The Red Diamond II: Once

      Сколько ему задолжал старьёвщик, мистер Хью Уорнер не сказал. В тот же вечер пришёл посыльный с ворохом шмотья, половина из которого не просто странная — а бабская! Аманда, может, и напялила бы такое с радостью, но все эти цветочки и узорчики на жилетках… Парни бы сдохли со смеху, будь они здесь. Да и от многих тряпок нехило пованивало. Пока Джемми тупо пялился на них, мистер Уорнер равнодушно поковырялся в мешке, нашёл самые простые ботинки и сюртук, и отправил посыльного со всем добром назад. И почему-то не потрудился ни узнать цену, ни посчитать остаток долга.       Как выяснилось, в долгу у господина цирюльника ходили чуть ли ни каждой твари по паре: старьёвщик, секретарь суда, мясник, прачка, несколько торговцев с рынка, сюрвейер порта — полгорода. В разговорах с ними мистер Уорнер невзначай упоминал о потерявшейся девочке по имени Аманда, но никто так ничего и не слышал.       Возвращать долги мистер Уорнер никого не торопил — что странно. Будто вовсе забывал или плевать хотел кто и сколько ему должен. Чутьё же подсказывало, что дело тут отнюдь не в христианской добродетели: очень уж он оказался падок на женское внимание. Не проходило и дня, чтобы к нему не заявилась с жалобами какая-нибудь девица или дама. И, как истинный медик, красоткам он не отказывал — даже закрывал аптеку в особых случаях.       Не нужно много мозгов, чтобы догадаться, зачем: в школе парни постарше постоянно об этом трепались. Из услышанного Джемми вынес, что девушек привлекает манера общения, красивая внешность, сила. Или всё вместе. Если посмотреть на Микки, то так и есть: он умный, сильный, и мама наверняка считает его красивым. Но что до мистера Уорнера… Он болтал с «пациентками» о всякой чуши — а они заливались краской; он не умел даже толком улыбаться — а они таяли как снежный комок на солнце; он просто трогал их где-нибудь — и Джемми уходил подмести в кладовой, на кухне или помыть склянки для всяких мазей.       Как и сейчас: приехала дочка какого-то чиновника с недомоганиями. В этот раз занять себя Джемми оказалось нечем; он взял с прилавка один из рецептурных справочников и вышел на задний двор. Пристроился возле курятника на один из бочонков, сложенных у пристенка, и неторопливо пролистал заметки. Уже через несколько страниц он раззевался. Лучше подремать тут, чем переться назад в самый неподходящий момент, но этот бочонок слишком мал, как ни корячься. А вот если снять пару верхних, то на них можно с горем пополам пристроиться.       Джемми воткнул справочник под крышу и осторожно снял бочонок. За ним в стене скрывалась перекладина — дверная, надо думать.       Про это место мистер Уорнер сказал только, что бочки для хозяйственных нужд. А вот какие ещё нужды, интересно, надо прятать за ними? Джемми оживлённо принялся растаскивать всё по сторонам. В пристенке оказалась небольшая дверь. Не запертая. Джемми немного помешкал, но всё же открыл её. Пахну́ло холодным воздухом и чем-то резким, точно травяной настой. Тёмный узкий ход вёл вниз. Соваться туда наощупь без толку, поэтому Джемми метнулся в дом, пробрался в кладовую за фонарём, зажёг его и под приглушённые стоны из холла прошмыгнул назад.       Просторное подвальное помещение походило на винный погреб: на дубовых стеллажах вдоль стен лежали запылённые бутыли, похожие на те, что стояли в кладовой. Но господин цирюльник совсем не похож на чуткого ценителя вин. Джемми осторожно снял с одной из полок небольшую бутылку: на маленькой узкой этикетке красовалась полуразмытая надпись карандашом «liquor balsamicus 1701». Прозрачная жидкость за тёмным стеклом слишком уж вязкая для вина — словно клей. Да и навряд ли в месте, где хранят ценные напитки, будет настолько холодно, что буквально пар изо рта идёт.       Чуть поодаль от входа стояли большие лохани со льдом. Но привлекли не они, а три продолговатых громоздких стола, укрытых белыми полотнищами. Джемми откинул с ближайшего уголок, поднёс свет, но тут же в ужасе отпрянул, чуть не выронив фонарь, — в огромном деревянном ящике засыпанный кусками льда лежал труп женщины.       Сердце застучало так, что казалось, сейчас пойдёт горлом и вылетит наружу. Тут же начало подташнивать, а со лба скатилась капелька холодного пота. Джемми отошёл отдышаться и с опаской огляделся по сторонам. Собравшись с духом, снова шагнул к ящику.       