The Red Diamond II: Once

«...перед сильной бурей ветер на миг стихает,

и тогда кажется,

что гроза прошла стороной». Пауло Коэльо, «Адюльтер»

      — Да погодь ты! — Мини-Джек едва поспевал за ней, виляющей меж прохожих на узких улочках, тогда как он по-медвежьи шатался, матерясь сквозь зубы. — Догоню ж!       В паре переулков от порта он схватил её за шкирку, тряхнул лапищами за плечи и гаркнул:       — Да чё с тобой?!       — Это с вами что?! — злобно выпалила Аманда и влупила ему по руке. — Врёте и врёте! Где моя мама?       — Откуда я знаю!       — Ты же её знаешь!              Её глаза так и пылали гневом, а кулачки сжались так, словно сейчас всадит Джеку в зубы по самый си-бемоль.       — Я не знаю. Не знаю, что тебе рассказать о ней. — Джек опустил руки, присел на корточки и заглянул в глаза: — Я с ней толком-то и не говорил почти. Видел её когда-то давно. И братца твоего — мелкого, как мартышка. На том и всё.       — А мой отец? Это он там был? Тот... ж-жуткий… Ему меня отдать решили?       Джек опустил косматую голову и вздохнул.       — Ничего не решили, — послышался голос Рона; он подошёл к ним и протянул руку Аманде: — Вставай. Пошли.       — Хера лысого я с тобой пойду!       Грэхам едва не уронил челюсть под ноги. Его грозный взгляд впился в друга. Мини-Джек встал во весь рост, поднял ладони и выдал:       — Я её такому не учил, даже не смотри на меня.             Сейчас Грэхам только наседку не напоминал. Наверное, потому и хихикали проходившие мимо горожане.       — Ты где таких слов понабралась?!       — Там, где взял! Никуда не пойду, пока не скажешь, куда меня везёшь! — и для пущей убедительности Аманда топнула ногой.       — Да никуда! — прикрикнул Рон. — Со мной останешься! Пока не найдётся мать твоя, мать твою! Пошли на корабль. Нехрен тут... лаяться...       Он снова протянул руку, но Аманда надменно отвернулась и сама потопала к лодкам.       — Шельма какая, — пробурчал Мини-Джек и усмехнулся: — Попьёт нам кровушки.       На борту царила непривычная тишина. За это путешествие Аманда привыкла к постоянной возне, голосам, крикам, лязгу, что отовсюду что-то тащат, переносят, натягивают, скребут, драят… А сейчас только несколько вахтенных резались в кости на верхней палубе да кто-то храпел на весь кубрик. Грэхам попросил одного матроса принести в каюту чаю и кивнул Аманде следовать за собой.       — Ты хоть поела? — он скинул камзол в каюте.       — Поела, — соврала Аманда, уселась за стол и подвинула к себе путевой журнал. — Чего мне теперь ждать?       Рон сел напротив, поставил на стол бутылку и выдернул журнал из её рук:       — Никак не привыкну, что ты умная. Ничего. До этого чего ждала?       — Не тебя, уж явно.       — Вот то-то и оно. Где-то наверху, — Рон многозначительно вздёрнул указательный палец, — всё давно решено: кому, куда, когда. Жизнь такова, какова она есть. И больше никакова.       Аманда уставилась на него взглядом, ни на толику не скрывающим сомнений. Сомнений в его адекватности — если не сказать больше.       — Это же был… мой отец? — наконец решилась она.       — Где?       — Да хватит, я же не дурочка!       — …всё никак не привыкну, — необычайно серьёзно проговорил он. — Хотел бы я такую дочь. Ты сказала, твой отец умер.       — Да. Его звали…       — А мать что? Замужем за… как там его?.. Мак… К-кензи.       — Нет. Он её друг. Я не помню папу. Мама, она… Она бы вышла замуж. За Микки.       Рон вылупил глаза, и Аманда усмехнулась. В этот момент в каюту вошёл матрос, оставил на столе расписанную драконами фарфоровую чашку и горячий чайник.       — Парни сказали, бенгальский, — подмигнул он Аманде и удалился.       Она наполнила чашку. Не то чтобы она в своём возрасте разбиралась в чаях или слыла их ценителем, но этот показался необычайно приятным.       — О, смотри, а так ещё лучше, — и Рон плеснул ей немного из своей бутылки, и Аманда возмущённо вякнула. — Ну, попробуй теперь...       Она с недоверием заглянула в чашку. Цвет совсем не изменился, а вот запах стал немного резче, будто аромат трав усилился. Она сделала ещё глоток. Теперь по вкусу чай напоминал лекарственный сироп. Но не противный, не тот, от которого зубы сводило, — а такой, из-за вкуса которого неплохо бы и заболеть.       — Что это? — улыбнулась Аманда.       — Ямайский ром.       Аманда отодвинула чашку.       — Да никому я не скажу, — засмеялся Грэхам и глотнул из бутылки. — Так что ж это за Микки такой? У мамы твоей. Чего не женился?       — Не знаю, — она пожала плечами. — Я же потерялась. Но он хороший. Он добрый, весёлый. Он меня стрелять учил…       — Я тоже тебя учил стрелять, Эм, — нахмурился Рон. — И я тоже добрый.       — Ты тоже на моей маме жениться будешь?       — Нет, — со смехом выдохнул тот через мгновение.       — Ну и хорошо, — Аманда улыбнулась; с каждым глотком говорить с капитаном становилось веселее. И обида почти улеглась. — Хотя ты правда, наверное, добрый.       ...