The Red Diamond II: Once

«…Если я пойду и долиною смертной тени,

не убоюсь зла, потому что Ты со мной…»

Псалом Давида

      Разбудил Брианну всплеск воды и припекающее солнце. Голова гудела; разлепить глаза удалось с трудом, как и сесть: первая же попытка выпрямить ноги отозвалась во всём теле пыткой на дыбе. Брианна простонала сквозь зубы, но всё же кое-как пристроилась поближе к краю.       Только когда темнеть в глазах перестало, она огляделась и обнаружила в баркасе спящих калачиком людей. Кто-то уже поставил небольшой парус. В его тени, спиной к ней, сидели два человека и переговаривались вполголоса, что-то рассматривали и выбрасывали за борт. А вокруг только море. Спокойное море.       Один из них точно почувствовал её взгляд и обернулся. Легран.       — С добрым утром! — воскликнул он и швырнул что-то в воду.       Вторым оказался мсье Жюв. И судя по его лицу, не одна Брианна могла поставить под сомнение характеристику этого утра. Солнце палило так, что просоленная после шторма кожа, волосы и одежда, казалось, скоро стянутся, и Брианна станет похожа на вяленую рыбу.       Стиснув зубы она выпрямилась, стянула сюртук и проверила карман — мешочек по прежнему был на месте, прилипший к пергаменту с листьями.       — О, вот с этим теперь будет туго, — саркастично протянул боцман, глядя, как Брианна выбирает оставшиеся листочки и засовывает в рот. — У нас больше нет такой роскоши.       — Попытаюсь пережить, — процедила она, и Легран вернулся к своим делам.       Человек рядом с ней шевельнулся и медленно сел, потирая шею рукой. Олоне!       — Les choses ne sont pas si mauvaises (Всё не так плохо), — устало проговорил он, глядя на горизонт. — «Poudrière» nous cherche déjà («Пудрьер» уже идёт на наши поиски).       Брианна проследила за его взглядом, но не заметила в обозримой близости ничего, похожего на корабль. Ничего вообще — только тонкую полоску берега вдалеке.       — Где мы сейчас? — обратилась она к капитану.       — За два дня шторма мы сильно сбились с курса. Давно такого не бывало.       Брианна, поперхнувшись, выплюнула листья.       Два дня?.. Этого не может быть! Как?! Последнее, что вспомнилось до крушения — Атия. Её лицо. И какой-то напиток…       — К-как это «два дня»? — переспросила Брианна, не веря услышанному.       — Ты спала, — Легран пересел поближе к ним. — Так было удобней.       Олоне как будто не слышал их обоих, продолжая щуриться в сторону темнеющей береговой линии:       — Думаю, мы где-то рядом с Турбо в Дарьенском заливе.       Сердце Брианны рвануло, захлебнулось в крови и рухнуло.       Но ведь… Ведь «Пудрьер» идёт за ними?..       — Et les provisions? On a de l'eau? (Что с провиантом? У нас есть вода?) — повернулся капитан к боцману.       — C'est le dernier (Это последнее), — тот протянул небольшую флягу. — Presque tout ce qui a été arraché du navire est gâté (Почти всё, что успели похватать с корабля — испорчено).       Через несколько часов баркас уткнулся в песок берега: ни души — только непроходимые заросли раскинулись вдоль.       К этому моменту Брианна едва могла передвигать ногами. Она с трудом проковыляла по пустынному пляжу к месту, где уже не накатывали волны, и легла перевести дух. Ощущала она себя, пожалуй, как немощная старуха: с той лишь разницей, что у той, наверное, не так трещал по швам череп, не срывало мышцы с кости и не изводила жажда.       Тёплый ветер раскачивал кроны деревьев и листья пальм, отовсюду доносился стрекот насекомых, голоса птиц… Райский уголок — как в противовес состоянию Брианны. Прежде она была бы не прочь оказаться в таком месте. Но добровольно — в целости и невредимости, в цивилизованных условиях, в каком-нибудь отпуске, с Амандой, Джемми и Микки…       Микки… Всё, всё было бы совершенно иначе, если б только она попросила его! Всё было бы иначе… Но тогда она думала, что ей всё по силам, что теперь-то она не пропадёт и не даст пропасть детям. Дура! Идиотка!..       Слёзы размыли живописную идиллию. От отчаянья, травящего душу, Брианне хотелось спалить дотла весь этот проклятый мир! Если б это только помогло найти их… Но теперь она сама потеряна — на волосок от гибели и в полнейшем неведение.       