В памяти всплыли фотографии из дел, которые читал у Микки в участке, отчёты о вскрытиях. Эту женщину кто-то убил: на груди и животе несколько отверстий — будто кто-то всаживал в неё нож. В одном из дел Джемми видел похожее: такие раны стали причиной смерти от кровопотери и повреждения жизненно важных органов. Огромный грубый шов — от низа живота и до солнечного сплетения — её уже вскрывали. А вот чересчур впалый живот говорил о том, что, кажется, не всё содержимое вернули на место…       В лоханях рядом Джемми увидел присыпанные льдом органы: кишечник, возможно, печень, почки, даже лёгкие — всё очищено и аккуратно разложено. Снова затошнило, но в этот раз Джемми довольно быстро сумел сдержаться. На стеллажах блеснули большие стеклянные колбы, и Джемми подошёл ближе. Внутри в странной жидкости плавали внутренние органы разных размеров и состояний: маленькие, аномально крупные, повреждённые, разделённые…       Не удивительно, что мистер Уорнер умолчал об этом месте…       — Заблудился? — прозвучал его голос прямо за спиной, и Джемми вздрогнул.       Он вошёл так незаметно, что паника разгорелась вновь. Взгляд цирюльника в этой полутьме казался зловещим.       — Да нет, я… Дверь… нашёл, — буркнул Джемми не отводя глаз и только шагнул в сторону выхода, как мистер Уорнер вцепился ему в плечо стальной хваткой.       — Стоять.       …или он не анатом? Что, если всё это — не научный интерес, а его увлечение? Он — маньяк?! Тогда это полная… В этот миг Джемми впервые в жизни схватился за сердце.       — Ты не поправил саван, — цирюльник кивнул на труп женщины.       — Что?.. — одними губами пролепетал Джемми.       — Тех накрыл, накрой и эту.       — Я… их не накрывал. Я их не видел.       Мистер Уорнер зажёг ещё один фонарь и с азартом спросил:       — Показать?

***

      Интерес Джемми к анатомии мистер Уорнер воспринял, можно сказать, радостно. Расстроило его только то, что состав жидкости, которой один нидерландский анатом Рюйш наполнял изъятые органы, Джемми не знал. Этот человек унёс свой секрет в могилу, а над разгадкой безуспешно бились все, кто только мог, уже более полувека. В числе этих людей оказались и несколько молодых медиков: изредка под покровом ночи они посещали винный погреб. Во имя научного интереса. А мистер Уорнер имел с этого неплохой доход: господа щедро оплачивали возможность заниматься столь опасным ремеслом под его крышей.       Не скупились на монету и несколько не внушавших доверия амбалов. Они приволакивали сюда свежеубиенных со злачных мест города — лишь бы их хозяева не имели с этого проблем. Как сказал мистер Уорнер, «разбираться, кто придушил уличную проститутку или пырнул ножом пропойцу, всё равно никто не будет. Так пусть хоть после смерти они достойно послужат науке». Теперь ясно, почему он не спешил припоминать долги.       Очередной вечер. За окном темень, а промокший насквозь Джемми еле волочил ноги, по возвращению с очередных тщетных поисков Аманды. У самого порога его перехватил мистер Уорнер с крайне озадаченным видом. Он словно чего-то опасался; заперев дверь, достал из кармана передника небольшую флягу, глотнул, оглядел Джемми и только потом заговорил:       — Снова ничего? — В ответ Джемми только разочарованно покачал головой. — Мда, — он снова отпил и зачем-то протянул флягу ему. — Выпей.       Что внутри — догадаться не трудно. Возле дома судьи Джемми уже раз хлебнул подобное, и ему это не понравилось. И мистер Уорнер в курсе, но всё равно почему-то предлагает выпить.       — Зачем?       — Да просто выпей, — раздраженно процедил тот. — Вот пристал!       В конце концов… Мерзкое пойло пошло не в то горло, и Джемми закашлялся.       — Ну-ну, будет… А теперь идём, — и, не дожидаясь, пока Джемми переведёт дух, мистер Уорнер потащил его за собой на задний двор.       Из открытой двери в погреб проникал свет и слышались голоса. Говняное предчувствие… Зачем?.. зачем он спросил? зачем заставил выпить?..       Возле одного из дальних ящиков склонились над телом некоторые друзья мистера Уорнера. Они обернулись, как только мистер Уорнер и Джемми вошли, и быстро накрыли труп полотном.       Джемми невольно застыл на месте.       — Эй, — мистер Уорнер подошёл почти вплотную и крепко сжал его руку, — никто, кроме тебя, не знает её. Ты должен посмотреть. Я буду рядом.       