The Red Diamond II: Once

      Уснуть ночью так и не удалось. Тело при каждом движении изнывало от боли, а в голове путались самые паршивые мысли. Если и проваливалась в сон, то только в короткий, и то — от изнеможения. Но стоило Олоне повернуться на койке, Брианна тут же открывала глаза, затаив дыхание; пусть он и проявил к ней подобие заботы, но перестать ощущать себя рядом с ним, словно в яме с крокодилом, Брианна не могла.       Олоне проснулся, как только за окнами начало светать и прозвенели вахтенные склянки.       — Не спалось? — он сел на койке и повернулся к Брианне. В ответ она лишь помотала головой. — Плохо.       Поднявшись, он потянулся, и Брианна невольно ужаснулась: мышцы на его широкой спине и плечах напряглись так, словно вот-вот бы разорвали кожу — что делал в схватке с людьми этот зверь, когда ничто не ограничивало его силу?       Олоне пошарил на столе, взял пергаментный свёрток и вернулся к койке.       — На вкус так себе, — в его пальцах оказался незнакомый листик, — но будет гораздо лучше.       — Что это? — недоверчиво подняла глаза Брианна.       — Лекарство.       В конце концов, если б он задумал её убить, то явно бы не травил: помнится, «аптекарь Сатаны» — не его прозвище. Брианна взяла листик и вопросительно посмотрела на Олоне.       — Их жуют. Вот, — он достал ещё несколько. — Не обязательно глотать, можно потом выплюнуть.       Запаха от листьев не было никакого, или же просто Брианна не могла его уловить. Тем не менее она сунула парочку в рот и начала жевать. Привкус действительно не из приятных, но вскоре во рту появилась лёгкая прохлада.       — Ну вот, — натянул он улыбку. — Будет полегче. Оставлю здесь.       Брианна кивнула, продолжая жевать.       — На случай, если захочется чем-то развлечь себя, — Олоне кинул на койку маленькую связку ключей: — От стола. Там есть пара-тройка книг и бумага. Помню, вы рисовали прежде.       И не дожидаясь ответа он ушёл.       Понемногу боль в теле действительно начала притупляться. По крайней мере пошевелиться удалось без ощущения себя на дыбе, хоть и с немалым дискомфортом. Чуть погодя Брианна даже осторожно встала с койки и прошла пару шагов по каюте.       Наверное не помешает узнать, что это за гомеопатия так быстро справляется с болью и недугами. На столе в пергаменте листья выглядели совсем обычными. Немного увядшими, как будто сорваны уже много часов назад, но тем не менее сочные. Олоне разбил на борту фрегата оранжерею?       Брианна повернулась и дёрнула ручку оконной рамы — руки ещё такие слабые, но хотя бы не дрожали, даже слушались. Свежий прохладный воздух пахнул в лицо, разбросал по плечам волосы, проник под рубашку. На несколько мгновений Брианна закрыла глаза: какое приятное чувство… — как будто полёт в вышине! Лишь когда стало действительно холодно, она выплюнула листья через окно и отошла за новыми.       Едва она набила ими рот, как в дверь постучали. Брианна застыла, гадая, не померещилось ли: снаружи доносились голоса людей, шаги, скрип… Олоне решил постучать в собственную каюту, когда уже видел всё, что для другого стало бы неожиданностью?       Но как только Брианна сделала шаг, стук повторился более настойчиво. Он был таким ритмичным, словно начало какого-то латиноамериканского танца: раз, раз-два, раз-два… Продолжая жевать, Брианна, повторяла в шагах этот ритм. Она тихонько подошла к двери и прислушалась: кажется, снаружи, вдалеке, этот стук повторяли и другие… Тем не менее она коснулась ручки и чуть приоткрыла.       У порога стояло невысокое белокурое чудо и пялилось на неё во все свои огромные голубые глаза — точно самое милое создание Небес сошло к ней.       — Мадам, — мальчик робко заговорил, не отрывая от неё взгляд. — Я принёс ваши штаны.       Только теперь Брианна заметила, что он держал в руках.       — Merci, — глотая слюни, шепнула она и забрала одежду.       — Я говорю на английском, мадам, — он улыбнулся, и Брианна заметила, что у него не хватает одного верхнего резца. — Попозже принесу поесть вам, а пока, — он нагнулся, поднял с пола большую оловянную кружку с крышкой и протянул ей.       — Грог?..       — Нет, козье молоко. Я сам доил.       Она благодарно улыбнулась, и мальчишка убежал. Рядом мелькнула чья-то тень, и Брианна поспешила закрыть дверь, вспомнив, что стояла перед ребёнком в одной лишь рубашке, которая не закрывала даже коленки.       Ребёнок… Аманда… Джемми…       Сейчас Брианна радовалась как никогда, что с Джемми был мистер Уорнер! Брайан… он просил называть его Брайан… Её рука коснулась шеи — как в тот вечер, когда Брайан случайно коснулся её перед тем, как срезать волосы, и даже мурашки пробежали по коже. Он был такой внимательный, такой… галантный. С ним Джемми точно ничего не грозит!       