The Red Diamond II: Once

      Уже который день в дороге, которая деревня — а по-прежнему ни следа Джемми и Аманды. Лишь в само́м Ардгруме одна женщина припомнила мужчину с мальчиком, искавших О'Брайанов. И, судя по её скудному описанию, то был не мальчик — то была Аманда. Но откуда приехали те двое и куда держали путь — неизвестно. Женщина упомянула лишь, что местный О'Брайан давно уехал в Корк.       Недалеко от деревни повстречались кочующие торговцы, которых Брианна поначалу приняла за бродячих артистов-цыган. Но сами они назвались пэйви — путешественники, которые шли с побережья с несколькими обозами и лошадьми и продавали попутно в деревнях всякую всячину. Уж ни об этих ли людях говорил дядя Оскар?       За плату — золотое кольцо Роджера — они согласились взять мистера Смита в попутчики. Так и передвигаться быстрее, да и выспрашивать у людей о потерявшихся детях проще. Но с каждой остановкой отчаянье Брианны всё росло: больше никто и нигде не видел ни потерявшегося мальчика, ни девочки.       Обозы остановились на ночлег в небольшой долине меж холмов. Кто-то сказал, что неподалеку есть ещё одна деревня — Адригол, кажется. Совсем маленькая, но с хорошим кузнецом. Она станет последним местом, где торговцы остановятся по дороге в Гленгаррифф. К сожалению, предчувствия наполняли грудь не самые хорошие.       С рассветом обозы тронулись в путь, а спустя несколько часов показалась небольшая деревня. И каково же было удивление Брианны, когда первая же женщина, которая пришла к повозке за мазью для овец, рассказала, что у них жил мальчик…       — Джемми, — сухо бросила она, складывая горшочки в корзину. — Белобрысый неумеха — совсем не смыслил в хозяйстве. Точно с луны свалился. Говорил, мол, приехал с семьёй к О… О`Брайанам. Да они уже уехали давно. Блаженный, не иначе.       — Где он сейчас? — Брианна неожиданно для себя вцепилась ей в руку, но, поймав её испуганный взгляд, отпустила.       — Знамо где… Мэллан — кузнец — отвёз в Корк. Благо, старикашка передал пять шиллингов за беспокойство.       Как раз повели лошадей на подков, и Брианна ринулась следом. Навстречу вышел угрюмый старик, взглянул на лошадей и кивнул, когда пэйви назвали цену — три кисета отборного табака. Мужчины отлучились, помощник кузнеца начал раздувать горнило с заготовками, а старик взялся расчищать копыто первого жеребца.       — Мне сказали, здесь жила… жил мальчик, — осторожно начала она, приблизившись.       Тот поднял взлохмаченную голову и оглядел Брианну.       — Был такой. Отвёз в Корк.       — Кто забрал его там? Вам ведь кто-то заплатил?       Но тот не отвечал, будто не слышал — продолжал скрести копыто ножом. Брианна достала из сумки штык и нарочито повертела у кузнеца перед носом. С этого, видимо, и надо было начинать: Мэллан оторвался от дела и едва не выхватил нож из рук Брианны.       — Ты что ли… — на миг повернулся он на неё, продолжая разглядывать лезвие, — брат его? Он говорил, будто ищет кого. Брата вроде.       — Да. Это я. Ну, так что?       — Хороша работа. А ножны-то, из чего же?.. — он царапнул клинком пластик. — Дивно, дивно. Не знаю даже, что и сказать.       — Забери себе и скажи, как есть.       Кузнец усмехнулся, сунул штык в кожаный передник и тяжело вздохнул.       — Сказали везти к О`Брайанам. Ну к О`Брайанам — так к О`Брайанам. Кто так представился — тому и передал. У рынка дело было. А там я на ночлег уехал.       Больше он не проронил ни слова. Только как-то настороженно поглядывал на неё.       — И на том спасибо, — натянуто улыбнулась Брианна и только собралась уйти, как кузнец окликнул:       — А этот? — его взгляд зацепился за второй штык-нож, торчавший из сумки. — Продаёшь ведь?       — Пять шиллингов.       — Да ты обурел!       Она пожала плечами и развернулась. Но, видимо, жадному старику до того понравился редкий диковинный клинок, что упускать своего он не хотел:       — Да пропади ты! Пять так пять, — прокряхтел Мэллан.       Наверное, впервые за всё время Брианна вспомнила Микки добрым словом — а то бы и выторговать нечем было. Хотя если подумать, то и не пришлось бы выторговывать, не будь он!.. Плевать. Всё. Кончено.

