The Red Diamond II: Once

Так со смертными судьба порой играет: То вознесёт их вверх, то в пропасть низвергает. И так устроен мир, что в счастье иногда Уже заключена великая беда. Пьер Корнель

      Сначала что-то мелькнуло перед глазами — буквы. Как будто на заборе написаны. Или на деревянном доме?.. А потом кто-то сказал, что это название корабля. И этот мягкий низкий голос отдавался в голове эхом.       Аманда открыла глаза и тут же напряглась: комнатушка с наклонными оконцами, из которых лился белый свет. Никого, кроме неё, тут не было. Она лежала в узкой койке, под шерстяным пледом прямо поверх одежды — только обувь кто-то снял. А за стеной шумели сосны: этот звук не в побаливающей голове.       За шумом сосен Аманда постепенно различала голоса. Что же случилось? Всё, что запомнилось с вечера, это как Джейк отправил её спать. А потом чья-то жуткая тень набросилась на неё.       Ботинки нашлись прямо у койки. Аманда зашнуровала их и прошла к столу. Куча бумаг, карт, прошитые книги, наподобие тех, в каких вела дела Кэтрин и Джейк — тоже гроссбухи? Рядом со столом стояли два небольших сундука, на одном из них валялся плащ. Или сюртук. Аманда повернулась к окну и… не поверила глазам: за окнами — вода. Везде. И ничего больше не видно. Но такого же не может быть!       Только она кинулась к двери, как та скрипнула, и на пороге остановился человек. Аманда отпрянула в угол, застыла и испуганно вытаращилась. Это тот!.. Из трактира! Вчера! Кого Джейк обещал пристрелить. Кто... знал маму.       — Утречка, — он улыбнулся, но лицо его совсем не внушало доверия. — А я уже хотел будить тебя, лапуля.       Аманда едва дышала, оцепенев.       — Я тут… В общем, сегодня сальмагунди . — Она заметила в его руках большую оловянную кружку и деревянную миску, — Ты ж хочешь пожрать?       Он прошёл к столу, небрежно сдвинул бумаги и поставил завтрак. Запахло съестным, и в животе сразу же заурчало. Отчего-то при виде еды стало спокойнее, однако Аманда по-прежнему не решалась двинуться с места       — Где я?       — Забыла уже? — Он засмеялся и сел рядом. — На моём корабле. «Святое Воскресение», помнишь?       — Нет. Не помню. Почему я здесь? Моя мама тут?       Он озадаченно почесал затылок, бегая глазами по сторонам — Джемми тоже делал так, когда не знал, что соврать.       — Не. Нету её тут. И твоего брата тоже.       Не может быть! Он же вчера сказал, что знает… что мама будет рада…       — А где они? — дрожащим голосом спросила Аманда, стараясь не расплакаться раньше времени.       — Я наврал вчера. Понятия не имею, где твоя мать, где вообще кто. Я, знаешь… Когда-то давно сделал пару-тройку плохих вещей…       Он запнулся. От его взгляда захотелось песочком в уголок осыпаться…       — Да вылазь уже оттуда! Сядь поешь, — он махнул ей рукой сплошь в золотых перстнях на свободный табурет, и Аманда послушалась. — Короче, твой папаша хотел меня пристрелить. А то и… ещё чего.       Аманда подвинула себе миску с сальма-чего-то там и подняла полные непонимания глаза на человека:       — Мой папа умер.       Он странно усмехнулся, взъерошил её спутанную макушку и ответил:       — Мда. Ладно. В общем… Не переживай, одна не останешься. Я пойду. Вылазь, если надоест сидеть тут.       Он уже подошёл к двери, когда Аманда окликнула его:       — Я не запомнила, как вас зовут.       — А я и не говорил, — хитро подмигнул он. — Капитан Грэхам. Рон Грэхам, лапуля.       — А я Аманда.       — Тогда жду тебя наверху, Эм.       