The Red Diamond II: Once

      Мрак постепенно рассеялся; мелкие искры метнулись ввысь и застыли. Звёзды.       Как это хорошо — просто лежать и смотреть на них. Только очень уж холодно: ноги оледенели и пальцы рук еле сгибались. Осознание действительности вскоре растормошило, и Аманда буквально подскочила, но едва устояла на ногах: непривычно свежий воздух ударил в голову.       Немного погодя она тревожно осмотрелась. То же место — луг недалеко от берега реки, те же камни — чернеющие глыбы, тот же ящ… Ящичек пуст. Совершенно. Как и карман — серёжка пропала. А ещё нигде в обозримой близости по-прежнему нет Джереми. Исчезла даже яма, которую он так ловко раскопал киркой, — будто у подножия этого менгира вообще никогда ничего не раскапывали.       Слёзы побежали по щекам. Мама будет в ярости. Что сказать ей? Что они… больше так не будут? А больше и не надо! Куда делись драгоценности? Даже соврать толком нечего! Ох, Джемми! Чтоб тебя!.. Чтоб!.. Но лучше уж признаться сразу.       Аманда сунула под мышку пустой ящичек и быстро зашагала назад.       А Джемми — он… он… Так не поступают! И это не смешно!       Она топала по долине меж холмов, рыдая и перебирая в голове слова, какие лучше сказать маме. А потом и варианты, как проучить брата. Но в итоге всё смешалось в такую кашу, что Аманда начала путаться. И, кажется, не только в мыслях…       Тропинка, что якобы вела к дому, сейчас пролегала как будто… совсем… не там. Аманда заметила, что идёт гораздо выше по холму, — тут они с Джемми точно не проходили. И дело не в ночи: к темноте глаза привыкли ещё на том лугу. А это… — это действительно не та дорожка. Но распутья или другой тропинки точно не было. Точнее некуда.       Она покрутилась по сторонам и, не заметив никакого иного варианта, решила продолжить путь. Должна же куда-то да привести эта тропа. Но время шло, а огни Ардгрума всё не появлялись. Несколько раз даже приходилось останавливаться, чтобы посидеть и отдохнуть. От усталости начинали ныть коленки и пятки, вспотела спина и страшно хотелось пить. Силы уже на исходе, но надо идти дальше. И вот слева на горизонте посветлело небо — неужели рассвет?! Быть того не может!              Аманда вновь присела на камень и отдышалась. Вокруг по-прежнему ничего, что напомнило бы местность. От обиды и злости она швырнула ящичек о каменистую землю, и тот с треском разлетелся на кусочки. Толку переть с собой рухлядь, если внутри всё равно ничего нет?              В этот момент послышался еле уловимый крик петуха. Ардгрум! Кажется, это за южным холмом!       Но с его вершины открылся совершенно другой вид. Точнее, на другое место. Далеко впереди раскинулась небольшая деревня, русло незнакомой реки. Вокруг — зелёные луга. И больше ничего на много миль вокруг. Стоит спросить у местных, куда идти или, может, кто-нибудь пожалеет и подвезёт на машине.       Вскоре Аманда вышла на дорогу. Разбитую, всю в ухабах, но всё же двухколейку, а не на какую-то там недотропинку. Чуть позже со стороны деревни навстречу выехала телега, запряжённая лошадью. Такого чуда Аманда не встречала, наверное, никогда: лошади на ферме дяди Оскара — это одно. Но и там, и в других местах телеги давно сменили машины.       А тут ещё и мужчина, правивший лошадью, как будто собрался на какой-нибудь костюмированный праздник. Иначе почему он одет в старинную одежду? Хотя, если сейчас празднуют Имболк, то, возможно, в этих краях бывают какие-нибудь представления?       Незнакомец заметил её и притормозил прямо напротив. Окинул недоуменным взглядом, огляделся по сторонам и спросил:       — Ты откуда здесь?       — Я… я не могу найти дорогу, — вдруг растерялась Аманда. — Я из Ардгрума.       — Эко же тебя лихо завернуло, — почесался он и снова оглядел окрестности. — Эх, как знал, что крюк сделаю. Но садись уж. А то невесть что в дороге-то случиться может.       Аманда радостно полезла в телегу. От пузатых бочонков шёл рыбный запах — малоприятный, но всё же аппетитный. Судя по времени, завтрак Аманда давно «прогуляла», и пустой желудок об этом тут же напомнил.       Незнакомец тронул лошадь, и телега затряслась по дороге.       — Давно плутаешь-то? — спросил он, не оборачиваясь.       — С вечера, — призналась Аманда, и щёки мгновенно покраснели, только вспомнила мамину улыбку — как же стыдно!       — Во те на. В сумке хлеб, — кивнул он в правый угол, — поешь-ка ты, что ли.       Аманда заметила рядом большую кожаную сумку. Внутри в тряпичной салфетке действительно оказалась большая голова ещё тёплого ароматного хлеба. Странно: не в пакете и не в контейнере. Хотя незнакомец и сам одет непривычно. И говорил хоть и с ирландским акцентом, но всё равно чудно. А хлеб очень вкусный.       — Что старик Уиллан? Всё держит свиней? — через некоторое время спросил мужчина.       — Я не из этих мест, — пожала плечами Аманда. — мы приехали к дяде О'Брайану в гости.       Он обернулся, снова удивлённо посмотрел и спросил:       — Это как же?       — «Как» что?       — Старик О'Брайан со своей старухой уехал в Корк. Давно уж. Или врут?       — Ну конечно врут! — засмеялась Аманда. — Вчера ужинали в его доме.       — Вот люди… Никому доверья нет. Песни можешь?       В самом деле, почему бы не спеть? Отсутствие радио не омрачит дороги, когда любишь музыку.       — In the town where I was born lived a man who sailed to sea. And he told us of his life in the land of submarines (В городке, где я родился, жил человек, который плавал по морям. И он рассказал нам о своей жизни в стране подводных лодок), — начала она. — So we sailed up to the sun till we found the sea of green. And we lived beneath the waves in our yellow submarine (Мы ходили под парусом до самого солнца, пока не нашли зелёное море. Мы жили под волнами в нашей жёлтой подводной лодке)…       Странно, но он прежде не слышал ни одной из песен, что она пела. Зато очень хвалил — называл чудными, даже подпевал. Пытался по крайней мере.       Солнце вовсю палило над головой когда показались знакомые холмы, зазмеилась дорога. Только отчего-то незнакомец поехал не по шоссе. Видимо, эта проселочная двухколейка, которая в точности повторяла его, здесь специально для лошадей, чтоб их не пугали машины?       — Вон уж и деревня, — кивнул мужчина в сторону долины, и Аманда подскочила к нему, всматриваясь вперёд.       Тут что-то не так. Он, наверное, перепутал. Или?.. Нет же: вроде, место то самое… Но другие дома… участки…       — Это Ардгрум? — голос задрожал: то ли от страха, что вот-вот влетит от мамы, то ли от того, что это место какое-то… не такое.       — А что ж ещё?       Всё странно. Всё очень странно. И с каждой минутой тревога только больше нарастала — это действительно не та деревня!       Как будто кто-то заколдовал это место: оставил природу точно такой, как вчера, а людей и их дома — как сто или даже двести лет назад. Женщины и даже маленькие девочки носили очень длинные юбки и чепчики. А мужчины — сюртуки, смешные короткие штаны, гольфы и грубые угловатые ботинки. И никаких газонов перед домами, никаких цветных калиточек, скамеечек и клумб — только собачьи будки, грубые деревянные изгороди с каменными столбами да домашняя птица лениво топталась у дороги.       Наконец мужчина остановил телегу напротив какого-то захудалого домишки, спрыгнул, подошёл к двери и постучал. Незнакомая молодая женщина в сером платье и засаленном переднике открыла дверь и смерила его непонимающим взглядом.       — Привёз чудо ваше, — улыбнулся он ей.       Та настороженно глянула на Аманду и замотала головой:       — Но это не моё.       Ледяной ком застрял в горле — ни пикнуть, ни продохнуть. Аманда сидела неподвижно, словно приросла к бочонку, и лишь хлопала глазами.       — Вот же… О'Брайан, надо полагать?       — Нет, О`Коннолли. О'Брайан схоронил жену в семьдесят шестом, да сын забрал его в Корк. Дом теперь наш, — женщина отвечала уверенно, складно, а потом добавила чуть суетливее: — У меня и купчая от того года есть!       — Да мне-то на что?..       Мужчина вернулся к телеге и, окинув хмурым взглядом Аманду, спросил:       — А точно Ардгрум?       От его сурового вида по спине холодок пронёсся; слёзы снова покатились по щекам.       — Да! — закивала она. — Через две улицы на той стороне был наш дом!       — Да сроду там никто не жил. И домов нету никаких, — вмешалась женщина. — Это напутали вы.       — Камни там есть! — подскочила Аманда на месте. — Как идти к реке! Кру́гом стоят, огромные…       — Есть такие. Да только ж всё одно: нету тут О'Брайанов.       Мимо проехала ещё одна телега, гружёная колотым песчаником. Правил ею так же странно одетый старичок. Он увидел женщину, остановился, пожелал всем доброго дня и спросил, не случилось ли чего, на что та быстро протараторила, что приезжие обознались.       — О'Брайан! — оживился он. — Знавал-знавал. Так года ж… этак… три, а, да нет же — четыре! точно четыре — летом тысяча семьсот семьдесят шестого схоронил он старуху. А там и сам занемог. То его сын и забрал.       Аманда вздрогнула; то, что сказал этот человек, невозможно — такого не бывает! Но они же… все они — их одежда, их дома, даже говор — как будто правда из прошлых лет. Женщина ушла, старичок проехал дальше, а Аманда и незнакомец остались стоять посреди дороги.       — Какой… год? — сквозь слёзы тихо спросила она. — …сейчас какой?       — Тысяча семьсот восьмидесятый. Февраль месяц.       Как будто лавиной накрыло. Это всё не взаправду!.. Но этот человек настоящий. Рыбные бочонки настоящие. Конь настоящий. Перекладина телеги настоящая — Аманда ковырнула ногтём трещинку, и палец тут же больно пронзила заноза.       — Тебя звать-то как, малец? — мужчина взял её руку, развернул ладонь, а потом всмотрелся в лицо.       Малец? Мальчик что-ли? Принял за мальчишку?.. Аманда опустила взгляд на свои вельветовые штаны и ботинки.       — Джереми, — почти прошептала она. — Фрэйзер.       — А я Джилрой. Есть кто ещё-то знакомый тут?       — Никого…       — До Корка путь не близкий. Да и не надо мне туда. А вот Меллан-кузнец собирался намедни. С ним доберёшься. Пока ж назад поедем — у нас с женой до тех пор останешься.