The Red Diamond II: Once

      — Я… Аманда, — почти прошептала она и, опершись о его крепкую руку, поднялась.       — Чудно. Но будешь Джемми. Идём.       Он развернулся и зашагал по улице мимо кабака.       — Куда? — жалобно спросила Аманда и заменила следом.       — В «Красный корнишон». В мой бордель.       Бор… что?..       Аманда резко остановилась.       Это ведь… что-то нехорошее. Иначе мама не просила бы Микки не говорить при них с Джемми слов, среди которых промелькнуло и это. Но наверное, там, в этом… борделе, не хуже, чем у Джилроя?..       Через пару улиц они остановились на набережной у какого-то большого дома, похожего на тот, откуда появился Джейк. Только само здание побольше, а на втором этаже в нескольких оконцах горел красный свет. Стало ещё неспокойнее. Место напомнило фильмы про злодеев: вокруг темно, изнутри доносятся неприятные голоса, мерзкий хохот, грохот, воняет. Но Джейк прошёл за угол, где почти слился темнотой переулка.       — Чё встала? — окликнул Джейк.       Аманда просеменила вперёд прямо по лужам и грязи; насквозь промокшие ботинки хлюпали, казалось, на всю улицу.       Джейк постучал. Как он только различил в такой темени куда? Узкая полоска оранжевого света пролилась из приоткрытой двери на его лицо.       — Да это я, блин! — гаркнул он, и дверь тут же открылась.       Стало действительно жутко: в проходе показался громила. На голову, если не на две, выше Микки, сутулый, с исполосованным шрамами лицом, от взгляда на которое моментально подкашивались ноги — настоящий Ларч¹.       Джейк обернулся; наверное, почувствовал, что Аманда впала в ступор. Потом глянул на этого монстра, пошлёпал его по щеке и бросил:       — Да улыбнись ты! С твоего рыла уже вон ядер в штаны навалили.       Лучше бы он не просил его об этом…       Как только Аманда переступила порог, огромная лапища громилы захлопнула за ней дверь, и он сел на крохотную скамейку рядом, будто сторожевой пёс.       Узкий коридор привёл в просторное помещение с таким же приглушённым светом. На диванах сидели хохочущие женщины в пёстрых платьях, накрашенная, чуть ли не как «Сахарный череп», старуха, пара мужчин в красных мундирах и сутулый человек непонятного возраста в синем сюртуке…       — Добрый вечер, господа! — кивнул им Джейк. — А раз вы тут, он иным не будет.       Мужчины ответили ему, а тот — непонятный — только поднял бокал и недовольно отвёл взгляд. Старуха что-то шепнула ему на ухо, слащаво улыбнулась и подбежала к Джейку.       — Господин Бульони хочет Пеппи, — зашептала она. — Другие девочки его не устраивают.       — Она только час назад уползла спать после трёх офицеров, — поморщился Джейк. — Предложи Лиззи. Сделай скидку.       Старуха хохотнула и замахала непонятно откуда взявшимся веером.       — Уже. Но нет.       — Хлёбаный Бульони, — процедил Джейк сквозь зубы и заулыбался мужчине в сюртуке. — Ладно. Тогда буди толстушку и вломи этому макароннику двойную цену. А ты, — повернулся он к Аманде, — за мной.       — А это ещё что? — удивилась она, взглянув на Аманду.       — Аманда. Для других — Джемми. Будет «принеси-подай».       Старуха хмыкнула, равнодушно пожала костлявыми плечами и продефилировала к господину в синем. А Джейк направился в другой тёмный коридор.       Зачем сюда по ночам приходят люди? И зачем будить какую-то толстушку, если пришёл этот… как его там?.. Он не мог подождать до утра?!       — С завтрашнего дня будешь таскать прачкам стирку. Народ не любит, когда постели грязные, — не оборачиваясь говорил он. — Да и девчонки тоже. Вздумаешь подворовывать — пальцы повыламываю, а не дойдёт сразу — отправлю раков кормить.       Джейк открыл дверь. Эта комната тоже окутана полумраком, но… уютным. Тёплым. Даже при таком освещении удалось рассмотреть красивые стулья, небольшую кушетку с позолоченными подлокотниками, столик с красивым горящим подсвечником и женщину. Она стояла у зеркала в громоздкой раме и расчёсывала волны чёрных локонов. Очень красивых локонов. Очень красивая женщина.       — Ты не сказал, что будешь поздно, — смерила она Джейка холодным взглядом.       — Моя дорогая, — начал он, медленно шагая к ней, — неотложные дела застали врасплох. Но я всей душой моего сердца скучал по твоим глазам на лице, по твоему голосу изо рта…       Он подошел сзади, обнял её за талию, но женщина выскользнула из его рук и тут же заметила застывшую у порога Аманду.       — Это ещё что?       — Кто.       — Я не слепая. Что этот «кто» здесь делает?       Джейк почесал затылок, вздохнул, и, озадаченно взглянув на Аманду, ответил:       — Это Джемми. Вернее, Аманда, но…       — Что?! Ты снова украл ребёнка?!       — Чего? Нахер оно мне сдалось? Нет. Я её купил.       Снова… украл?       Надо думать, Джейк — не очень хороший человек. И ещё непонятно, лучше ли эта женщина.       — Ты… Да тебя же повесят как собаку! Чья это дочь? Секретаря суда? Какого-нибудь коменданта? Кто на этот раз тебе дорогу перешёл?       — Да она в говне на улице валялась! И захлопнись, уши кровят от твоего визга!       — На пощёчину нарываешься?       — Да хоть на поносину, только уймись!       Сейчас они напоминали животных, готовых вцепиться друг другу в глотки и порвать на тютельки. Хорошим эта перепалка явно не кончится.       — Я, — робко нарушила Аманда напряжённую тишину, — не дочь г-генерала. Я потерялась. И потеряла брата.       Джейк мгновенно заулыбался во весь рот, словно эти слова с него все грехи смыли. Но женщина лишь сурово глянула на него, замахнувшись гребешком. Затем велела Аманде подойти, рассмотрела её пальцы, ладони, попросила открыть рот. Наверное, она тут врач?       — И что нам с тобой делать? — задумчиво спросила женщина.       — А, — махнул рукой Джейк, — я уже всё объяснил ей. Будет на побегушках. А подрастёт, можно и в дело пустить.       — В какое дело? — смутилась Аманда.       — Как все — спать с клиентами. Девчонки тебя потом научат, скажут, чё как. Не переживай: посмотришь там, тут, а потом, глядишь, от мужиков отбоя не будет. Пеппи вон раз по пять за день обскакивает. Золотая девочка!       Ледяной ком застыл в горле. Это точно что-то очень, очень и очень плохое.       — Да умолкни уже, — закатила глаза женщина. — Аманда, верно?       — Будет Джемми — нехрен пока светиться, — буркнул Джейк.       Женщина смерила его леденящим взглядом, и он тут же принялся разглядывать её гребешок.       — Я Кэтрин, — улыбнулась она. — Не пугайся, тебе здесь понравится. Я не кусаюсь…       — …если не попросить.       — Джейк тоже. Пока ты здесь, никто тебя пальцем не тронет — если будешь слушаться.       Аманда еле сдерживала слёзы. Эта Кэтрин, при всей миловидности, совсем не внушала доверия. Она как злобная училка, которая приветливо улыбалась перед тем, как испортить оценку каверзным вопросом. А этот… волчара вообще обещал выломать пальцы. Даже руки задрожали.       — Гляди-ка, какая ты грязная. Давай отмоем тебя. Хочешь есть?       Страх словно жил в этом доме. Словно невидимый призрак, он смотрит за каждым шагом из тёмного угла, из щели шкафа, дышит в спину тонким сквозняком.       Кэтрин не сделала ничего плохого: она повела Аманду отмыться, всучила огромную чистую рубашку до самых пят, отвела на кухню поесть. Больше она ничего не рассказывала. Только что старуху в пёстром платье зовут мадам Твист, и её надо слушаться; громилу у дверей — мистер Фунтик, и ему надо жаловаться если что-то не так; а девочки познакомятся с ней утром, и с ними надо дружить. Про Джейка она не сказала вообще ни слова. Затем отвела в комнатку на втором этаже, где стояли несколько узких коек. На них уже кто-то спал. Кэтрин уложила Аманду на свободную и ушла.       Наверное, это самый приятный момент за последнее время: тут не пахло овечьим навозом, не сквозило из каждой щели — мягко и уютно. Даже ор из соседнего трактира не помешал расслабиться и погрузиться в сон.