Он вышел. Аманда принялась за завтрак, оглядывая всё вокруг. На столе перед ней лежали очень странные карты. Как будто их рисовал человек, который плохо знал географию: материки можно узнать, но выглядели они совсем неправильно! Почему-то Гренландия, Англия — вообще всё, что на севере, — такое же большое, как Южная Америка и Африка. Рядом лежали уже нормальные, правильные карты, как в школе. Только пожелтевшие, забрызганные и с истрепавшимися краями: складывали их, видимо, очень часто.       Рядом поблёскивали непонятные инструменты. Один напоминал циркуль, но с какими-то обручами и маленькой трубкой с линзой, как у бинокля. Аманда покрутила прибор в руках, глянула через него на карту, но всё расплылось. Наверное, сломан.       Завтрак она умяла до крошки. Не потому что вкусно — скорее с голодухи: в таверне у Джейка готовили в разы лучше. Хотя и эта сальса-гунди тоже ничего. И теперь захотелось посмотреть, что там, за дверью. Ну и без свежего воздуха тут начинало понемногу мутить.       Аманда выбралась из каюты. Яркий свет ослепил на мгновение, но буквально тут же глаза привыкли. Палуба оказалась огромной: с высоченными мачтами, с широченными парусами… И везде бесстрашно, ловко, точно мартышки, сновали люди: на верёвочных лестницах, что-то перетаскивали, натягивали канаты, вязали узлы, драили всё. От их возни даже голова немного закружилась. Прямо перед Амандой двое матросов пронесли большую катушку с веревкой, завязанной узелками, пристроились по правой стороне корабля, бросили конец верёвки в воду и начали что-то считать.       Аманда прошла к средней мачте и глянула вниз: почему-то эта часть пола корабля как будто вырезана. Но это, наверное, специально: чтобы вниз можно было проносить или доставить оттуда что-то большое?       — Эм! — крикнули неподалёку, и Аманда обернулась.       В задней части корабля на возвышении стоял капитан Грэхам. А рядом с ним тот самый огромный мужик с бородой и густыми лохмами, который схватил её в таверне. И… кажется… это он — его тень страшным призраком нависла над ней вчера.       Капитан махнул рукой, подзывая к себе, но при виде второго ноги Аманды буквально в палубу вросли. Грэхам не стал дожидаться и спустился сам.       — Не всё же торчать в моей каюте, да? — он снова взъерошил её макушку.       Противный ком застрял в горле. Но в следующий же миг Аманда поняла: это не кажется, дело по правде плохо — она метнулась к перекладине, и завтрак тут же отправился за борт.       — Чтоб меня, — послышался голос громилы и тяжёлые шаги. — Морская болезнь. Вот уж не думал.       Но Грэхам только шикнул на него, подошёл к Аманде и осторожно собрал на затылке её рассыпавшиеся локоны.       — Ты сам-то по первости хлестал пуще Версальского фонтана, дружище, — с укором бросил громиле Грэхам. — Поди принеси воды, что ли.       Тот ушёл, а капитан держал её волосы, пока она не осела на палубу.       — Мне плохо, — протянула Аманда, закрыв лицо ладонями.       Грэхам присел рядом и бодро похлопал её по плечу:       — Ну-ну, лапуль… Это бывает. Не волнуйся: оно не надолго. Быстро проходит.       От его слов чуточку полегчало. Но на деле вышло гораздо хуже: легче не стало ни к вечеру, ни к утру. Даже от взгляда на еду становилось тошно — всё равно в желудке она не задержится. Да и не так паршиво оказалось фонтанировать в Атлантику, как познать гальюн. Тут Аманда в самом деле едва сдержала слёзы: оказывается, нужник в деревне и борделе Корка — ещё цветочки. Настоящий ад здесь, где поначалу приходилось проявлять акробатический талант, чтобы не вывалиться за борт. А потом… потом подтираться… распушённым концом верёвки, которая постоянно болталась в воде! Но выбора попросту не было.       Лишь через пару дней Аманда проснулась без тошноты, готовая проглотить свинью. Но ещё не спустившись с койки, Аманда заметила, что вокруг слишком тихо, а корабль… не раскачивался. Стало не до голода.       