Брианна не знала, в кого или во что верят цыгане, какому богу сказать спасибо за то, что Аманда оказалась именно с Грэхамом. Ведь он узнал Аманду каким-то образом, вспомнил о самой Брианне — о леди Бри, которую так чутко охранял когда-то давно. Как же ей сейчас хотелось броситься ему на шею и расцеловать за то, что он так вовремя оказался рядом, что вытащил из мерзкой дыры её маленького ангела!       Ритм танца не покидал усыпанных синяками ног: они почти не касались скрипучих половиц каюты — эта лёгкость рождала в теле новые силы, оживляла разум.       Брианна поставила кружку на стол, а взгляд её упал на ключи, оставленные Олоне. Сколько всего интересного может храниться у него в столе?       Ключ щёлкнул в верхнем ящике. Бронзовая чернильница с витиеватыми узорами, тонкие гусиные перья, кусочки угольных карандашей и сангины, бумаги, навигационные приборы, карты… На одной из них красовался безумный бал меток, обозначений, смысл которых был едва понятен, но линии ложились так правильно и интересно, что… Брианна принялась обводить каждую пальцем, стараясь не упустить ни одного перехода. Наверное это маршруты, которыми следовал Олоне. Брианна совершенно потеряла счёт времени, растворяясь в десятках заметок и курсов — как их много! как же Олоне красиво отмечал их!..       В других ящиках оказались судовые журналы. Один — с фрегата «Немезида», другой — «Салюта». Записей вроде «Дорогой дневник, я влюбилась» Брианна не нашла ни в одном из них, только скучные сводки за каждый день. В своём журнале Олоне лишь кратко зафиксировал маршрут, конечной точкой которого была Гавана. Брианна снова взглянула на карту — путь пролегал через Карибское море. Потрясающе!       В этот момент желудок заурчал, хотя даже лёгкого голода или жажды Брианна не ощущала. Но ведь последняя трапеза была… на «Немезиде»?.. Брианна приоткрыла пальцем крышечку кружки и понюхала: действительно, это парное молоко. Очень вкусное. Пожалуй, самое вкусное, что она когда-то пробовала! Она отпила немного и оставила кружку на столе.       Штаны. Теперь они будто новенькие: кто-то отстирал, залатал их и даже пришил пару новых пуговиц. Брианна пританцовывая обернулась в обнимку со штанами и ловко натянула их на испещрённые ссадинами бёдра, но не успела застегнуть последнюю пуговицу, как дверь распахнулась, и на пороге показался… Легран.       — Месье! — подскочила на месте Брианна.       Сейчас он выглядел как запыхавшийся растрёпанный мальчишка с придурковатой улыбкой, что мигом вызвало смешок.       — Pardon, — ухмыльнулся тот, пялясь на неё, точно впервые. — Не привык. — Взгляд его скользнул на развёрнутый пергамент и оставшиеся листья. — Помогло, я смотрю?       Мысли, точно стая голубей над ломтем хлеба, замельтешили в голове:       — Помогло!       — Чтоб ты провалился!       — Куда мы плывём???       — Что за стук там, наверху?       — …какое вкусное молоко…       — Листья, листья, листья…       — Рон. Грэхам. Он где-то недалеко…       — …а ветер щекочет крылья на спине…       Легран кашлянул в кулак, и Брианна проморгалась, тряхнув головой. Ветер — нужно больше ветра! И она юркнула за капитанский стол к окну и открыла ещё одну створку, впуская в каюту новые бодрящие волны.       — В общем, я принёс новые, — Легран поднял руку, покрутил таким же свёртком и кинул на стол. — Эти посвежее, сегодняшние. Но увлекаться не советую, только если совсем будет плохо.       — Надо же, месье, какая забота! — вытаращила глаза Брианна, ритмично постукивая по спинке стула пальцами.       — Конечно. Мадам — ценный трофей. Захочешь выйти — не бойся, никто из команды тебя не тронет.       — Счастлива знать.       — Можешь спуститься поесть на камбуз. Если можешь. Или еду…       — О, нет-нет-нет, это точно лишнее, — замотала она головой, — я не голодна совсем.       Легран рассмеялся, почесал переносицу и, хмыкнув, ответил:       — От листьев всегда так. Но ты хочешь есть. Я знаю.       Он мельком взглянул на вырез рубашки, откровенно демонстрировавший тело Брианны, улыбнулся и вышел.       Каков скользкий чёрт! Плечи точно от разряда тока тряхнуло: хотелось запустить в этого ублюдка стулом! Да, надо было хоть журналом — Брианна взвесила в руке один из лежащих на столе, затем схватила второй, что потяжелее, — запустить в него! Тогда Олоне бы разозлился… Но с ним можно было бы поговорить. С Леграном тоже можно поговорить. И поговорить с мальчиком, который принёс штаны вполне можно. Здесь же вообще не меньше сотни человек, с кем можно пойти поговорить! Это же столько можно узнать!..       