но ведь добрых не хотят зарезать. Или пристрелить. А то и ещё что. Так ведь? И сейчас будто назло всем Аманда хотела верить, что Рон правда добрый. До сих пор он же ничего плохого не сделал.       Аманда опустила в кружку озадаченный взгляд, и Грэхам тут же плеснул ей ещё чуток.       — Почему ж ты говоришь, что у тебя нет отца, раз есть, кто за вами смотрит?       Что значит — почему? Да хоть потому… что у них разные фамилии? Потому, что... она прекрасно знала, — мама же говорила — что папа умер. А Микки… Он весёлый друг, который всегда с ними за одно. Или… старший брат для них с Джемми — всегда помогал, заботился. И всё остальное, что… Что всегда рассказывали про своих пап друзья в школе.       Но папой его она так и не назвала. А он и не просил. А теперь… В носу противно засвербило — ну, только слёз не хватало!       — Но он же не м… — неожиданно она громко икнула; Рон хохотнул, но перебивать не стал. А вот мама бы из-за стола выгнала за такое. От стыда разгорелись щёки и уже второпях продолжила: — не мой ро… родитель?..       — Чушь! Родитель не тот, кто породил — а кто вырастил. Вон, глянь на Джека, — Рон кивнул на дверь. Джек за ней стоял, что ли?.. — Его ещё щенком подобрали где-то в Лимерике. Тощий был — что сопля. А мой дед ему отца заменил, чтоб его.       Аманда сделала большой глоток. Чай уже подостыл, но разлился по организму, согревая. От него возникала лёгкая слабость, стало спокойнее и даже настроение улучшилось.       Может... Грэхаму можно рассказать, откуда она на самом деле? Как потерялась, что произошло. Но слова смешались. Он ведь точно не скажет, что она сумасшедшая. Посмеётся, разве что. Подумает, это всё сказки. Обидно до жути… И он как будто почуял эту перемену.       — Чего нос повесила, лапуль?       Аманда запустила пальцы в давно нечёсаные колтуны и насупилась.       — А, — кивнул Рон, — погоди... Что-то тут есть.       Он порылся в ящике стола и наконец положил на стол деревянный гребень для волос.       — Вот и пригодился. Наводи вавилоны.       Ходить расчёсанной куда лучше, чем как угрюмый пороховой Боб. Только пальцы не слушались, да и несподручно такой неудобной штукой!       Грэхам, видимо, это заметил: он выдернул из её руки гребешок и сам взялся за дело. Однако и от его помощи проку вышло мало: он то и дело дёргал волосы, а Аманда невольно попискивала, хватая прядки рукой.       — Да ну чтоб их! — воскликнул он и, прежде чем Аманда успела что-то понять, выхватил с пояса нож и вмиг срезал намотанный на кулак хвост.       Аманда замерла, чувствуя странную — непривычную — лёгкость. Она повернулась вправо, едва дыша, и опустила взгляд: на полу валялись волнистые русые патлы.       — Это… это что? — прошептала она.       Грэхам замер.       — ...это волос…-сы мои?       — Хочешь, я куплю тебе розовый парик, — пробурчал он виновато. — Или чё… Какие сейчас модно?       — Ты… Ты… Чудовище! — вскочила Аманда.       — А ты маленькая стерва! — не остался он в долгу.       — А зато я… Зато умная!       — Да кто тебе сказал?       — Ты!       — И ты поверила?       — Да!       — Стерва!       — Зато умная!       Он схватил камзол, кое-как напялил и вышел, хлопнув дверью. Не успела Аманда и ругнуться тем, чего понабралась у Макрива, как Рон снова влетел в каюту: забрал со стола бутылку рома и опять, шарахнув дверью посильнее, исчез. Но и тут отлучка оказалась непродолжительной — на этот раз он забыл взять кошель.       Уже у порога Аманда окликнула его:       — Ты так и не сказал, кто он.       Теперь Грэхам не посмеивался, не щурил хитро глаза. В этот момент Аманде показалось, что серьёзнее его не найти во всём мире. Он тяжело вздохнул и проговорил до дрожи холодным тоном:       — Я скажу тебе держаться от капитана Бон… Томаса подальше. Это всё, что твоей умной голове надо знать.       Аманда кивнула, горько ухмыльнувшись. Снова в носу засвербило, а взор размыло, как в кривом зеркале.       — Я думала, ты лучше...       Дверь хлопнула. Ну и чёрт с ним! А правда, будь что будет! Да и куда деваться-то? Вдруг те, кто потом встретятся, окажутся хуже, чем Грэхам, Макрив и Джилрой вместе взятые? Сейчас плохо. Обидно. Одна-одинёшенька — и пожалеть некому. Будь рядом Джемми — были б хоть двое-двоёшеньки… А тут... Так с чего ж другим оказаться лучше, чем все, кто сейчас рядом?       Чай в чашке был ещё тёплым. Аманда размазала рукавом слёзы по щекам, допила его, скинула ботинки и полезла в койку. Но не успела коснуться подушки головой, как на пороге снова показался Рон.       — А чтобы показать, что злых намерений у меня нет, — он присел на корточки перед кроватью, — оставлю тебе мой пистолет. Ты знаешь, что с ним делать, лапуль, — и, не дожидаясь ответа, ушёл.       Прозвенели склянки. За окном пронеслись, мерзко крича, чайки. Накатила такая слабость и усталость, что не хотелось ничего — только забиться в угол, хлюпать носом и…       Запах пороха пробился сквозь сопли: Аманда нащупала под подушкой пистолет и передвинула его в угол койки: обидно будет саму себя пристрелить во сне.

