадал. Ещё и плечо ныло. Руки ниже запястий Джемми перестал чувствовать уже давно, даже верёвки не ощущались. Зато голова — и особенно скула — болела ужасно, даже немного мутило. Пожалуй, впервые в жизни он подумал, что лучше б не приходил в себя вообще. Хоть волком вой.       Послышались невнятные голоса, и телега остановилась. Покрывало рвануло в сторону, и яркий свет на мгновения ослепил — Джемми даже не понял, кто и как вытащил его. Но радоваться рано: развязать его никто так и не сподобился. Говнюки как появились — чёрт знает откуда, так и исчезли — чёрт знает куда, а его бросили его на краю дороги посреди холмов. Только и слышно, как стеганули лошадь да умчались в мгновение ока.       Лежать на холодной влажной земле оказалось ещё хуже, чем болтаться в телеге. Пусть тут ни обо что не бился, да и дышалось легче, но околеть, как бездомная псина, — так себе перспектива.       Перевернулся на другой бок, попробовал освободить руки, но только снова завыл от адской боли — кажется, кожа на них стёрлась в кровь.       Ничего… Главное добраться до фермы и рассказать всё Микки — этим уродам не жить, уж точно! Хорошо, что дорога раскатанная — значит, тут часто ездят и скоро кто-нибудь остановится и поможет…       Не успел он закончить мысль, как неподалеку раздался цокот копыт. Лошади? Из-за ближайшего бугра показались несколько человек верхом. Но по мере их приближения Джемми замечал, что одеты они как-то… странно. Все в красном. Когда между ними осталось несколько футов, он с удивлением отметил, что это — военные мундиры. Старинные, солдатские. Как в учебниках. С чего местные так вырядились?       Едва всадники заметили его, один поднял руку вверх — очевидно, что-то скомандовал другим. Все сбавили ход и остановились напротив.       — Эй, — надменно обратился к Джемми самый молодой в форме офицера. — Чего расселся?       Вместо ответа Джемми вяло промычал и кивнул себе за спину.       — Кто-нибудь, помогите уже ему, — манерно закатил глаза главный. — Живее!       Один из сопровождавших спрыгнул с коня, подошёл и достал здоровенный нож — совсем не похожий на бутафорский. Клинок с лёгкостью перерезал верёвки, незнакомец поднял Джемми за шкирку, вытащил изо рта кляп и, грубо развернув его голову к себе, брезгливо ухмыльнулся:       — Кто это тебя так?       — Не знаю, — Джемми сдвинул рукава с запястий; кожа на них и правда стёрлась до крови. — То есть, не видел.       — Откуда ты? — снова заговорил первый. — Почему шляешься?       — Да это не бродяга, — не дал ответить освободивший его мужчина и зачем-то влез своими лапищами в рот.       — Да какого чёрта?! — Джемми врезал ему по руке, отшатнувшись в сторону, но тут же поскользнулся в глинистой луже и упал. — Мне нужно на ферму, я тут сдохну сейчас… А вам бы только трепаться!..       Всадники почему-то захохотали, а их главный одарил его хлёстким холодным взглядом.       — Сэр, это не бродяга, — повторил второй, помог встать и осмотрел запястье. — Ручки-то побелее ваших.       — Как зовут?       — Джемми…       — Где твои родители?       — Мой… папа — Рурк. Майкл. Он…       Кто-то тихонько присвистнул.       — В седло его. И молитесь, чтоб он доехал живым, — скомандовал первый.       Солдат усадил его к одному из молодых и, как только сам оседлал коня, все тронулись.       В седле болтало чуть меньше, чем в телеге. Но вот душок почти тот же: от этого парня прямо таки пёрло по́том, сигаретами и… порохом? Вдобавок не меньше несло от самой лошади.       Голова кружилась невероятно. То и дело Джемми мотыляло из стороны в сторону. Несколько раз он едва не упал, но парень, с которым он ехал, вовремя придерживал.       Тут что-то не так…       Между помутнениями доносились обрывки странных разговоров. Эти люди вообще говорили странно: не как Микки или его дядя. А ещё у из них на ремнях висели длинные мушкеты… Сабли…       — Эй, — потряс его за плечо всадник, и Джемми очнулся, — приехали.       За время в дороге разбитая скула отекла, и оттого левый глаз почти ничего не видел. Зато правый видел отлично. Джемми осмотрелся и понял, что это не ферма дяди Оскара и даже не Ардгрум. Дома вокруг невзрачные, с маленькими окнами, но далеко не деревенские; по грязным переулкам колесили телеги и повозки. Даже пара карет мелькнула. Где-то вдалеке темнели несколько угловатых башен какого-то строения.       Люди вокруг тоже выглядели странно: женщины и даже девчонки — в длинных юбках, чепчиках, шалях… Мужчины — в треуголках, допотопных… как их там?.. сюртуках? И в гольфах. Прямо под стать этим ряженым солдатам — тоже как со старых картин.       Джемми коротко усмехнулся. Ну теперь всё ясно: тут снимают кино! Всегда хотелось посмотреть, как это делают. Конечно, только не в таком вот виде…       Парень спрыгнул с коня и помог слезть. Затем достал кожаную флягу, отхлебнул сам и протянул Джемми. Но после первого же глотка он закашлялся; едкое пойло брызнуло из носа, и Джемми чуть не выронил флягу.       — Что это?!       — Виски… — растерялся тот.       Дурак наверное. Ещё бы закурить дал! Но другие даже внимания на это не обратили. «Холёный командир» что-то рявкнул, и парень повёл Джемми под руку в небольшой двухэтажный дом на другой стороне улицы. Однако внутри почему-то встретили не организаторы, а точно такие же актёры в мундирах, белых париках и… гольфах.       — Доложите господину судье Рурку, что мы нашли его сына по дороге из Данмануэя.       Вместо того, чтобы выполнить просьбу, дед, выряженный, как волнистый попугай, посмотрел на Джемми, как на кусок дерьма, и надменно протянул:       — Вы в своём уме, капитан?       — Что вы себе позволяете?       — Судья Рурк, его супруга и оба сына — мистер Генри и мистер Алистер — отправились на заутреню с полчаса назад.       Стоять становилось всё труднее: голова по-прежнему кружилась, а рядом не видно даже какой-нибудь табуретки. Взгляд туманило, всё потемнело. Джемми пошатнулся, но стоявший позади человек удержал его за плечи.       — А это тогда кто? — раздражённо кивнул капитан. — Он сказал, его отец сэр Майкл Рурк.       — Вы будете таскать сюда каждого проходимца, который скажет, что он — сын судьи?       Их голоса отдалялись, затихали, а лица смазывались. Теперь перед глазами лишь тусклые красно-серые пятна.       — Сэр, он на ногах не стоит, — послышалось за спиной.       — А ты стоишь?!       — Да, сэр…       — Тогда ноги в руки… — всё куда-то провалилось на миг, заглохло, — …и выброси его… — опять яркий свет, холодный порыв ветра, звонкий лай, — …к чёртовой матери в какую-нибудь канаву!..       Сыро. Холодно. Мокрый собачий нос ткнул шею, зловонное дыхание животного ударило в нос. На лицо закапал дождь.       — Эй…       Кто-то пнул в бок, но даже простонать сил нет.       — Туфли мои!.. — завизжал кто-то рядом; ноги дёрнуло, и снова всё погрузилось во мрак.