На палубу она выбежала босиком и тревожно огляделась: вроде всё по-прежнему — ветер надувал паруса, матросы шастали повсеместно… Но все они словно обленились и никуда не спешили.       Косматый мужик сидел на ступенях рядом с дверью в каюту капитана и что-то старательно вырезал ножом из деревянного обрубка. И куда ни глянь — Рона Грэхама нигде нет. Может быть, этот… этот вот громила его убил? Ночью… Как Джон Сильвер — поднял бунт…       Аманда коротко шмыгнула носом и на ватных ногах подошла к нему, стараясь не смотреть в лицо.       — Почему?.. В смысле… Так тихо сегодня. — От разыгравшейся фантазии даже во рту пересохло.       Острый клинок отсекал лишние стружки, а Аманда замечала на этих руках глубокие шрамы, царапины, ожоги — как будто его пальцы обгрызли собаки.       — Попали в мёртвую воду , — спокойно ответил он.       Аманда снова бегло огляделась.       — Это же… не штиль? — она неуверенно повернулась к косматому и только сейчас решилась посмотреть ему в лицо. — Ветер дует. И волны…       — Нет, — усмехнулся он и поднял на неё глаза; невольно Аманда оступилась. — Айсберг, — он кивнул на почти неприметное белёсое пятно далеко впереди. — Иногда рядом с ним вода замирает. Это не надолго. Держи, — он протянул Аманде небольшую забавную фигурку лошади и убрал клинок в ножны.       — Спасибо, — кивнула она и отошла в сторону, позволяя ему пройти. Но он остановился прямо перед ней и снова навис мрачной тенью.       — Как назовёшь?       Аманда подняла на него глаза: он как дикий гризли. Как какой-нибудь… пират. Но от деревянной игрушки словно веяло чем-то странным, напоминавшим дом. И страх отступал — оставалось только тепло на кончиках пальцев.       — Как тебя зовут?       — Мини-Джек. Джек.       — А фамилия?       — Не знаю. Не было никогда.       — Тогда будет Биг-Джек, — улыбнулась Аманда.       Прозвенел колокол, и люди на палубе засуетились.       — Ты голодная?       Экипаж спустился в кубрик поесть. В своей деревянной плошке Аманда увидела растекающуюся жижу сродни коровьей лепёшке. И это моментально напомнило позывы, которые преследовали пару последних дней.       — Это что? — Аманда замерла над «едой», не решаясь сунуть туда ложку.       — Это вкусно, попробуй, — подмигнул один из матросов рядом с Джеком.       — Лабскаус , — ответил Джек. — Солонина, селёдка, лук, солёные огурцы и картофель.       В полумраке кубрика ингредиенты этого месива не разглядеть. Наверное, к лучшему. Остальные члены экипажа принялись живенько поедать это, что в принципе внушило доверие. И на деле месиво оказалось весьма съедобным. Особенно с галетами , пусть и чёрствыми как кирпич.       Позже появился и Рон — живой, только хмурый, как туча. Но при виде Аманды повеселел. С его появлением тревога совсем ушла. Даже Джек уже не гризли, а добродушный верзила.       Капитан Грэхам невероятно походил на Микки: показывал как, что и зачем тут устроено, разрешал залезть по вантам на марсы мачт, где прямо дух захватывало от высоты и классного вида. Потом даже дал выстрелить из своего мушкетона и научил как его перезарядить.       А вот Мини-Джек частенько поглядывал на капитана искоса — прямо как мама на Микки. И бурчал: когда Рон доверял Аманде чистить канонады вместе с пороховой обезьяной Бобом, когда учил пользоваться секстантом , когда рассказывал про проекцию Меркатора … Хотя ни разу ничему не препятствовал — даже частенько помогал. Как будто Джек не волновался за неё, а боялся, что кто-то узнает обо всём этом.       Но никто из них так ничего и не рассказал про маму и Джемми. Капитан — отмазался делами. Джек — начал было что-то говорить, но ударился в воспоминания о капитане с мерзкой репутацией, у которого он сам, Рон и ещё пара человек угнали фрегат. Что обещал с ними сделать этот Боннет, Аманда так и не узнала: подлетел Грэхам и выгнал Джека проверять крюйт-камеру — единственное место, куда он так и не пускал Аманду посмотреть.       