***

      Вернулся Рон с рассветом. Аманда не без повода ожидала, что капитан на ногах стоять не сможет. Но, видимо, что-то ночью пошло не так — он был трезв, как сестра милосердия. Он тихо, словно не хотел разбудить Аманду, уселся за стол и склонился над маршрутной картой.       Но Аманда уже внимательно следила за ним сквозь щель пледа. Грэхам открыл крышку чайника, усмехнулся и тихонько бросил:       — Ну да, без рома-то всё одно — помои.       — А вот и нет, — отозвалась Аманда из своего «укрытия».       Он обернулся, окинул койку хитрым взглядом, но ничего не сказал. Потом взял чайник и вышел.       Аманда вскочила, торопливо оделась и сунула нос в журнал. Ничего интересного Грэхам там не писал: склянки, вахты, погода, направление. Разве что упомянул северо-восточный пассат да течение — у экватора корабль пошёл в разы быстрее.       — Так и знал, засранка.       Его голос прозвучал грозно — Аманда даже вздрогнула. Но больше от неожиданности, чем от страха: дверь-предательница даже не скрипнула, как всё время до этого.       — Куда нам дальше? — она коротко взглянула на него и вернулась к карте.       Рон молча сел рядом и вперился взглядом в подзорную трубу на краю стола. Неужто случилось за ночь что-то настолько плохое, что слов не сыскать? Чего же он тогда такой спокойный?       — Меня всё-таки заберут?.. — Аманда обречённо сглотнула.       — Да чтоб тебе язык прищемило! Нет конечно! — он взъерошил остриженные патлы на её макушке и усмехнулся: — Но нам придётся поучаствовать в кое-каком дерьме. За мной должок, лапуль. Да и нажиться давно уже пора…       Теперь отчаянье уступило место другому чувству. Как его истолковать, Аманда не понимала, но точно знала: то, что собирался сделать Грэхам, — неправильно. Он точно задумал что-то… Возможно, даже плохое. Но ведь он же… не плохой?       — Нажиться? — её голос дрогнул, а глаза забегали по разбросанным по столу бумагам. — Как пираты?       Грэхам коротко, но странно усмехнулся. Казалось, мгновение — и он превратится в какого-нибудь монстра и разорвёт на куски. Но вместо этого он неожиданно беспечно улыбнулся и мягким голосом ответил:       — Чего ж «как», Эм?       Аманда сглотнула ком: не может быть! Он совсем не похож на жуткого головореза! Даже грозный поначалу Мини-Джек оказался добродушным верзилой, ничем не хуже мистера Фунтика из борделя. Да и все на этом корабле — обычные. Как любой прохожий из Корка. Разве что одеты попроще да похуже. А теперь Рон сказал, что они… пираты?       — Выдвинемся сюда поутру, — Рон ткнул пальцем в акваторию рядом с Багамами. — И подождём кое-кого. Какое-то время.       Об этом месте Аманда знала — понаслышке, правда. Однако чего только не писали о нём в журналах, каких только ужасов не нагоняли мальчишки в школе.       — Бермудский треугольник?       — Чего?       — Его так называют.       — Кто?       — Там, откуда я, — замялась Аманда. — Говорят, это странное место — там исчезают самолёты, техника выходит из строя. Корабли пропадают.       Грэхам с опаской покосился на неё, будто на полоумную.       — Что за самолёты?       — Это… ну… Как корабли — только железные. С железными крыльями. Как у птиц. Они, правда, не машут...       Рон помолчал несколько секунд, задумавшись, и с усмешкой сказал:       — Ну, с кораблями очень даже просто — после встречи с нами британцы точно ещё пары штук не досчитаются. И ничего странного, Эм. Какой дурак придумал эти самолёты твои? Или… как их там? И странно, что ему верят.       Захотелось треснуть его линейкой — как Хокли в школе. Чтоб сама линейка ещё треснула при этом. Но голос разума вовремя напомнил, какой сейчас год. И что ждать просвещённости от капитана Грэхама малость глупо. В конце концов, он и о воздушном шаре навряд ли слышал. Чего говорить о чём-то посложнее. Да и хорошо, что ему не стало интересно: она всё равно бы не смогла объяснить, что это такое и почему оно летает. Тогда бы Грэхам её точно за борт выкинул…