Сверху нависла тень, и Брианна открыла глаза. Олоне протянул ей кожаную флягу.       — Вода заканчивается. Мы с парнями сходим проверим, есть ли поблизости пресный источник и какая-нибудь дичь.       Брианна вытерла щёки, приподнялась на дрожащих локтях, взяла флягу, но чуть было не выронила из слабых рук, хотя воды там было всего на пару глотков.       — Вы останетесь тут, — добавил он.       — Одна?..       Не то чтобы это сильно пугало. Больше волновало, с кем именно она здесь останется. И опасения её подтвердились…       — Легран, Фабьен и Анри будут с вами. Должен же кто-то развести огонь и разбить какой-никакой лагерь, пока мы в этой заднице географии.       «Пудрьер»… Это вселило надежду на то, что торчать на этом берегу всю оставшуюся жизнь — короткую или не очень — ей не придётся.       Олоне дал ещё несколько распоряжений Леграну и ушёл с остальными в заросли.       Понемногу собравшись с силами, Брианна поднялась и разложила на песке ещё мокрый местами сюртук — чтобы тот обсох. Сидеть или валяться, когда перед глазами маячили эти три скота, было сродни пытке. Поэтому Брианна, стиснув зубы, отправилась в прибрежные кусты выискивать подобие хвороста или сухие ветви — что угодно, лишь бы избавить себя от этого общества.       Тащить много она ещё не могла: благо, что держали ноги и не темнело в глазах, поэтому растопку для костра она собирала за несколько долгих с передышками ходок.       Но рано или поздно заканчивается всё. Уединение — в том числе. Почти валясь с ног, Брианна села перед собранной кучей на песок, и буквально тут же нарисовался Легран:       — А ты как будто ко всему привыкшая, — взглянул он на проделанную ею работу и кинул на песок перед ногами огниво. — Кто ты такая?       — Не задавай вопросов, — Брианна посмотрела на него исподлобья, — не услышишь вранья.       — Согласен. Но за простую девку выкуп не требуют.       Брианна нервно чиркала кресалом о кремень, но из раза в раз теряла искры. Наконец она не выдержала и обернулась на боцмана:       — Не мог бы ты заткнуться и заняться по-настоящему полезным делом?       — Oh-la-la… — азартно сощурился он, закусив губу. — А куда делись «благодарю», «мсье» и все эти нежности, которые были на корабле?       Брианна почувствовала, как от стыда и ярости багровеет собственное лицо: как, чёрт возьми, подобное слетало с её языка?! Ещё и в адрес такого ублюдка и его дружков, которые… Мозги эти чёртовы листья явно туманили! Теперь их больше нет — и это к лучшему! Вне всяких сомнений! Пускай без них паршиво, зато боль не притупляла сознание: она неустанно напоминала, по чьей вине Брианна в таком состоянии и кому обязана своими бедами! И что она… ещё жива.       Брианна снова чиркнула кресалом, и на этот раз искры упали точно в растопку — от сухой листвы потянулся лёгкий дымок. Угрюмый Фабьен подошёл к разгорающемуся костру и протянул Брианне свою флягу.       — Merci, monsieur (Благодарю, мсье), — нарочито вежливо ответила она и отпила; Легран же хлестнул её холодным хищным взглядом.       Зато больше не докучал своим вниманием. Несколько часов с двумя другими матросами он провёл, воздвигая небольшой шалаш из пальмовых ветвей, потом все трое долго возились вокруг лодки. В это время неплохо бы подумать, как быть дальше, но как назло в голове только ветер гулял. Быть может, от того, что едва живой желудок уже прилипал к позвоночнику?       Чтобы хоть как-то скоротать время, она снова принялась за поиски ветвей и хвороста. Костёр прогорал быстро, а искать растопку по потёмкам как минимум неумно, поэтому Брианна решила натаскать побольше, пока ещё есть силы.       Солнце уже клонилось к закату, когда она всё же выдохлась. На смену ей пришли Анри с Фабьеном, и тут блаженное уединение окончилось: Легран плюхнулся рядом с костром.       — Ты же ведьма, — прервал он недолгое молчание, неотрывно глядя в огонь.       