Через несколько недель кто-то из такелажников сказал, что скоро корабль прибудет в порт. В какой — никто не говорил. Только Джек расхаживал с необычайно довольным лицом, а на вопрос о том, что происходит, отвечал лишь, что теперь всё будет хорошо. Маршрутные карты Грэхам без задней мысли преспокойно оставлял в каюте, где спала Аманда. Из пометок на полях она сделала вывод, что это порт на каком-то из Азорских островов. А потом и кто-то из матросов припомнил, что в порту Сен-Роке всегда можно хорошенько гульнуть. Ничего плохого, наверное, Грэхам не задумал. Иначе зачем ему строить из себя Мэри Поппинс? Но как бы хорошо к ней все ни относились, что-то внутри жалобно поскуливало.       Не успела Аманда подняться на палубу, как Рон схватил её за руку и затащил в каюту:       — Не выходи, пока не вернусь! — и хлопнул дверью так, что пыль с потолка осыпалась. Что на него нашло? С чего такая грубость?       В следующую минуту корабль накренило, и Аманда еле успела ухватиться за привинченный стол. Вещи разлетелись по каюте, за окном резко стемнело, но мгновение спустя раздался гром и вспыхнула молния.       Аманда взвизгнула от ужаса, бросилась к койке и вцепилась в деревянные перекладины. Волны ударялись о борт с такой силой, что весь корпус корабля скрипел так, словно каждая его доска вот-вот разломится в щепки. За этим рёвом стихии едва различался звон корабельного колокола.       Стало так сыро и зябко, что заледенели ноги и руки, а тело пробила дрожь — даже зуб на зуб не попадал.       По полу каюты от стенки к стенке летали оловянные кружки, на потолке скрипел крюк погасшего фонаря. Когда же, казалось, всё поутихло, дверь каюты приоткрылась. Но на пороге появился не Рон — а Джек. Он что-то протараторил, уточнив «Поняла?», но Аманда только машинально кивнула в ответ. Тогда он оторвал её от койки, взвалил себе на плечо и рванул из каюты.       Несколько человек, которые остались на палубе, явно не спешили укрыться. Холодные брызги летели со всех сторон, но Аманда увидела, как за бортом поднималась огромная волна. В ужасе она зажмурилась и намертво вцепилась в Джека. И открыла глаза только в кубрике, а он наконец отодрал её с плеча и толкнул к кому-то из команды. Мгновение — сквозь щели люков брызнула ледяная вода.       Матрос закинул её в один из гамаков, где как младенцы дрыхло большинство экипажа. Под фонарями несколько других возились со снастями и паклей, но и этих ничего не волновало! Только к помпам в трюме изредка бегали сменяться — и хихикали. Пусть тут очень душно, пахло потом, илом, смолой и чем-то съестным, но при взгляде на остальных становилось спокойнее.       — Джек! — окликнула его Аманда, когда он развернулся к ступеням на верхнюю палубу. — Джек, что с нами будет?       — Ничего, Эм, — засмеялся он, отирая мокрым насквозь рукавом лицо. — Это всего лишь шторм. А мы просто идём за ним.       Всего лишь…       Через несколько дней шторм утих. Всё вернулось на свои места, все — к своим обязанностям. В таком бушующем аду никто не пострадал — что-то там смыло за борт, порвало стаксель да у кока перебились какие-то бутылки. Ну и Грэхам переживал, что палец, который он занозил на второй день шторма, опух и ноет.       Спустя ещё пару дней в сумерках на горизонте замелькали огни. И без подзорной трубы понятно, что это суша: уже различались силуэты кораблей, берега, чернеющего вулкана Пику .       