***

      Разбудило Аманду не наступление утра, а ощущение пристального наблюдения, перешёптываний прямо за спиной. Аманда обернулась: несколько девушек сидели на койке напротив и вовсю пялились.       — Ты кто? — спросила рыжая.       — Аманда, — она растерянно оглядела собравшихся и быстро добавила: — Но Джейк сказал, что я Джемми.       Девушки расхохотались.       — Хорошенькая, — протянула тощая, похожая на Малефисенту из мультика. — Я — Лиззи, это — Дженифер, — кивнула она на рыжую, потом на блондинку: — это Кэролайн…       — А я Сьюлин, — перебила кучерявая простушка в красном платье. — Есть ещё Пеппи, Долорес и Мими. Но Пеппи спит, Долорес — с капитаном Ригзби, а Мими ушла в аптеку.       — А где девочки, с которыми надо дружить?       Они заливисто расхохотались, отпуская странные шутки.       — Думаю, это про нас, — ответила Лиззи, — других не намечается. Это Джейк сказал, что с нами надо дружить?       — Кэтрин.       — Как это мило.       На пороге показалась мадам Твист. Девушки тут же отпрянули от Аманды и выстроились в ряд.       — Лиззи, пришёл мистер Кернер… Комперн… Иисус всемогущий!       — Камбербэтч, — подсказала та.       — Вперёд, — старуха махнула веером на дверь. — А остальные? Что за вид? За дело! — и вышла с недовольным лицом.       Девушки тут же ринулись расчесываться, наряжаться в яркие одежды и переговариваться. Вскоре в дверь постучали. Кэролайн открыла. На пороге стоял мистер Фунтик — даже мысленно язык не поворачивается назвать его так — с корзиной. Кэролайн с улыбкой бросила ему «Спасибо, милый», забрала корзину и поставила на столик.       — Твоя одежда? — Она выложила какие-то вещи и вельветовые штаны. — До чего странно пошито…       Хоть не придётся слоняться в этой рубахе весь день. Аманда переоделась, заправила постель и присела рядом с Кэролайн.       — А куда пошла Лиззи?       Та рассмеялась, легонько тронула пальцем нос Аманды, вылупившейся на неё с полным непониманием.       — Ну… куда она могла пойти, если мы живём в борделе?       — Куда?       В этот момент все остальные притихли и обратили взоры на Кэролайн.       — Мы спим с мужчинами, — осторожно начала она. — Они платят за это.       — Ч-чего? Они что, одни не уснут?       — О, милашка! — Сьюлин села рядом и приобняла Аманду за плечи. — Неужели ты не знаешь таких простых вещей? Мужчинам нравится спать с женщинами. Раздевать, трогать их.       Аманда подскочила со скамейки с ужасом пялясь на Сьюлин.       — Вы… Вы что, даёте им себя голыми трогать?       — Мы им в общем даём, — хохотнула рыженькая и заколола шпилькой вавилон на голове.       — А я?.. — Аманда испуганно оглядела их всех. — Мне что, тоже придётся?       — Да ну, ты пока не подходишь. Вот подрастёшь, оформишься, чтоб было, на что смотреть, — тогда уж да.       — Ну нет… — голос её задрожал, а ноги сами по себе попятились назад.       Это гадко. Мерзко! Так нельзя! Вчерашние мужчины выглядели такими неприятными, а тот, который… Бульони тот… — хлёбаный! — вообще гадкий старикашка! И давать себя трогать голой таким вот?!..       Аманда в слезах выскочила из комнаты и кинулась вниз по лестнице. В коридоре она чуть не сшибла старуху, но даже после её окрика не обернулась извиниться.       Которая тут дверь Кэтрин? Куда вчера зашёл Джейк? Аманда распахнула первую попавшуюся и застыла на пороге как вкопанная: голая Лиззи сидела сверху на каком-то голом мужике в постели и подпрыгивала.       — Эй! А ну вон отсюда! — взвизгнула та, но ноги Аманды словно в землю вросли.       Следом полетела подушка; Аманда машинально схватила её, но по-прежнему не смогла шевельнуться.       — Так, какого хрена? — раздался позади голос Джейка.       Он схватил Аманду за шкирку, будто котёнка, отсалютовал в комнату «Тысяча извинений и приятного дня!». Затем захлопнул дверь, припечатал Аманду к стене коридора и грозно навис над ней.       — Ты что, дура тупая?       — Мистер Джейк… мистер Макрив, отпустите меня, пожалуйста! — зарыдала Аманда, пряча лицо за подушкой. — Я никому про вас не скажу и что тут видела тоже не скажу!       Тот тяжело вздохнул, вырвал подушку и, крикнув «Тысяча одно извинение!», швырнул её в комнату.       — Я уйду, и больше вы меня никогда не увидите и не услышите!..       — Да щас, ага. А десять шиллингов мне кто вернёт? А ну пошли…       Опять тёмными коридорами они прошли сначала в помещение, где несколько пожилых женщин уже настирывали кучи белья — прачечная, как сказал Джейк, — а потом в трактир. Сейчас в зале, откуда ночью доносился шум, почти никого не было — только пара мужчин. Джейк сел за самый дальний стол. Женщина в засаленном фартуке вежливо поздоровалась с ним, притащила какую-то книгу, кружку непонятного напитка и удалилась за стойку.       — Садись, чё встала как чл… — он кивнул на свободное место рядом. — Встала чего, в общем. На, хлебни стаута.       Аманда, всхлипывая, пристроилась на скамейке и сделала глоток. Гадость. Кислятина. Как это вообще можно пить? Она отодвинула кружку, вытерла рукавом рот и присмотрелась к книге. На желтоватых страницах мелькали столбиками цифры, сноски, подписи. Джейк забил табак в трубку, раскурил, пролистнул почти до конца и сквозь зубы прошипел очередное ругательство.       — Сраный скотоложец, пять месяцев торчит уже, — Джейк вытащил из корешка книги карандаш, выдрал чистый листок, что-то быстро написал и протянул бумажку Аманде: — Отнесёшь на Ферни Гров мистеру…       — …О`Лейни? — разобрала она в каракулях имя.       — Ты умеешь читать? — подозрительно покосился он и выдернул из рук листок.       — Умею.       — А писать?

***

      Обязанность помогать со счетами спокойной и вежливой Кэтрин, которую все остальные обходили стороной, не отменила обязанности носить в прачечную корзины грязного белья, а оттуда — чистого. Но так хотя бы реже попадались на глаза девушки и их… мужчины. А то и вовсе целыми днями приходилось бегать по городу с поручениями: то что-то заказать, то вежливо напомнить друзьям мистера Макрива о долгах. Нередко дружеские визиты наносил и молчаливый мистер Фунтик с подобными себе помощниками. Но лишь тогда, когда «друзья» своевременно не откликались на напоминания. И в основном по ночам.       Всё лучше, чем сидеть в стенах этого… «корнишона» или трактира. Не сильно уж отличалась публика в обоих случаях. Разве что в первом мужчины прилично одеты, от них не разило перегаром и по́том и они не устраивали пьяных драк. Только изредка кто-нибудь останавливался послушать, как Аманда мурлычет под нос песни, расхаживая с корзинами по коридорам, — и то не надолго.       От побегушек была и другая польза: иной раз удавалось спросить в лавках, не слышал ли кто о потерявшемся мальчике по имени Джемми. Но дни пролетали один за другим, а ничего не менялось.       Однажды вечером, когда Аманда собиралась уже ложиться спать, в коридоре борделя раздался истошный визг. Девицы повскакивали с постелей и метнулись вниз, а за ними и Аманда. В полумраке чернела фигура мистера Фунтика и кого-то ещё. Из гостевой топала мадам Твист с подсвечником. Слышались вздохи, рыдания, причитания... Аманда пробилась вперёд, но тут же пожалела об этом: на полу лежала Мими. Неподвижно. С открытыми глазами. Из носа по синюшной коже тянулась тонкая тёмная полоска крови, жёлтый лиф платья весь в бурых пятнах.       