От его слов челюсти свело — непроходимая тупость и суеверие делали своё грязное дело: в это время женщине достаточно было лишь немного не походить на всех, чтобы на неё тут же повесили все грехи человечества! Больше всего на свете сейчас хотелось ткнуть Леграна смазливой мордой в костёр! Но если б только в нём было дело… Ведь он такой не один. А кидаться на каждого идиота как бешеный медведь — жизни не хватит.       Брианна продолжала спокойно сидеть и молча проглатывать бессильную злобу.       — Ходишь в мужской одежде, накликала беду на английский фрегат, теперь и на «Салют»… Ты как у дьявола за пазухой, — Легран повернулся, и Брианна невольно вздрогнула: в его глазах отплясывали языки пламени, придавая ему настолько зловещий вид, что, казалось, в нём не осталось ничего человеческого.       — Мне не о чем с тобой говорить, — Брианна поднялась и только хотела было отойти, как Легран подорвался с места и схватил её за руку.       — О нет, вот тут ты ошибаешься! Поговорить как раз есть о чём!       В кустах неподалёку что-то громко хрустнуло, и оба они вздрогнули, обернувшись к источнику звука. В руке боцмана сверкнул нож.       Из тёмных зарослей выбрался Анри с кучей ветвей, и Брианна громко выдохнула. Но отпускать её Легран, видимо, и не думал — только сильнее дёрнул руку, отчего у Брианны по самую ключицу болезненно свело мышцы.       — Отпусти, скотина!       — Как только ты скажешь, что с капитаном! — сквозь зубы прорычал он.       Брианна что было духу саданула ему кулаком в грудь, и он невольно разжал пальцы.       — Guy (Ги)! — окликнул его Анри и помахал рукой, подзывая к себе.       Тот злобно харкнул под ноги и зашагал к другу. Брианна же, пользуясь моментом, возвратилась на своё место у костра и завернулась в сюртук.       — Это было грубо, признаю, — Легран вскоре снова уселся рядом и подбросил в огонь ветвей. — Но тогда ты хотела сказать что-то важное. Я слышал. И капитан неспроста сказал тебе о тех, кто выживет в любом дерьме. Он тебе верит. Почему-то. И его до сих пор нет, — он взглянул на темнеющее небо на востоке и замолчал, когда рядом присел Фабьен.       Их действительно нет уже слишком долго. Навряд ли где-то в этих джунглях Олоне и его людям удалось завалить мамонта, которого они по дюйму в минуту пёрли на себе сквозь непролазные заросли. А волнение и настороженность Леграна, его мгновенная готовность пустить в ход нож, наводили на самые страшные мысли.       — Regarde (Гляди), — подошёл Анри с ещё одной охапкой и поболтал перед носом боцмана какой-то штукой. — Est-ce que ça me convient (Мне это подходит)? — захохотал он, быстро приложив её к своей груди.       Фабьен усмехнулся, покачав головой и раскурил трубку. Легран выдернул из рук Анри находку и поднёс к огню. Брианна подвинулась ближе и скривилась от отвращения: боцман держал шнурок с каменными бусинами и узлами, на конце которого болтался череп какой-то мелкой птахи.       — Henri… et toi… où as-tu trouvé ça (Анри… А ты… ты где это взял)? — необычайно спокойно спросил он.       — Dieu sait (А чёрт его знает). J'ai trouvé quelque part dans les branches (В ветках нашёл где-то тут). Les espagnols disaient que les Indios bravos vivaient ici, mais personne ne les a vus depuis longtemps (Испанцы говорили, тут жили индиос-бравос, но их давно никто не видел).       Прохладный ветер промчался по берегу; Брианна поднялась и окинула тревожным взглядом деревья и кустарники. Теперь каждый шорох, каждый звук заставлял её вздрагивать и… молиться, чёрт её дери!       — Они… — дыхание Брианны задрожало, как и сама она. — Они разорвали его… В клочья… — в голове её собственный голос будто бы снова читал строки из книги, — …и зажарили его останки… Это каннибалы! — воскликнула она в панике, обернувшись на моряков.       — Их давно никто не видел, — повторил Легран, но как будто теперь уже сам не был уверен в этом.       — Может, потому и не видели, что некому уже рассказать? — подал голос Фабьен, и все повернулись в его сторону.       Из притихших дебрей донеслась протяжная птичья трель.       — Sortons d'ici (Валим отсюда), — категорично бросил Легран и зашагал к лодке.       