Твёрдой земле под ногами Аманда радовалась как никогда прежде — разве что целовать не кинулась. А ещё радовала мысль, что сейчас все побегут в таверну: от корабельной похлёбки и сухарей уже тошнило, а тут наверняка можно съесть что-нибудь — что угодно — другое.       Пока Рон слинял куда-то по делам, нянька-Джек потащил Аманду с собой и парнями в забегаловку и тут же принялся раскуривать трубку и нахлёстывать пиво.       — Почему Рон не разрешает тебе пить на корабле? — осторожно поинтересовалась Аманда, когда грудастая девушка поставила на их стол четыре больших кружки.       — Он никому не разрешает пить на корабле. Не только он, в принципе.       — Почему?       — Как-то раз… — Джек тяжело вздохнул. — Это было давно, вообще-то… Мы возили контрабандный товар в северные штаты. Потом здорово напились… и увидели на горизонте огонь. Подумали, что это таможенники или кто другой на хвост сел. Короче… Мы ударили бортовым залпом.       — Кто это был?       — Марс, — пожал плечами Джек.       — Марс… Планета?       Он кивнул, улыбаясь.       — Из-за этого нас и вправду заметили таможенники: нагнали, вломили и… В общем, «Новая Каледония» пошла ко дну.       — А что случилось со старой?       — «Старая Каледония» налетела на рифы, когда Рон и Джейк Макрив воровали из-под венца Кэтрин Китч в Шерингеме.       Кто бы знал, что её шутка, окажется вполне себе не шуткой, да ещё и будет таить за собой забавную историю.       — Джейк Макрив украл свою жену из-под венца?!       — Ну да. Он тем и зарабатывал. Только в тот раз он влюбился и не вернул прелестницу за выкуп. Так и увёз в Корк.       Мимо их стола прошла большая шумная компания и устроилась неподалёку. Джек мельком глянул в их сторону — и замер, точно кол проглотил.       — Ты сейчас встаёшь, — повернулся он к Аманде, — и быстро уходишь отсюда. Беги к докам. Помнишь, где стоит лодка?       Он говорил спокойно и ровно, но по тону голоса Аманда поняла: вот-вот случится что-то очень нехорошее. Наверное, даже хуже, чем шторм, — такого лица у него не было даже в те дни. Аманда торопливо закивала, но только встала со скамейки, как в холл таверны подобно венценосному монарху заявился Грэхам, размахивая руками в стороны, и крикнул едва не во весь голос:       — Джек, мать твою! Скажи мне, кто самый везучий сукин сын в океане? Я тебе скажу — Рон Грэхам!       Гомон, стук кружек, смех и брань стихли, будто виниловая пластинка, замедляясь, остановилась. Десятки угрюмых рыл обратились на Рона. Выход преградили несколько мордоворотов сродни мистеру Фунтику. Но Мини-Джек с места не двинулся — только вздохнул и прикрыл глаза ладонью.       — Ну надо же, — послышался чей-то грубый низкий голос с дальних столов.       Аманда села на место и придвинулась к Джеку — из-за его плеча разглядеть тех людей сподручнее и… не так страшно.       — Вот это, блядь, tá an t-ádh orm (мне повезло, ирл).       Улыбка сползла с лица Рона. Но он только плавно опустил руки и коснулся пальцами гарды тесака на ремне под сюртуком.       — Десять лет, Грэхам. Десять долбаных лет я ждал, когда ты, скотина, осмелишься высунуть в чистую воду свою грязную задницу.       Аманда заметила, что следили за Роном почти все в холле, кроме одного — человека в тёмно-синем мундире. Он сидел спиной к ним и, по всей видимости, перетасовывал колоду карт. Наверное, какой-нибудь офицер, которому Рон перешёл дорогу. Ну, или что-то ещё…       — Брось, фрегат же нашли, — отшутился Грэхам, но ни офицер, ни другие мужчины не обрадовались.       — На чём тебя прибило сюда, капитан Грэхам? — незнакомец произнёс последние слова с издёвкой, и гадкие смешки мгновенно прокатились по толпе.       — На моём корабле.       — Нет. Он не твой — ты снова его украл. Ну, на этот раз хотя бы относительно удачно.       