Вот только ещё мгновение назад охвативший прилив сил вдруг растворился. Как будто воронкой ушёл в трубу. И почему-то ветер начинал морозить, а не ласкать кожу кончиками незримых крыльев…       Едва дверь захлопнулась за Леграном, как в каюту вошёл Олоне.       — О, — он тут же заметил недавнюю ревизию. — Решили поискать вдохновение?       Брианна невольно потянулась к журналу «Салюта», но рука резко дрогнула, ослабевшая как по щелчку, и ладонь капитана остановила её, подвинув журнал к себе.       В каюте становилось темнее. Брианна обернулась к окну, выискивая взглядом набежавшие тучи, но солнечные лучи, точно дальний свет фар, ослепили — зажмурившись, Брианна схватилась за голову: виски будто вязким гудроном налились. Брианна медленно, щурясь, открыла глаза. Происходящее походило на какую-то больную галлюцинацию: всё плыло… то темнело, то озарялось всполохами, а понять, как близко стоит Олоне — где-то далеко или всего в паре шагов, Брианна смогла лишь с огромным трудом.       — Садитесь, — Олоне кивнул на свой стул, и от тона его голоса стало не по себе: прозвучало скорее как приказ, нежели предложение. Тем не менее Брианна нащупала гладкую деревянную спинку, и медленно опустилась на место капитана.       — Что вы ищете?       — Я… пыталась понять, — собирая растерявшиеся в одночасье мысли, проговорила она, — куда вы…       — Нет. Что вы ищете? — Олоне опёрся руками на стол, склонившись над ней. — Зачем вам бриллианты Лафита, зачем вы здесь? Что вы хотите найти?       Тело снова начало болезненно скручивать, особенно ссадины, которые теперь натирали швы штанов. Сердце же зашлось таким темпом, что буквально выталкивало из лёгких воздух — каждый вдох, как удушающая каторга. Но пока ещё Брианна держала себя в руках. Пока ещё не настолько плохо…       — Детей… — прошептала она, а по щекам её сбежали горячие дорожки слёз.       Олоне не изменился в лице: он продолжал внимательно смотреть. Или же она попросту сказала так тихо, что он не расслышал?       — У вас был сын.       — У меня есть сын! Джемми, — прорычала Брианна сквозь зубы, — и дочь Аманда. Мой сын был на одном из кораблей каравана, который вы!..       — Корабль «Амарант» сожжён и потоплен командором Барри, — перебил Олоне, также буравя её взглядом. — «Немезида» взята экипажами моих двух кораблей. «Бон Авентур» взят капитаном Томасом и капитаном… — тут он внезапно повеселел, хохотнув: — Грэхамом.       При имени последнего Брианна подскочила, словно ошпаренная, но чуть было не рухнула — травмированное тело жестоко отомстило за опрометчивость многократными болевыми вспышками, и Олоне едва успел её подхватить.       — Где он?.. — простонала Брианна ему в плечо.       — Кто?       — Грэхам! Рон Грэхам!..       Её пробивала крупная дрожь, а дышать в душной каюте становилось всё труднее. Олоне осторожно усадил Брианну обратно на свой стул и снова опёрся о стол, всматриваясь в её лицо.       — Полагаю, капитан Томас…       — Плевать я хотела на вашего Томаса! — Брианна в ярости скинула журнал, зацепив какие-то ещё бумаги и почти без сил упала на стол, глотая слёзы. — У Рона Грэхама моя дочь!       — Так вы… — спокойно проговорил Олоне, — не знаете капитана Томаса?       Она медленно подняла на него голову:       — Я хочу знать, где мои дети, а не кто ваш чёртов дружок!       С непробиваемым спокойствием Олоне вздохнул, поднял с пола журнал и листы и вернул на место.       — На тех кораблях не было ни одного ребёнка. Ни девочки, ни мальчика по имени Джемми.       Джемми… Джемми… в безопасности?.. Да! Эта новость лучшая за последнее время! Но Аманда…       — Скажите мне, Франсуа, — Брианна схватила за руку капитана, но тот по-прежнему равнодушно смотрел точно сквозь неё. В глубинах памяти Брианны мелькнуло имя и тут же сорвалось с её губ, как последняя надежда: — Жан...       Искра упала в порох. Из зрачков его, казалось, хлынула зловещая чернота, превращая светло-голубые радужки в осколки вечной мерзлоты. Олоне перехватил руку Брианны в запястье и сжал так сильно, что ещё немного — переломил бы, но не отпускал, даже несмотря на болезненный вскрик.       — Только она так звала меня так, — его голос звучал загробным шёпотом, — А когда больше не могла — писала имя на моей коже. Теперь у меня нет и этого.       Брианна с ужасом осознала, что задела его за живое: ранила так глубоко, как не смог ни один клинок или пуля. Всемогущий Боже, блядь, — что произошло за эти годы?!       — Не делайте больше так, мадам. Я прошу, — и он отпустил её.       — Простите, — Брианна виновато отвела взгляд, а слёзы всё лились по осунувшимся щекам. — Я не хотела... Знаете ли вы, что такое потерять детей? Когда твоя дочь в руках другого человека…       — Знаю.       Как ни в чём не бывало, Олоне развернул на столе карту с пометками и ткнул пальцем в Кубу.       — Здесь — единственные на Карибах судоверфи, где я могу привести в порядок свои корабли.       Мозг пульсировал точно в агонии. Но Брианна изо всех сил старалась не отключаться, цепляясь за слова капитана, ведь если он говорит — это действительно важно.       — Это испанские колонии? Но вы же…       — «Враг моего врага…», мадам. В прошлом я не ладил с испанцами, oui, mon ami (да, мой друг). Но — à la guerre comme à la guerre (на войне как на войне) — многое меняется.       — Почему вы идёте через… — разметка карты то двоилась в глазах, то мутнела — Брианна буквально балансировала на грани сознания. — Карибское море?       — Потому что вокруг Багамских островов слишком много британских приватиров и военных кораблей. А «Салют», стараниями канониров «Немезиды», не в лучшей форме. Тем не менее мы встанем на верфях Гаваны. Оттуда я потребую за вас выкуп. И если ваша дочь действительно на корабле капитана Грэхама, то её также быстро доставят к вам.       Брианна снова почувствовала, как её грудь наполняется гневом и отчаянием: кому только что она здесь излила душу? кому были сказаны все эти слова? Скотина! Неужели ничто больше во всём чёртовом мире, кроме денег, для него не важно?!       Но в ответ она лишь бессильно засмеялась:       — С кого же, месье, вы собрались требовать выкуп?       — Вы действительно не знаете капитана Томаса?       — Нет… И знать не хочу.       Впервые за весь разговор на его лице мелькнуло нечто, похожее на улыбку. На какую-то странную. Которая, скорее всего… не предвещала ничего хорошего.       — Достаточно того, что он знает вас. Он — единственный, кто сможет вам помочь.       Больше он ничего не рассказал и не спросил. Перед уходом лишь подвинул к ней поближе свёрток пергамента, вытащил из рундука свой сюртук, кинул Брианне и попросил убрать вещи в стол, если погода испортится. Надо думать, сюртук был эдаким приглашением-дозволением выйти на палубу?       Брианна судорожно раскрыла свёрток и снова набила рот листьями, принявшись жадно жевать их, пока снова не почувствовала во рту приятный холодок — боли и головокружение снова улеглись…       За окнами каюты простиралось безоблачное лазурное небо, ничто не предвещало перемен. И всё же Брианна надела сюртук, в котором поместились бы как минимум ещё три таких, как она. Это напомнило ей о папе — о Джейми… Джеймс Александр Малкольм Маккензи Фрэйзер… Ведь они с Олоне наверняка одной комплекции: что с тем, что с другим разговаривать приходилось, задрав голову. Брианна усмехнулась: как только мама не сломала шею, прожив с папой столько лет? Как только мадам…       В голове мгновенно пронеслась догадка, от которой стало не по себе: мадам… Атенаис?.. «Только она так звала меня так», — отголосками повторились слова Олоне, — «А когда больше не могла — писала имя на моей коже». Ведь это она не могла. Не могла говорить! Но писала его имя… на его… коже?       Снаружи послышался боцманский свисток, и чей-то ор. Брианна чуть поёжилась от мурашек, что пробежали по спине. Но воспоминания одно за другим вспыхивали в памяти, возвращали в прошлое, к разговорам, которые, казалось, она давно позабыла.       Ведь это Олоне забрал мадам с Гальвестона! Он спас её. Только его она послушала, когда Киллиан Таллмор потребовал принести шкатулку с деньгами и драгоценностями месье Лафита. Только она называла… писала на его коже… «Жан». Он её любил! Боже, это… это абсолютно потрясающе и!.. Наверняка безумно и… Но в Ардгруме, в той книге — в главе про капитана Лафита — не мелькнуло ни слова о мадам Атенаис. А как много можно было бы написать об этой женщине!       Брианна улыбнулась собственным мыслям и вытащила из рундука один из ремней, чтобы подпоясать сюртук, но буквально тут же выронила из рук.       Олоне! О нём, о нём мелькнуло в той книге! О нём было много слов! Каких?!       Брианна подняла ремень, обернула вокруг талии и шагнула к столу. Карты… Маршруты… Со всем вниманием, на какое только была способна, Брианна прочёсывала береговые линии рядом с маршрутом, который указал Олоне. И вот сердце глухо ударилось о рёбра: Дарьенский залив, Турбо.       Мать его, он отмечен на карте! он существует! о нём все знают, значит Олоне может попасть туда и!..       