Анри и Фабьен в недоумении уставились ему вслед, продолжая стоять на месте.       — Куда ты собрался? На дворе ночь! — крикнула Брианна.       Легран резко развернулся и в мгновение ока оказался подле неё:       — Знаешь что, если я сказал, что мы уходим отсюда, значит — мы уходим отсюда, — выдавил он сквозь зубы. — Если что-то случилось там, — он ткнул пальцем в сторону леса, — то сейчас мы им ничем не поможем! А если это и правда местные — они быстро выйдут по их следам к нашей стоянке. И тогда, mon amour, молись, чтобы не встретить утро с вертелом в заднице! И я был бы у тебя в долгу, если б ты перестала верещать на всё побережье, и помогать этим обезьянам быстрее понять, где мы!       После столь пламенной речи вопросов не осталось ни у кого. Моряки быстро похватали какие-то вещи и оружие, и все потихоньку зашагали к воде, постоянно оборачиваясь на смолкающие в вечерних сумерках заросли.       Вот только лодку они оставили в стороне и почти по грудь вошли в воду, двигаясь вдоль линии прибоя.       — Куда мы идём? — потихоньку окликнула боцмана Брианна, пытаясь поспеть за ними меж накатывавших остывших волн.       — Замываем следы, — Он остановился, притянул Брианну за плечи и прижал к себе, прежде чем их накрыло волной. — Так нас не видно с берега, и не будет следов.       Лишь когда прежняя стоянка оказалась достаточно далеко — настолько, что костёр мелькал едва различимой искоркой на тёмной полосе берега, — они выбрались из воды возле невысоких скал.

***

      Бессонная ночь тянулась как пытка. Несмотря на то что Легран решил оставить одного на стрёме, пока другие спят, и так поочерёдно, сон не шёл ни в один глаз. Как в ту ночь в каюте Олоне: Брианна то проваливалась в тёмное забытье, то вздрагивала, распахнув глаза. К тому же после захода солнца в мокрой одежде тут становилось довольно холодно. Рядом в расщелине камней шумно журчал ручей. Но хоть это было на руку — так они хотя бы смогли напиться пресной воды и пополнить фляги.       Как только рассвело, Легран растормошил спящих и сообщил, что нужно вернуться к стоянке и посмотреть, что там. Если Олоне и другие на месте, то бояться нечего. Если нет — можно будет неглубоко прочесать лес.       — Mais s'ils ne sont pas là (Но если и там их не будет)? — не скрывая сомнений спросил Фабьен.       — Alors on y réfléchira (Тогда и подумаем), — не растерялся боцман, и все двинулись в обратный путь.       Как и боялась Брианна, на берегу никого не оказалось. Но ночью там явно кто-то побывал: множество свежих следов ног вокруг палатки, лодки и примятые ветви кустарников.       — Qu'avons-nous perdu (У нас что-то пропало)? — Легран обернулся на Анри, который озадаченно оперся руками о борт лодки.       — On a tout perdu (У нас всё пропало)…       Брианна подошла ближе и увидела прямо посередине дыру: кто-то прорубил не только доски, но и киль — такое здесь уже не заделать. Это конец…       И как будто вопреки здравому смыслу Легран скомандовал двигаться в лес.       — Что ещё ты хочешь там найти?! — закричала Брианна, но он даже не обернулся. Никто из них не обернулся. Но и увеличивать шанс собственной гибели, оставаясь на берегу в одиночку, Брианна тоже не жаждала — и поплелась следом.       По мере того как солнце поднималось всё выше над густыми кронами, повсюду начало оживать и выползать множество всяких тварей: стрекочущих, жужжащих, шипящих, извивающихся… Брианна радовалась только тому, что шла позади, в то время как Легран, Фабьен и Анри прорубали в зарослях дорогу тесаками: её волосы и сюртук уже не хлестали и не поддевали ветви или листва, кишащие насекомыми и пауками. Однако так же быстро, как высохла, одежда её и намокла от пота, который лился градом в такой духоте: наверное ещё немного, и вонь их тел можно будет уловить аж с покинутой стоянки…       В какой-то момент спутники остановились, прислушиваясь. Брианна выглянула из-за спины последнего и увидела, что заросли перед ними уже вырублены — скорее всего, здесь проходил Олоне. Но убирать оружие никто не торопился.       