Фрегат нашли… Снова украл…       Джек когда-то пытался рассказать про маму, а потом начал болтать про Рона, фрегат, какого-то ирландца с гадкой репутацией, которого звали… Как же его звали-то?.. Это ведь он? Грэхам вспомнил тот фрегат?..       — На ост-индце «Святое Воскресение».       — Отлично. Пристрелите эту скотину.       Один из мордоворотов у входа наставил на Грэхама дуло пистолета.       — Что? — Рон бросил взгляд на Джека. — Нет!..       Он едва успел метнуться за деревянный столб, прежде чем прогремел выстрел.       — Не нужно меня убивать! Я сам тебя искал! — крикнул он, вжавшись в столб спиной. — У меня есть кое-что…       Человек обернулся, но разглядеть его при таком скудном освещении не получалось. Он небрежно кинул на стол игральные карты и отпил из большой кружки.       — Не вижу причины оставить тебя в живых.       — Увидишь! — Рон с горечью засмеялся. — Увидишь, оно... того стоит. Оно очень дорогого стоит, — добавил он совсем обречённо, и взгляд его встретился со взглядом Аманды. — Очень дорогого.       Человек поднялся, медленно подошёл к нему, не глядя выдернул из его пояса нож и прижал к горлу.       — Ненавижу, блядь, цыган, — прорычал он сквозь зубы. — Давай, разочаруй меня, чтобы я наконец смог выпустить тебе кишки. Что же у тебя есть, м?       Взгляд Грэхама метался между ней и этим человеком.       Почему Рон так дрожал перед ним? Почему этого офицера боялся и Мини-Джек, и остальной экипаж? Ведь никто не встал на защиту своего капитана. Неужели Рон хотел отдать её вместо того фрегата?! Аманда застыла. Только руки чуть дрожали — быть беде. Кажется, она даже не дышала. Только чувствовала, как мокнут щёки и нос.       Рон взглянул — словно просил у неё прощения, — выдохнул и проговорил:       — Позволишь?       Офицер отошёл на шаг, но всё ещё держал на вытянутой руке нож. Грэхам сунул руку в карман жилета и достал оттуда нечто похожее на карманные часы.       — Сукин сын, — еле слышно прошипел Мини-Джек.       — Я приберёг это.       Человек взял безделушку из его рук, повертел, но ничего не ответил.       — У меня есть и ещё кое-что. Но это не для посторонних.       — Великолепно, ведь здесь только мой экипаж. Ну и коммодора Барри .       Лишь сейчас Аманда приметила за тем же столом ещё одного человека в мундире. Но на том, в отличие от первого, белел парик.       — Хорошо. Из Корка в Бостон вышел караван арматоров — девять судов. И всего два фрегата в качестве конвоя: один ведёт, второй замыкает. По моим подсчётам они попадут в шторм, а через несколько дней пройдут тем же курсом, что и я. Только на Нассау — пополнить там провизию и сбросить каторжников. Думаю… тебе полезнее живой союзник, а?       Тот ухмыльнулся, убрал часы в карман, шагнул к Рону и вернул в ножны его кинжал:       — Повезло тебе сегодня, сучара. Но теперь я буду рядом, чтобы не пропустить момент, когда а́dh (удача, ирл.) отвернётся от тебя. Идём, поговорим.       Он небрежно хлопнул Рона по плечу. Народ в холле понемногу оживился, мордовороты ушли с прохода, и уже никто не обращал на Рона внимания. Офицер прошёл мимо стола Джека и Аманды, бросив на них лишь короткий взгляд. Лампа высветила его лицо, и Аманда вздрогнула, вцепившись в руку Мини-Джека.       — Он — Джек Фрэйзер? — Она подняла на друга заплаканные глаза.       — Стивен Боннет. Вернее, теперь капитан Стивен Томас .       Нет-нет-нет… Нет! Это лицо она видела не раз. На рисунке, который мама прятала… На этого жуткого человека так похож Джемми… И… это его отвратительный шрам Мини-Джек гарью намазал на её лице!.. Тогда, в таверне Макрива. Рон Грэхам берег её как зеницу ока, чтобы отдать — этому… чудовищу! Но почему Рон передумал? Кто этот человек? Этот капитан. Неужели он… её…