Брианна села на стул, обхватив голову руками.       Всё произойдет здесь! Но когда? Год… год… какой там был год?!       В голове словно кто-то снова шуганул ту самую голубиную стаю. Только в этот раз о стенки висков бились всякие ненужные даты: дни национальных праздников, исторические события, график отпусков Микки…       Микки! Да! Микки, чёрт, как же ты сейчас нужен! Как глупо было не рассказать всего, пока можно было! Ты бы сейчас знал, что делать. Ты всегда знал, что делать. Ты всегда на шаг впереди, всегда видел выход. Что бы ты сделал сейчас, дорогой, любимый Микки?..       Брианна ринулась к маршрутной карте. Судя по ней, «Салют» идёт в противоположном направлении. Тем же орлиным взором она прошерстила последние страницы журнала, исходя из записей которых рассчитала среднюю скорость корабля — максимум четыре дня, и они прибудут в Гавану. А значит, им… им ничто не грозит!       Да! Всё будет хорошо… Срань Господня, аллилуйя! Хоть в кои-то веки всё будет в порядке!       Из-под уголка карты выглядывал пергаментный свёрток. Брианна вытащила его, быстро засунула в рот ещё горстку живительных листьев. Нужно выйти на палубу, найти Олоне и рассказать о том, что ей известно — он имел право знать. Он должен знать!       Из кармана разорванного жилета, всё ещё валявшегося на одном из рундуков в каюте, Брианна достала мешочек с камнями и переложила в карман сюртука — так надёжнее, если бриллианты будут с ней всегда.       За окном по-прежнему возвышалось чистое небо, но Брианна всё же решила заранее убрать всё со стола: по ящикам, по порядку, каждый журнал, каждую побрякушку, обязательно притом аккуратно сложить карту — чтобы уголки совпадали. Только свёрток с листьями оставила при себе в кармане.       Даже несмотря на то, что находилась она не в сыром тёмном трюме, а в светлой капитанской каюте, поначалу дневной свет на палубе ослепил её, отчего Брианна сперва даже не поверила глазам: этот корабль невероятно походил «Немезиду» — те же огромные мачты, те же матросы на вантах, палубе, та же рабочая суета. Только не мелькали красные мундиры.       Дышалось необычайно свободно и свежо. Радовало, что экипаж и виду не подавал, будто бы Брианна здесь не к месту. Напротив — они даже кивали ей, кто-то махал рукой, а рулевой, едва приметив Брианну, отсыпал лет на десять вперёд комплиментов.       — Гальюн в той стороне, — послышался знакомый голос за спиной.       Бриана чуть повернулась — так, чтобы лишь краем глаза видеть его — и ответила:       — Благодарю, месье, но мне нужен капитан.       — Он сейчас на баке, — Легран подошёл чуть ближе, нарочно встав перед глазами. — Я могу помочь?       Брианна было усмехнулась, но только повернула голову в сторону, как глаза её буквально застыли: небо по левому борту затянуло клубами свинцовых туч так, что невозможно было найти, где пролегает линия горизонта — дух захватило при одном только виде этого грандиозного порождения стихии.       — Надвигается… шторм?       — Мадам наблюдательна, — Легран снисходительно улыбнулся. — Нас немного потреплет, и пойдём дальше как по бульвару.       Брианна бросила на него короткий взгляд. Каким прекрасным в своём величие может стать тот самый шторм… И сейчас перед глазами ничто иное, как пробуждение хтонических богов, титанов — неукротимых, первозданно диких и свирепых…       Впереди по правому борту мелькнуло другое судно. Должно быть, также принадлежавшее Олоне.       — А кто идёт там?       — Наш «Пудрьер», мадам, — проговорил другой знакомый голос, и Брианна опустила глаза: рядом с ними остановился тот самый белокурый мальчишка с большим мотком верёвок на плече. — Не бойтесь, вы в надёжных руках.       — Иди уже! — легонько подтолкнул его Легран, и тот просеменил к носовой части.       — Всем бы такие руки, как у него, — хмыкнула Брианна, провожая его взглядом.       — Этими руками и сырной струной он задушил отца, за что его должны были повесить в Марселе.       Брианна чуть было не поперхнулась словами Леграна, и, кажется, от него это скрыть не удалось: с торжествующей улыбкой боцман смотрел ей лицо. Тот маленький ангел во плоти — сама невинность! Такой красивый, добрый, вежливый… не созданный для этого мира, даже в смоляной куртке он сиял звездой! Бестолковые шутки — явно призвание Леграна, Брианна даже не сдержала смешок:       — А чем заслужили место здесь руки месье?       От её вопроса улыбка его исчезла также быстро, как и появилась.       — Мне бы больше хотелось приходить по ночам в твою каюту, чем в твои кошмары. Ты знаешь достаточно. Капитан подойдёт к тебе, как только освободится. Мадам.       