Брианна почувствовала, как участился пульс, как заходится сердце. Остальные же будто услышали это: они молча обернулись к ней, и Легран медленно приложил палец к губам, кивнув вперёд.       Деваться уже некуда. Здесь словно сама природа против них: с каждым шагом звуки леса вокруг становились всё громче, везде хрустели ветки, скрипели деревья, листва при лёгком дуновении ветра шелестела так громко, словно бы тут бушевал торнадо. Пот лил прямо в глаза; Брианна только и успевала стирать его уже насквозь мокрыми рукавами с раздражённой кожи.       Наконец впереди показались просветы, и среди зарослей прорубленная тропа разделилась на несколько других.       — Henri (Анри), — шепнул Легран, и тот угрюмо уставился на боцмана. — va là-bas. Essaie de ne pas faire de bruit. Regarde ce qu'il y a dedans et reviens immédiatement. (иди в ту сторону. Старайся не шуметь. Посмотришь что там, и сразу назад). Tu (А ты), — не поворачиваясь обратился он к стоявшему за его спиной Фабьену, — vas dans l'autre sens (давай туда).       Теперь их осталось двое в этом зелёном солнечном чистилище. Как бы сильно Брианна ни ненавидела Леграна, но всё же шагнула ближе к нему, затаив дыхание: каждый звук пугал, заставляла вздрагивать каждая тень.       — …nam et si ambulavero in Valle umbrae Mortis (…Если я пойду и долиною смертной тени, лат), — тихо зашептала она, — non timebo mala (не убоюсь зла)…       — …потому что я с тобой, — ухмыльнулся Легран, также пристально вглядываясь в просветы. — Я — единственный, кто здесь опасен. Пока что.       Его самоуверенностью впору алмазы резать. В любой другой момент Брианну бы это как минимум взбесило. Но сейчас она лишь мысленно молила всех известных ей богов о том, чтобы всё сталось в точности так, как сказал Легран.       Время растекалось сахарной патокой: каждая секунда подобилась году. И за этот короткий промежуток Брианна ощутила, что постарела не меньше, чем лет на двадцать — по крайней мере от инфаркта её отделяли каких-нибудь пара минут.       Вскоре вернулся Фабьен.       — Le sentier se termine dans les broussailles près de la grotte jonchée (Тропинка обрывается в самой гуще у заваленной пещеры). Il n'y a rien d'autre (Дальше ничего нет).       Только Легран раскрыл рот, чтобы ответить, как далеко впереди раздался истошный крик и меж крон порхнула стая мелких птиц. Брианна забыла, как дышать, намертво вцепившись в плечо боцмана.       — Это Анри, — сказал он наконец, и теперь в его голосе Брианна безошибочно уловила… страх.       — Ему нужно…       — Ему уже ничего не нужно. En avant (Вперёд).       Разум её кричал, что впереди — конец! Что идти дальше нельзя! Что нужно вернуться как можно скорее, сидеть на тех клятых скалах, пока не придёт «Пудрьер» или сдохнуть там, но хотя бы своей, пусть и безвременной, голодной смертью! Но ватные ноги сами собой послушно поплелись за Леграном. Следом бесшумно двинулся и Фабьен.       Тропа становилась шире, листва и опад реже — теперь под башмаками виднелась натоптанная земля. Легран и Фабьен тоже заметили это и сошли с тропы в заросли, пробираясь медленно и осторожно вдоль неё, но уже не прорубая проход, хоть и держали клинки на изготовке.       Когда толстые стволы деревьев расступились, а кустарники поредели, в просветах перелеска показалась долина, посреди которой раскинулось небольшое поселение: хлипкие невысокие хижины, смуглые полуголые люди рядом с ними. И никаких видимых следов или признаков того, что здесь мог быть кто-то из команды «Салюта». Всё как в журналах «National Geographic» — тропики, солнце, дикари…       Но вот взгляд Брианны остановился на кучкующейся возле одной хижины толпе: люди принялись что-то петь и поочерёдно подпрыгивать.       — Давай за мной, — Легран дёрнул Брианну за рукав и направился вдоль зарослей поближе к тому краю.       