***

      Следующим утром «Святое Воскресение» снялся с якоря. Немного погодя Аманда заметила невдалеке несколько кораблей — невооружённым глазом удалось насчитать пять.       Если Рон Грэхам и его люди — пираты, то эти корабли наверняка принадлежат тем, кто хотел поймать его. Для понимания всего ужаса ситуации не потребовалось много времени — Аманда читала, чем такое может закончиться. Ещё страшнее стало, когда она увидела Рона, спокойно разглядывавшего через подзорную трубу преследователей. Он знал, что будет сражение, абордаж? Ему такое не впервой, что ли? Тогда почему он молчал? Почему не отдавал команд? Почему все спокойно шастали по палубе и мачтам?       В нескольких шагах от себя Аманда заметила неразговорчивого Боба — порохового мальчишку, что распутывал узлы. Хоть до этого он её и сторонился, всем видом показывая, что девчонка на корабле ему неприятна, Аманда таки решила заговорить с ним.       — Почему никто ничего не делает? — она присела рядом с ним.       Мальчишка поднял чумазую мордаху и хлестнул Аманду надменным взглядом:       — Это ты ничё не делаешь. Тут, так-то, все заняты.       Ответ прозвучал обидно, но сейчас только не хватало начать препираться. Аманда взяла одну из верёвок и принялась помогать ему.       — Положь, я сам!       — У меня не сахарные ручки, — передразнила она его. Мальчишка промолчал, но Аманда готова поклясться, что на его губах мелькнуло подобие улыбки. — Нас поймают?       — Кто?       — Те корабли…       — А… Не. Эт наши: капитан Барри, капитан Олоне, капитан Томас.       «…вернее, теперь капитан Стивен Томас, — эхом прозвенело в голове последнее имя, — …Стивен Боннет…» Аманда повернулась в сторону Рона, о чём-то спорившего с лоцманом. Значит, подальше держаться? Как же это сделать, если этот человек — из «наших», как сказал мальчишка? Зачем они идут следом?       — А куда они?       — Говорят, караван грабить. Большой поди, раз столько народу. Смотри, пропустила узел, — кивнул мальчишка на верёвку в её руках. — Да ты не дрейфь. Мы с тобой внизу отсидимся. А потом, как всё кончится, полезем шерстить корабль, нычки искать.       Вот оно что. Как у него всё просто! А он же едва старше Джемми. Как он может так спокойно ждать подобного? Дурак? Не понимал, что их ждёт беда, дикий ужас? Вдруг кого-то убьют?       Невольно Аманда начала его разглядывать: весь в ссадинах, шрамах, мозолях — навряд ли он видел хороший кусок мыла. Или отдых. Как жутко ему приходилось…       На палубе затянули какую-то песню на знакомый мотив. Поочерёдно её подхватила вся команда. Во время путешествия нередкие песни и пляски забавляли Аманду. Особенно когда Мини-Джек играл что-нибудь на старой флейте. Но сейчас весёлые куплеты навевали уныние: вдруг кто-то из них больше никогда не споёт? Кто это будет?..