Его слова прозвучали слишком серьёзно. И почему-то от них стало слишком горячо под кожей. Как будто бы это сказал… Микки? Легран быстро вернулся к своим делам, но теперь Брианна всем телом ощущала странный трепет. Рука сама собой опустилась в карман за листьями, хотя повода для того и не было, но в последний момент Брианна одернула её: взгляд упал на зелёный куст в глиняном горшке с верёвочной оплёткой, который стоял у фальшборта. И листья с него были довольно нехило оборваны.       Вскоре Олоне и правда отыскал её на палубе. Выглядел он уставшим, а на пальцах и кисти правой руки Брианна заметила свежие кровавые ссадины — от тяжёлой работы на борту капитан не отлынивал. Но только она хотела заговорить с ним, как он поднял ладонь, подошёл к небольшой кадке, и зачерпнул ковшом воду.       — Un moment (Один момент), — сказал он и жадно отхлебнул. Капли воды быстро стекали по его густой щетине, шее, широким ключицам — Брианна смотрела на него как заворожённая. — Что вам понадобилось? — наконец спросил он; Брианна проморгалась, точно впопыхах разбуженная и шагнула ближе.       — Я не хочу, чтобы это слышал кто-то ещё…       — Умоляю, — рассмеялся капитан, — здесь никому до вас нет дела.       Брианна снова восторженно взглянула на исполинские тучи горизонта и выдохнула:       — Я знаю, как вы погибнете…       Он снова засмеялся, вытер руки о свою рубашку и осторожно повернул к себе пальцами её лицо.       — Если так, то мне жаль, что вас это тяготит, — он внимательно посмотрел ей в глаза, — Но мне наплевать.       — Вам плевать, как вы закончите свои дни? — Брианна вытаращила глаза, смахнув его руку.       — Совершенно.       — Забавно, — засмеялась она, — ведь моя жизнь сейчас зависит от вашей!       Но Олоне отчего-то веселья не разделял и только легонько похлопал её по плечу:       — C'est la vie. Ваша жизнь зависела от других много раз. Я знаю это. Вы пройдете через любое дерьмо, но останетесь живы.       Много раз? Пожалуй… да. Да! Ведь он наверняка не подозревал, до какой степени прав! Хотя… для него уже и не секрет вовсе то, откуда она, кто она. И наверняка, как многие, считал её ведьмой. Разве что не называл так, за что ему бесконечная благодарность. И всё же…       — Почему вы так уверены?       — Потому что вам есть, ради чего жить.       На его лице снова мелькнула улыбка. На короткий миг, но такая живая и настоящая, что на душе стало теплее — как много лет назад на одной пристани, где среди невзрачной толпы её такой же улыбкой провожал… Фрэнк. Папа. Эта улыбка благословляла её на самое тяжёлое в жизни испытание…       Ожидание — всегда мучительнее, чем само грядущее. Но ни ускорить время, ни изменить ситуацию, Брианна не могла. Но и не всё так страшно, как казалось. Ведь сколько лет — пропасть! — между тем, что происходит сейчас и тем, что написали в той книге! Наконец, бывают и ошибки, домыслы. Сколько таких примеров знает мировая история? Ни в чём нельзя быть уверенным на все сто — это подтвердит любой историк. Это подтвердил бы Фрэнк. И мысли о папе, сейчас давали самую тёплую, самую светлую надежду — впервые в жизни Брианна радовалась, что никому нельзя верить. К тому же, сейчас у них совершенно другой маршрут…       Новая горсть листьев окончательно помогла убедить себя в том, что повода для уныния нет.       К явному удивлению Леграна, Олоне, да и других членов экипажа, Брианна спустилась на обед в кубрик. Это место так нервировало её на «Немезиде», и таким уютным было здесь… На мгновение закрыв глаза и остановившись, она представила себе небольшое французское бистро: тёплое, полное съестных ароматов, негромких разговоров… Экипаж поглядывал в её сторону с игривыми «Oh-la-la!», отчего Брианна невольно заулыбалась: их лица были такими простыми, приветливыми. Легран со всей деликатностью провёл Брианну к капитану, а сам сел подальше.       — Хорошо, — подмигнул ей Олоне, пристроившись напротив. — Поесть вам необходимо, хотите или нет.       Помощник кока поставил перед ней тарелку горячей бобовой стряпни, на вид похожую на ту, что была в рационе моряков «Немезиды», только эта красиво растекалась в деревянной миске, а не дрожала в ней коровьей лепёшкой.       — Je ne promets pas de cuisine gastronomique (Не обещаю изысканной кухни), — проворчал он.       — Le plat est délicieux, monsieur (Блюдо восхитительно, месье), — улыбнулась Брианна и взялась за ложку.       Тот хмыкнул, кивнул коку и пошёл раздавать пайки остальным.       — То, что вы сказали, — обыденно произнёс Олоне, принимаясь за похлёбку. — Я повёл себя… грубо.                    