Проклиная всё на свете, Брианна пробиралась, уже не обращая внимания на то, что или кто шевелится под листвой, какая очередная мерзкая тварь юркнула под ногами. Не хватало сейчас только…       Легран резко остановился, и Брианна врезалась в его спину. Он ничего не сказал ей, не рявкнул — как будто не заметил её вовсе. И проследив за его взглядом, Брианна в ужасе застыла: несколько аборигенов выволокли к толпе троих людей. Даже с такого расстояния Брианна видела их вымазанные грязью и кровью лица: квартирмейстер Жюв, Рене и… Олоне. Руки её мелко затряслись, а воздуха стало так не хватать, что с каждым вдохом лёгкие, хрипя, раздувались точно меха.       Пение людей вокруг продолжилось, ритм барабанов участился. Олоне словно почувствовал взгляд Брианны — его голова повернулась в их сторону, но буквально тут же его обступили люди с какими-то палками и корзинами.       — Putain de merde (Твою же мать), — тихо протянул Фабьен; Брианна заметила, в каком нервном отчаянье забегали его глаза. — Ils sont trop nombreux (Их слишком много)… Ils ont des lances et (У них есть копья и)…       Крик с поляны оборвал его слова. Брианна невольно отступила, шаря позади себя руками, но отвести взгляд не смогла: несколько человек склонились над Олоне, быстро и яростно кромсая чем-то его плоть…       Он ещё жив!.. Это его крик!       — On se casse d'ici (Валим нахуй отсюда)! — метнулся Легран к Брианне, но в этот момент дикари с ликующими возгласами вскочили и подняли над головами, забрызганными кровью, оторванные руки.       Его. Руки.       Не помня себя, Брианна закричала, задыхаясь от ужаса, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Легран и Фабьен замерли, вытаращив на неё глаза. Притихла и воющая толпа.       — Ты понимаешь, что ты наделала? — прошептал Легран.       Раскатистый грозный рёв огласил долину, и в сторону леса кинулись несколько человек; Фабьен рванул, не дожидаясь ни пропозиций, ни приказов.       — Allez, vite (Бежим, быстрее)!       Легран нёсся пулей по обратному курсу. И только Брианна — как в кошмарном сне — что было сил гналась за ним на совершенно онемевших, обмякших ногах, но отставала, падала, спотыкалась, выхватывала лицом ветви и листву…       — Fabien (Фабьен)! — крикнул Легран, и тот остановился, уперев руки в колени, взмокший и запыханный.       Брианна настигла их, но радости это не прибавило: совсем рядом раздались возгласы каннибалов и хруст ветвей.       — Tu étais un bon ami, Fabien (Ты был хорошим другом, Фабьен), — бросил Легран и полоснул ему по бедру тесаком.       Фабьен с криком повалился наземь, а боцман дёрнул за руку Брианну и побежал вперёд.       Что он сделал?! Зачем???       Брианна не оглянулась, но услышала, как взревели дикари позади, каким истошным криком зашёлся Фабьен…       Брианна чувствовала запах крови. Чувствовала её вкус во рту. Даже перед глазами мутная пелена побагровела. Дышать становилось всё труднее, руки, ноги, шею начали охватывать колики, и Брианна упала, не в силах бежать дальше.       — Какого хуя ты почиваешь тут?! — кинулся к ней Легран и всёк пощёчину. — Levons-nous (Вставай)!       — Я не могу… Не могу, — еле выговаривала Брианна.       — Это я, блядь, не могу! — новая пощёчина болезненно обожгла её исцарапанное лицо. — Ты — мои деньги! Без них я не останусь! И ты, сука, встанешь!       Он дёрнул её за шкирку, схватил под локоть и толкнул вперёд.       Силы… оставались… Совсем немного… Но оставались…       Они добежали до широкого ручья с каменистым дном, когда позади послышался сиплый крик дикаря. Нога Брианны скользнула в воде, и она упала лицом вперёд. Но только попыталась встать, как Легран рухнул прямо на неё, гаркнув «Ложись!», и прямо над ними прогремели оглушительные раскаты грома.       Тишина зазвенела в ушах. Постепенно стало различаться журчание холодных волн… чириканье птиц… А ноздри уловили резкий запах пороха. Брианна почувствовала, что больше никто её не удерживает и на дрожащих руках поднялась над струями воды.       — Quelqu'un d'autre? (Есть кто ещё)? Où est le capitaine? (Где капитан)? — спросил кто-то; на берегу показались несколько пар ног, и Брианна подняла голову.       — Le capitaine est fini (Кончился капитан), — Легран поднял её под руку и толкнул вперёд.       Темноволосый мужчина с мушкетом в руках пробежался по Брианне цепким взглядом и передал оружие одному из сопровождавших.       — C'est qui (Это ещё кто)?       — C'est notre argent, capitaine du Puy (Наши бабки, капитан дю Пюи), — ухмыльнулся боцман. — On se tire d'ici avant que les renforts arrivent (Валим отсюда, пока не явилось подкрепление)…       Ручей вывел их к той самой части берега, где они провели минувшую ночь. Никто даже не собирался проверить прежнюю стоянку — все быстро запрыгнули в баркас, и налегли на вёсла, направляясь к маячивщему неподалёку «Пудрьеру». Только когда они отошли на большое расстояние, Брианна закрыла лицо грязными руками и зарыдала.       — Et maintenant (Что теперь)? Qui est-ce (Кто это)? Que faisons-nous d'elle (Что нам с ней делать)? — человек, которого Легран назвал капитаном, не глядя протянул ей флягу с водой.       — Mme Mac… (Мадам Мак)… — боцман запнулся, почесал затылок, — Mackenzie (Маккензи)… Quelle est la différence (Какая разница)? Olone allait demander une rançon au capitaine «King James» (Олоне собирался требовать за неё выкуп у капитана «Короля Джеймса»).       — Thomas (Томаса)?       — Y en a-t-il d'autres (А есть ещё какой-то)?       Повисло молчание. Казалось, будто все в этот момент озадаченно пялились на Брианну.       — Son vaisseau se dirigeait vers la Martinique quand il nous a remis le «Bonaventure» capturé pour l'emmener à la Nouvelle-Orléans (Его корабль брал курс на Мартинику, когда он передавал нам «Бонавентур» для отвода в Новый Орлеан), — усмехнулся дю Пюи. — Et ce serait bien de rattraper nos «prix» avant qu'ils ne soient interceptés par quelqu'un d'autre (И неплохо было бы догнать наши «призы», пока их не перехватил кто ещё). Je ne vais pas déployer une frégate pour une pute, peu importe ce qu'elle coûte, et naviguer dans les Caraïbes (Я не буду разворачивать фрегат ради какой-то подстилки, сколько бы она ни стоила, через все карибы).       — Je parle français, monsieur (Я говорю по-французски, мсье), — Брианна вернула ему флягу и тот заметно покраснел, отворачиваясь. — Et je n'éprouve pas la moindre joie d'être la source de vos profits (И я не испытываю ни малейшей радости от того, что являюсь источником вашей прибыли)!       — Ты бы помолчала…       — Ta gueule (Заткнись), — капитан поднял ладонь прямо перед носом Леграна и обратился к Брианне уже более мягко на английском: — Мадам, за вас обещаны хорошие деньги, раз мсье Легран так радел за ваше спасение, а он родную бабушку продаст ради выгоды.       — Je n'ai pas de grand-mère (У меня нет бабушки).       — Je m'en merde (Мне насрать), — мотнул дю Пюи головой. — Но носиться с вами, как с писаной торбой по семи морям мы не можем.       — Я могу дойти с вами до Нового Орлеана, а там…       — И что? Нам придётся вас кормить, лелеять и глаз не спускать всю дорогу? Это не дешёвое удовольствие. Кто за вас заплатит там? Каковы гарантии?       Брианна заикнулась, но ответить было нечего. Нет, было что, но… Её рука опустилась в карман сюртука, нащупав маленький мешочек. Она могла бы… могла отдать им хотя бы один камень, но… Это для Аманды, для Джемми.       Брианна проглотила ком в горле, бросила обречённый взгляд на удаляющуюся полоску проклятого берега и повернулась к Леграну. Казалось, тот вот-вот полыхнёт, если сейчас же никто не решит, что делать дальше: сверлил Брианну взглядом и нервно барабанил пальцами по ножнам своего тесака.       Олоне говорил, что капитан Томас знает её. Может быть, он будет сговорчивее, чем эти выродки? Возможно, даже согласится помочь, если не по доброте душевной, то хотя бы за… За один из этих бриллиантов? В это время они наверняка стоили также безумно дорого, как и в двадцатом веке. Возможно, удастся выменять оставшийся на несколько более дешёвых. В конце концов, благо, что стоимость камней ни в коей мере не влияла на проход через кромлехи. Но теперь команда «Пудрьера», а вернее, его капитан, заявил, что не намерен искать капитана Томаса…       — Я не знаю никого в Новом Орлеане, — она опустила голову.       — Тогда, пока мы в этих краях, у нас есть только один выход, — пожал плечами дю Пюи, — посредник.