Пеппи дёрнула Аманду за руку и прижала лицом к себе, не давая повернуться.       — Не смотри, — тихо шептала она, — не надо.       — Какого хера тут творится? — прогремел голос Джейка и его тяжёлые шаги. — Ну мать её!       Краем глаза Аманда увидела, как он присел на корточки, и чертыхнувшись повернул голову Мими.       — Вот, что бывает, поганки, когда работаешь не под моей крышей! А ну валите отсюда все!       Повторять дважды не пришлось: девушки замельтишили у лестницы, подгоняемые мадам Твист.       — Где её нашли? — спросил Джейк мистера Фунтика.       — Тут, в доках.       — Отнесите её этому извращенцу, цирюльнику этому, мать его, — скомандовал Джейк, и громилы, подняв тело, ушли.       В спальне оплакивали убитую подругу. Сегодня Аманда впервые в жизни увидела мёртвого человека вживую. И не просто мёртвого — убитого. И хоть она знала Мими совсем немного, на душе стало так мерзко, как никогда прежде. А рядом никого, кто бы утешил. Только Пеппи не рыдала и не причитала: она молча сидела в постели, хмуро опустив глаза. Аманда на ватных ногах подошла к ней.       — Садись, — подвинулась Пеппи.       — Куда её… унесли? — севшим голосом прошептала Аманда.       — К цирюльнику, — пожала плечами Пеппи. — Он лечит нас иногда. А ночами ковыряется в мёртвых.       — Неужели мистер Макрив не позаботится о ней?       — Мими сейчас осталась только забота Господа, — вмешалась Лиззи. — А мистер Макрив пусть о живых заботится. Он хороший человек.       — Хорошие люди не отправляют громил выбивать долги, — пробубнила под нос Аманда.       — Хорошие люди заботятся о том, чтобы их работникам было, что есть, где спать, и следят за их здоровьем. Да ты и сама бы скопытилась в луже дерьма или за тем же углом, что и Мими, не пошли его Господь на твой путь.       Слова её прозвучали с укоризной. То, что есть люди хуже него, не делало его самого хорошим. Но спорить не хотелось — хотелось уснуть и проснуться дома, в Ардгруме или в Дерри. И чтобы всё это обернулось страшным сном. Но сон не шёл ни в один глаз, а в горле пересохло так, что язык не повернуть.       Аманда спустилась в опустевший трактир. За дальним столом сидел только Джейк с гроссбухом и кружкой.       — Чего не спишь?       Аманда молча села рядом, отхлебнула из его кружки и поморщилась. Стаут. Всё-таки гадость…       — Наглая ты какая, — ухмыльнулся он. — Но умная.       — Ты поэтому меня с улицы взял?       Он уставился на неё уже привычным волчьим взглядом, но только собрался ответить, как в холл вошли несколько человек.       — Старина Макрив! — воскликнул один, косматый, как медведь. — Сколько ж лет!       Джейк проматерился сквозь зубы, но тут же поднялся и зашагал им навстречу. Мужчины сели неподалёку, вывалили на стол оружие и начали что-то бодро обсуждать. Возвращаться в спальню и слушать плач совершенно не хотелось. Тут самой впору взвыть, да что толку?       Аманда вытащила из гроссбуха карандаш и перелистнула на последнюю страницу. «К чему плакать, когда беда не с тобой?» — вспомнились слова чернокожего бродяги из Бостона. Мама ругалась, если они с Джемми разговаривали с ним. Но он всегда был весёлый. Всегда голодный, грязный, вонючий, хромой — но всегда довольный. И всегда пел под обшарпанную укулеле старые песни. А ещё научил её играть в техасский холдем за то, что принесла ему сэндвич с каперсами на День Благодарения.       Карандаш зашуршал по бумаге, и на душе стало чуточку теплее.       — Эй, принеси-ка нам по стауту! — крикнул ей Джейк. — А то уснули все, задницы ленивые.       