Брианна подняла на него непонимающий взгляд и заметила, с каким усердием несколько человек рядом с капитаном грели любопытные уши.       — Для вас это важно. Для ваших детей — тоже. Поэтому если что-то случится со мной, то так или иначе вас отдадут капитану Томасу.       — Отдадут? — Легран чуть было не перекинулся через стол.       — Как же… — усмехнулся Олоне. — Продадут.       Матросы с облегчением выдохнули, а боцман что-то шепнул своим дружкам.       — Даже если я умру, моим людям нужны будут деньги. И что бы там ни было — что бы вы не хотели мне рассказать — хоть один из этих сволочей, да выживет.       Тут моряки захохотали, словно подтверждая слова капитана.       — Это замечательно! — Брианна обвела их восторженным взглядом.       — Их живучесть будет вам на руку. Особенно тех, кто самый жадный: боцман Ги Легран, вам уже знаком, — тот мгновенно засиял в улыбке, — Рене, — Олоне кивнул на лысого мужчину справа от себя, — Фабьен… — один из сидевших на другом конце стола поднял руку, крикнув «C'est moi, madame!» («Это я, мадам!»), — и квартирмейстер месье Жюв.       Последний сидел как раз слева от самой Брианны, и, смерив её оценивающим взглядом, сказал:       — Доставим в наилучшем виде. Быть может, — и протянул ей галет.       Ни на минуту Брианна не сомневалась, что все эти лица она уже видела. Что каждый из тех, чьи имена назвал капитан, были в тот день вместе с Леграном: и все такие… такие милые!       Брианна опустила глаза в тарелку с бобовой похлёбкой, но аппетит так и не пришёл — даже чуть затошнило. Всё же пару-тройку ложек она в себя затолкала на радость капитану.       После обеда, уже на верхней палубе Брианна заметила, что «Салют» и «Пудрьер» стремительно приближались к грозовому фронту: даже ветер стал порывистым, холодным. Но никакой паники или суматохи на палубе не происходило: вахта даже как-то… лениво и нерасторопно мелькала то тут то там. Это же привычное дело, ничего страшного!       Но её голова постепенно тяжелела: затылок попеременно сдавливало, как будто кто-то то опускал её вниз головой, то поднимал обратно. Корабль уже сильнее раскачивало на волнах, и стоять ровно становилось тем сложнее. Брианне даже стало казаться, будто бы её укачивает. В довершение всего заморосил дождь.       Легран бодро расхаживал со свистком в зубах, выкрикивая матросам команды и внимательно проверяя их работу. При взгляде на него, голова закружилась ещё сильнее: пришлось даже отвернуться, облокотившись на поручни лесенки к шканцам. Где-то в глубине души Брианна надеялась, что Легран этим свистком подавится, или когда-нибудь кто-нибудь сильный и смелый затолкает его ему в самую…       — …нижнюю палубу, — подошёл он к ней, и Брианна даже вздрогнула, так резко вырванная из своих грёз.       — Что? — переспросила она с недоумением глядя на него.       — Начинается шквал! — крикнул он, когда очередной порыв ветра пронёсся прямо по палубе, — А ты бледная как поганка! Иди вниз, поешь листьев!       Мимо прошёл один из матросов с горшком того самого растения в руках. Брианна ещё раз взглянула на темнеющее небо и, покачиваясь, зашагала прочь.       Чувствовала она себя действительно не хорошо. И непонятно: от резкой перемены погоды или от травм… Сок зелёных листьев заглушал боль лишь временно — как только во рту таял холодок, тело слабело, а затем понемногу начинал ныть и пульсировать каждый синяк, ушиб и ссадина. Но и убеждения, что нужно перетерпеть, и тогда будет легче, вновь рассыпа́лись в труху, как только боль усиливалась до того, будто бы Брианну отметелили только что. А наступал этот момент слишком резко…       Ноги подкашивались: на ступенях вниз она едва не рухнула, лишь в последнюю секунду ухватившись за поручень. Качка усиливалась, как и боль в голове, во всём теле, постепенно превращая существование в затянувшуюся ломку.       Кубрик… Теперь это был поистине тесный затхлый склеп: люки, очевидно, задраенные, больше не пропускали свет, только скудно горели под низким потолком фонари. Мимо Брианны, цепляясь за столбы и переборки, прошёл человек с плетёной деревянной клеткой, из которой громко закудахтала встрепенувшаяся курица — уши резануло так, будто в них гуднул поезд, и Брианна отскочила, врезавшись в кого-то ещё.       — Madame, quelle surprise (Мадам, какой сюрприз), — оскалилась на неё шахматная улыбка высокого мужлана. — Vous ne pouvez pas me résister, n'est-ce pas? (Не устоять передо мной, да?)       Он подхватил Брианну за плечи, но так грубо и болезненно, что она вскрикнула.       — Que merde? (Что за херня?) — подлетел к ним ещё один.       — Elle est tombée (Она упала), — пробасил первый, продолжая удерживать Брианну, теряющую последние силы. — Je n'ai pas levé le doigt sur elle! (Я её пальцем не тронул!)       — Va ici! Plus rapide! (Давай сюда! Живо!)       Кажется… ноги оторвались от пола. Её куда-то понесли?.. Уложили?.. Брианна открыла глаза, но всё раскачивалось, странно мелькало. Кто-то пошлёпал её по щекам, и Брианна услышала приятный знакомый голос:       — Madame?.. Mada-ame, — Атия безмятежно улыбалась, поправляя упавшие на лицо Брианны колтуны. — Sirotez, madame. Seulement un (Глоток, мадам. Всего один).       Брианна почувствовала края холодной чашки на губах, какую-то вязкую жижу… и свет погас.

***

      Раскаты грома проносились прямо в голове, заставляя Брианну дрожать всем телом. Было тепло, как дома… как в Дерри, как во Фрейзер Ридж, как в Бостоне… только ещё очень больно.       Она открыла глаза и в мерцающем свете увидела, как вокруг бегают и толкаются люди. Чужие.       Нет больше дома в Дерри. Нет и домика во Фрэйзер Ридж. В Бостоне. Только этот качающийся… гамак? и проклятый кубрик проклятого корабля…       — Очнулась! Она очнулась! — прокричал кто-то прямо над её головой, и от громкого голоса Брианна съёжилась, зажимая уши ладонями.       Прежде, чем она успела что-то понять, её вытащили из гамака, взвалили на плечо и куда-то понесли. В этот миг борт тряхнуло; люди рухнули на мокрый пол, скатываясь, точно на водяных горках. Сверху по ступеням хлынула ледяная вода, и Брианна вмиг пришла в себя: это оно! «Салют» терпит крушение!       — Живо! Выходим! — прокричал кто-то позади, и она обернулась: матросы вскакивали, хватая какие-то вещи, и в суматохе неслись на верх, не медля ни секунды.       Навстречу к ним кинулся Легран, расталкивая остальных, и рванул за руку Брианну, крикнув:       — Можешь идти?!       Она поднялась на дрожащих ногах, игнорируя боль, и помчалась за ним. Потоки воды вновь и вновь хлестали через щели люков; люди падали, сбивая друг друга с ног, подскальзывались на гуляющем из стороны в сторону полу. Если Брианна не разобьёт вдребезги колени, прежде, чем выберется отсюда, — это будет чудо!       Проклиная всё, что можно, Легран выхватил её и потянул за собой, цепляясь за поручни и не давая даже отдышаться.       — Сюда! — перехватил он её за шкирку, как только им удалось прорваться на верхнюю палубу, и Брианна увидела, как в бушующем водном аду матросы спускали за борт баркасы. — Быстрее!       Ослепительная вспышка ударила совсем рядом и в тот же миг одна из мачт затрещала: её толстые шкоты и канаты натянулись струной. Впереди раздался крик «Берегись!». В следующую секунду верёвки лопнули: одного из моряков в мгновение ока рассекло надвое, другому — оторвало голову. Тем же, кто вовремя увернулся, повезло не больше — огромной волной их посмывало в пучину. Ванты с треском оборвались и грот-мачта повалилась за борт, придавив под собой тех, кто ещё за что-то держался, оставаясь на корабле.       Брианна вцепилась в перила у фальшборта, не в силах двинуться с места.       — Allez-allez! (Давай-давай!) — Легран быстро расцепил её руки и толкнул в лодку, где уже копошились несколько человек.       От упавшей мачты фрегат накренился, и баркас подняло выше.       — Coupez les cordes! Plus rapide! (Руби верёвки! Скорее!)       Брианна вцепилась в бортики, сжимаясь, пока другие матросы кинулись рубить тесаками опускные тросы. Новые вспышки озарили пространство, и она увидела, что на корабле ещё оставались люди.       — Il y a quelqu'un là-bas! (Там кто-то есть!) — закричала она что было сил.       — Ils sont déjà morts! (Они уже мертвы!) — прокричал Легран. — Tenez bon! (Держись крепче!)       Не успела она вдохнуть, как баркас ударился о воду, и новая волна обрушилась сверху.       — Eau! Videz l'eau! (Вода! Вычерпывайте воду!)       Кто-то быстро принялся за работу, но всё, что сейчас могла сама Брианна — врасти в балки и не дать стихии смыть себя за борт.       Крики с фрегата заглушали раскаты грома, и рокот волн. Брианна вжала голову в плечи, стараясь не смотреть в сторону мертвецов, стараясь не смотреть никуда вообще! Но прогремевший рядом голос «Смотрите!» заставил её поднять голову. На концах оставшихся раскачивающихся мачт и их реях замерцали яркие огни.       — Le feu de Saint Elmo! (Огни святого Эльма!) — услышала Брианна голос Олоне за спиной. — De bon augure! (Хорошая примета!) — отозвался ещё один.       Вырывая настил палубы, повалилась фок-мачта, и фрегат лёг на правый борт, ударной волной откидывая баркас от себя.