***

      Из Гленгарриффа пришлось добираться самой: пешком, на попутках — дорога до Корка заняла несколько дней. И за всё это время не нашлось никого, кто бы слышал о Джемми и Мэнди. Но самое страшное оказалось в Корке. Почти сразу же Брианна узнала, что Оливер О`Брайан — повешен за убийство, его отец — давно похоронен, а жена — то ли наложила на себя руки, то ли бежала в колонии, а кто-то и вовсе видел её в уличных проститутках. И, к своему стыду, Брианна всей душой молила Небо, чтобы правдой оказалось последнее. Долорес О`Брайан была её последней тонкой ниточкой, что могла привести хотя бы к кому-то из детей.       Время убегало стремительно, а Долорес так никто и не встречал: ни на улицах, ни в подворотнях, ни в кабаках, трактирах, тавернах, ни даже в борделях. Словно её и не существовало никогда. Должно быть, Всевышний глух к молитвам…       От пяти шиллингов уже почти ничего не осталось. Конечно, ещё оставалось, что можно очень хорошо продать. А за время тщетных поисков даже стало известно где. Но одно дело — продать штыки кузнецу, который сейчас наверняка из кожи вон лез, лишь бы повторить такое. И совсем другое — заявиться в трактир и продать там оружие. О продаже бесценных камней, оставшихся нетронутыми после перехода, речи вовсе не шло. Быть может, они — единственный шанс для Джемми и Аманды вернуться назад. А сама… Ей такое не впервой — найдётся выход.       В сгущавшихся за окном сумерках раздавались пьяные крики матросни, шум дождя и стук колёс о мощёную дорогу — даже в такую погоду в районе порта неспокойно. Работяги, солдаты и прочий люд разбредались по ближайшим забегаловкам, отчего везде становилось кучнее к великой радости хозяев.       Пожалуй, только Брианна сидела понурившись в холле трактира над кружкой стаута¹. Ещё пара ночей — и придётся ёжиться на улице. Либо надо пойти против совести сейчас… Порог переступил здоровенный вышибала, а за ним, видимо, тот, кто мог решить проблемы в одночасье.       Мужчина в добротном алом сюртуке стряхнул вымокшую треуголку, даже не оглядевшись по сторонам, пихнул её и сюртук первому попавшемуся мальчишке, и прошёл за амбалом к пустующему, кажется, неспроста, дальнему столу. Мгновение — обслуга тотчас поднесла им кружки, какую-то закуску и небольшую книгу. Надо полагать, гроссбух.       Подойти сейчас? Или подождать? Нет… Смысл ждать?       Брианна бросила монеты за стаут, поправила ремень сумки на плече, поднялась, но тут толпа за ближайшим столом ринулась с воем — несколько пьянчуг рухнули на пол, сцепившись, будто мартовские коты. Остальные оживлённо загалдели: одни поносили дебоширов, другие подначивали, раздался грохот кружек о столы и звон монет — не иначе как ставки делали.       Хозяина же вся эта заварушка, очевидно, позабавила: он рассмеялся, что-то сказал хмурому амбалу, хлопнув по плечу, потом раскурил трубку и вернулся к книге.       Только Брианна решилась пройти дальше, как один кутила в чёрном жакардовом жилете протиснулся сквозь эту толпу и принялся разнимать драчунов под возмущённые возгласы. И присмотревшись Брианна заметила на полу в натоптанной грязи кровавые разводы и осколки бутылки. Один из парней заметно ослаб, и его с лёгкостью удалось вытащить: по его вымазанным штанам и рубашке растекалось алое пятно. Галдёж моментально затих, только чей-то присвист пронёсся над перешёптываниями.       — На стол, живо! — прокричал разнимавший; несколько человек, включая недавнего соперника, сбросили всё со стола и взвалили на него раненого.       Мужчина в жилете не успел осмотреть его: кто-то дёрнул торчавший в окровавленных лоскутах осколок — парень дёрнулся с криком.       — Нет! — машинально крикнула Брианна. Но никто даже не обернулся на неё, а пятно под рубашкой стало расползаться быстрее.       — Да какого ж хрена?! — тот, что в жилете, оттолкнул горе-помощника и разорвал окровавленную материю. — Скорее, кто-нибудь, сюда!       Брианна подбежала к нему, бросила под стол сумку.       — Что мне делать?       — Держать, сэр! — джентльмен выхватил у остолбеневшей напротив прислуги льняное полотенце, и прижал им рану. — А вы, господа, держите его, — кивнул он другим. — Кто-нибудь, бумагу! Пошлите к аптекарю!       Упустить возможности поглазеть на такое пропойцы не могли. Только «доктор» — как кто-то назвал мужчину в жилете, — отошёл, все столпились вокруг запыхавшегося собутыльника. А Брианна краем глаза уловила, как хозяин заведения не раздумывая вырвал заднюю страницу гроссбуха.       Замёрзшие руки сводило дрожью. Брианна невольно вспомнила этот холодок, пробежавший вдоль позвоночника, эти рваные вздохи распластанного перед ней человека, этот маковый цвет горячей склеивающей пальцы крови.       Атиа тогда не умерла. Всё было правильно. А теперь здесь человек, который… доктор… Значит, этот тоже не умрёт…       Парень изо всех сил вцепился в лапищу косматого громилы, а тот что-то шутливо ему рассказывал, шепелявя в седеющий ус, — отвлекал. Тут же в памяти пронеслась другая рука — упавшая из ладони священника на усыпанный обломками тротуар.       Там было много медиков, препаратов… Но не многих спасли. Совсем не многих. Просто кому-то повезло. Повезёт ли сейчас этому?       То ли время как назло замедлилось, то ли это Бриана в панике гнала мысли вперёд происходящего, но все вокруг будто нарочно медлили, будто издевались! Девчонка с новой ветошью, казалось, еле волочила ноги; любопытные пропойцы никак не могли расступиться перед ней… Единственная польза от них — своей суетой они занимали стонущего парня. Чёртов доктор вовсе удрал куда-то в подсобные помещения, а мальчишка с запиской аптекарю только-только хлопнул входной дверью.       Пот струйками сбегал со лба по вискам, щекам, затекал в глаза, отчего их начинало щипать, — вдобавок к этому потекли и слёзы. Брианна аккуратно и неспеша сменила удерживавшую руку и отёрла другой лицо.       — Вы неоценимы, мистер?.. — услышала она голос рядом.       Доктор осторожно убрал её руку и сменил ветошь.       — Смит, — почти шёпотом, стараясь говорить ниже, ответила Брианна. — Ерунда.       — Бывали на войне?       — Нет, сэр. Моя… мой отец был. Он хирург.       Он спросил что-то ещё, но тут раненый дёрнулся и вскрикнул — всё внимание вновь перешло на него. Кто-то нашёл рукоять черпака, чтобы сунуть ему в зубы; кто-то предлагал вырубить несчастного хотя бы на полчаса, на что доктор, разумеется, резко возразил. Тут появилась знойная красотка, чей короткий суровый окрик тут же разогнал половину толпы, и передала маленький тёмный пузырёк — очевидно, опий или что-то наподобие. Доктор снова попросил помочь — чем именно, Брианна толком не поняла, но интуитивно придержала уже напитавшиеся кровью тряпки, пока тот вливал что-то в парня.       В проклятом кабаке стало так душно, что опьянеть можно просто постояв здесь пару минут — достаточно лишь подышать полной грудью. Постепенно всё вокруг мутнело, сливалось… И только еле уловимый, почти призрачный голос среди этого балагана кольнул, оживляя:       — …девочка, Аманда…       — Аманда, — вяло прошептала Брианна, но голос повторился совсем рядом, громче — реальный голос! — и она обернулась: — Джемми! __________________________________ 1 Стаут (англ. stout) — тёмный элевый сорт пива, приготовленный с использованием жжёного солода, получаемого путём прожарки ячменного зерна, с добавлением карамельного солода. Первоначально варился в Ирландии как разновидность портера.