Голос его звучал расплывчато, далеко. Ступни почти не чувствовали пол, и каждый шаг давался с трудом, точно отсидел ноги.       Один из мужчин отогнул край полотна, укрывавшего голову трупа.       Джемми застыл. Мистер Уорнер крепко держал за плечи; его холодные даже сквозь рубашку пальцы почти до боли сжимали, хищно впивались в тело.       — Это… — Джемми отвернулся от трупа и отключился.       К реальности вернули болезненные шлепки по щекам.       — Джемми? Слышишь? — Уорнер держал его голову на своём колене и чуть потряхивал.       — Да, — тихо выдавил он.       — Это Аманда?       Он приподнялся, опираясь на протянутую руку, и снова приблизился к ящику со льдом.       Девочка. Лет десяти или около того. Худая, светловолосая, с неестественно бледным перепачканным лицом, с впалыми щеками. Синюшные губы искорёжены гримасой — наверное, она умерла как-то… вниз лицом и окоченела в таком виде, пока её не нашли.       — Нет. Это не она, — повернулся Джейми к Уорнеру.       — Славно. Хотя что-то ты не особо рад.       Джемми снова повернулся к телу и взглянул на сбитые колтунами лохмы.       — Смерть не повод радоваться. От чего она умерла?       — Да Бог свидетель, что от голода, — отозвался один анатом. — Кожа да кости.       От упоминания Проведения Джемми покоробило: навряд ли Богу в радость смотреть на человеческие зверства, какими бы испытаниями их не выставляли святоши. И навряд ли девчонка заслужила такую смерть.       — Бог тут точно ни причём.       — Эвона как, — усмехнулся мистер Уорнер. — Давно ли ты, сударь, атеист?       — С тех пор, как погиб хомяк, — съехидничал Джемми и, заметив вопросительный взгляд, пояснил: — Он бежал по книжной полке и его придавила Библия.       Белобрысый анатом расхохотался в голос, всплеснул руками и воскликнул:       — Так это же аксиома, друг мой! Бог дал, Бог взял!       Шах и мат, блин. Или, как говорил пастор в Дерри, «О времена, о нравы!» — против такого не попрёшь.       — Благо, не тиф, — буркнул самый старый. — Будем надеяться, бло́кшивы¹ вовремя отвели на карантин подальше от порта.       — Тиф? — переспросил мистер Уорнер. — На плавучих тюрьмах?       — Увы. Уже на четырёх проклятых корытах. Но муниципалитет быстро принял меры. Хотя как по мне, так лучше бы садиться на корабли арматоров да рвать когти подальше отсюда. Не ровен час, в городе начнётся то же самое. Да и окрестные тюрьмы уже кишат сбродом…       Джемми молча укрыл голову девчонки и сел на свободный табурет. Новость эта явно встревожила собравшихся. Но делать какие-то выводы или вносить предложения никто не торопился.       — На днях в порт прибыли несколько арматоров из Кардиффа. Они погрузят товар и отправятся в Бостон. На суда набирают хирургов. Это шанс. Особенно для тебя, Брайан, — старик взглянул на мистера Уорнера с… сочувствием?       Но тот лишь коротко вздохнул, оглядел коллег и направился к выходу.       — Подумаю, — еле слышно бросил он, и дверь тихонько скрипнула.       Что-то здесь не так. Джемми метнулся за ним и догнал возле курятника.       — Мистер Уорнер, Брайан! — Тот остановился и обернулся. — Ты… ты хочешь… уехать в Бостон?       Заморосил дождь. Но Уорнер даже не двинулся с места и виновато взглянул Джемми в глаза.       — Я говорил, это не моя аптека. Я лишь… ненужный племянник, — ухмыльнулся он, — пятая нога бездомной собаки. Хотя отчего же бездомной? Вот моя будка, — Уорнер с презрением кивнул в сторону дома. — Чего мне здесь ждать? Работать за похлёбку и радость ублажать капризных дамочек?       — Но Аманда?.. Если вы уедете, как я…       — Её нет, Джемми. Очнись.       Дождь хлынул сильнее, выстукивая по бочкам на манер барабанной дроби перед расстрелом. Этот звук вызывал отчаянье.       — Сколько ты здесь? А? И никто не видел её. Её нет в этом городе. А может, и на этом свете нет. Не знаю, как там в ваше время, была бы у неё надежда на людскую милость или нет. Но внизу ты видел девчонку, которая умерла от голода. В этом, блядь, городе. Чёрт знает, что ещё ей довелось испытать за такую короткую жизнь.       Его мокрые чёрные волосы падали на бледное лицо, придавая до того мрачный вид, что от его слов становилось ещё гаже. Но глубоко внутри Джемми чувствовал, что он прав.       — Может и так, конечно. Может, она где-то далеко и жива. Здорова даже, сыта. Но если мы с тобой сдохнем от тифа, ты уже никогда не отыщешь её.       Дождь заливал глаза. Джемми стоял, потупив взор в вонючую растоптанную лужу.       — Идём, — Уорнер протянул руку. — Поможешь собраться. Нечего тут причиндалы морозить.       Едва они вошли, как кто-то начал молотить в дверь аптеки.       — Кого там несёт? — пробухтел мистер Уорнер и отправился открывать.       На пороге вымокший насквозь мальчишка сунул ему бумажку. Мистер Уорнер впустил его, а сам, матерясь вполголоса, принялся рыскать по ближайшему стеллажу.       Паренёк не похож на посыльного от состоятельных господ: в обносках, огромных стоптанных ботинках, сутуловатый — такой скорее сошёл бы за уличного карманника. Если ещё не был им. Мистер Уорнер кинулся собирать указанное. Так резво он ещё никогда не собирал заказы — какого чёрта?..       — Откуда это? — Джемми всмотрелся в резкие каракули карандашом.       — Из борделя через пару улиц.       — Там тоже особый должник?       — Там особый должник я. Благодаря мистеру Макриву я могу не закрывать аптеку на замок, потому как ни один таракан не сунется сюда без его ведома.       Что-то новенькое. Хоть какое-то разнообразие.       — Сколько там унций фитолакки²? — спросил Уорнер, не оборачиваясь, — будто знал, что он уже сунул нос в список.       Джемми поднёс листок к горящей лампе и сощурился.       — Шесть… Аманда?..       — Бог мой, снова ты за старое, — Уорнер подошёл к прилавку и выдернул из его рук листок.       — Шесть унций, — оторопело повторил Джемми, не сводя взгляда с листка.       Не обратной стороне мистер Уорнер увидел рисунок: сидящего на турецкий манер негра с маленькой гитарой.       — Надеюсь, это не Аманда? — обеспокоено посмотрел он на Джемми.       — Это она. Это её рисунок. Это бродяга из Бостона. Он учил её играть в техасский холдем. — Джемми метнулся к мальчишке. — Где ты взял этот листок?       От такого напора тот буквально оторопел, но всё же выдал дрожащими губёшками:       — Т-там, в «Красном корнишоне» мистера Макрива… В борделе.       — В борделе?       — В трактире при борделе…       Перед глазами помутнело. Не может быть! Она всё это время была здесь, в этом городе, всего через пару улиц! Но… Бордель! Что она там делала? Что с ней случилось?       Нахлынувшая радость моментально уступила страху: Джемми прекрасно знал, что означало это слово, и уж тем более мог представить, что там делали женщины.       Мистер Уорнер быстро уложил всё из перечня в саквояж, вцепился Джемми в руку и потащил за собой.       Дождь, лужи, закоулки — каруселью неслись перед глазами. Пьяный ор, песни, слепящий после уличной темени свет. Пахну́ло теплом, дымом, по́том и перегаром. На одном из столов трактира лежал мужик; вокруг него собралась толпа. Тощий рыжий парень держал окровавленные тряпки на его животе, пока старая карга, матеря собравшихся на чём свет стоит, отмывала багровые разводы и грязь с пола.       Это ведь здесь… Мальчишка сказал, Аманда здесь.       От волнения заложило уши. Джемми растерянно бродил между столов, выспрашивая о сестре, но в ответ либо смеялись, либо несли неразборчивую чушь.       — …девочка, лет десяти-двенадцати на вид, — уже теряя надежду, повторял он, — Аманда…       Мимо пробежал мужчина в необычно хорошей для этого места одежде и остановился у стола с мужиком.       — …Аманда…       Рыжий парень обернулся — и земля чуть не ушла из-под ног.       — Джемми!       Мама. ________________________________________ 1 Бло́кшивы — бло́кшив (нем. Blockschiff) или бло́кшип (англ. blockship) — обычно старое переоборудованное (разоруженное и разоснащённое) судно, оставленное у берега или в гавани и используемое в качестве склада, жилья (в том числе как плавучая казарма или тюрьма) или для размещения различных служб.       Корпус блокшивов сохраняет плавучесть, но уже непригоден для морских переходов и/или сражений. В качестве блокшива могут использоваться корабли самых разных классов, за исключением самых малых судов. 2 Фитолакка — сильнодействующая лекарственная трава. Помогает справляться с самыми разными недугами — от легкой простуды до онкологии. Работает как антибиотик, обезболивает, снимает воспаления, заживляет, успокаивает нервы, стимулирует иммунитет, сражается с паразитами и помогает при других заболеваниях.