Аманда закрыла гроссбух и отправилась за кружками на кухню. Унести всё сразу не хватало рук, поэтому к шумной компании пришлось подходить дважды. Но только она поставила кружку косматому, как он схватил её за руку и притянул к себе.       — Не тронь! — дёрнулась Аманда и засадила кулаком по крепкому плечу.       — Эй, лапы прочь, — гаркнул Джейк, но тот и не подумал отпускать.       — Погодите-ка, — поднял он вверх ладонь в перстнях. — Где-то я тебя видел.       — Нет!       — Кошелёк подрезала? — облокотился на стол Джейк.       — Да я сам у кого хошь подрежу, — засмеялся мужик. — Да стой ты! Поверни-ка мордаху.       Аманда успокоилась, и он отпустил её руку.       — Глаза разуй, — сказал косматый спутнику напротив.       — И чё?       Тогда косматый смазал с подсвечника гарь, провёл пальцем по левой скуле Аманды и кивнул:       — А так?       Она тут же принялась оттирать рукавом грязь с лица, а вот смуглый мужлан напротив ехидно оскалился:       — Да чтоб я сдох!       — Ну это-то легко, с учётом того, сколько за тобой причитается, Грэхам, — серьёзно ответил Джейк, покосившись на него.       — Нет-нет, не-е-ет, — он поднял палец. — А ну-ка… Твой отец кто?       — Он умер! — зло выпалила Аманда, но, похоже, с головой у него совсем не лады — ответ его рассмешил.       — Да-а, как же. Все слышали. Допустим. А твоя мать? Рыжая, лет… тридцати… с небольшим, верно? Наверное, и брат постарше есть?       В этот момент все сидевшие за столом напряглись. Джейку же, судя по хищному прищуру, происходящее совсем не нравилось. Но этот человек, кем бы он ни был, только что описал маму. И он знает Джемми. Значит, он видел их. Встречал. Они тоже здесь? Он знает, где они?       Сердце забилось быстрее, и Аманда дрожащим голосом ответила:       — Да…       — А звать матушку миссис Мак… чё-то там?.. Маккензи?       — Маккензи — её друг. Дядя Роджер.       — Эвона как повернулось!       — Леди Бри, — ухмыльнулся косматый.       — Брианна, — кивнула, цепенея от волнения, Аманда.       Грэхам хлопнул и потёр ладони, смеясь.       — Дружище, я забираю её, — щёлкнул он пальцами перед носом у Джейка.       — Заберёшь ты отсюда только свою задницу, Грэхам. А если моё предложение не допрёт по-хорошему, то со второй дырой.       Улыбка смуглого моментально увяла.       — Грубо. Но я допёр.       — Молодец, допёрдыш.       — Тогда я покупаю её у тебя. Прям сейчас, — Грэхам кинул ему на стол кожаный мешочек. — Тут весь мой должок. А на сдачу — девчонка. Её па… эм… мамаша будет счастлива.       Джейк убрал к себе брошенный кошель, смерил взглядом косматого, потом Грэхама и скомандовал Аманде:       — Спать иди. Быстро. А с тобой, умник, утром поговорим.       — Чёрта с два, Макрив. Я забираю её сейчас.       — Утром.       Джейк вышел из-за стола, подтолкнул Аманду к лестнице и уже в коридоре крикнул:       — Дверь на прежнем месте, провожать не буду.       Он ничего не объяснил. Прошипел злобно «Ненавижу, блядь, цыган», указал пальцем на лестницу, и Аманда, понурив голову, зашагала наверх.       В спальне всё-ещё кто-то поскуливал, а из других комнат доносились вздохи да скрип кроватей. Аманда сползла по стенке на пол, поджала коленки и тихо заплакала.       Хороший человек так не поступил бы. Хороший человек отдал бы матери потерявшегося ребёнка…       Ставня коридорного оконца скрипнула, и лунный свет заслонила огромная чёрная тень. От ужаса Аманда вскочила, но сильные лапы зажали рот прежде, чем она успела вскрикнуть. _____________________________________________ 1 Ларч — дворецкий и слуга семьи Аддамс (первый сериал «Семейка Аддамс» (по комиксам Чарльза Аддамса) на экранах с 1964 по 1966 годы) — огромный молчаливый мужчина, образ которого скопирован с монстра Франкенштейна.