Неудачная «Военная хитрость»

      Шото устало заходит в холл общежития и сдерживает желание сползти вниз по двери. Единственное, о чем он сейчас мечтал, это добраться до комнаты и забыться во сне. И желательно, заодно забыть все то, что случайно увидел.       — Тодороки! — окликнула Хагакуре его. — Ты видел, что там произошло между Кацуки и Изуку? — задорно спросила она.       — А? Ты о чем? — Шото честно не понял, о чём именно идёт речь, слишком много всего сегодня произошло и слишком много он видел.       — О, Тодороки! Там, там на крыше! Мидория и Бакуго целовались! Представляешь? — Невидимка схватила Шото за руку и потрясла её.       — Нет, — холодно сказал парень и про себя добавил: «Если бы они только целовались», пытаясь аккуратно забрать руку. Потрясений ему и так хватало.       — Что? Но такое правда было! Это надо всем рассказать! Они больше не будут ссориться, это точно. Эх, жаль, я не сделала фотографии этих двоих. Было бы… — Девушка отошла на приличное расстояние, продолжив что-то говорить, но уже тише и скорее для себя.       — Мне кажется, если такое произошло, то стоит об этом молчать, — сделал парень небольшую попытку её остановить. По мнению Тодороки, были и более простые и безболезненные варианты суицида.       Но осознав, что её не остановить, он хаотично соображал, куда можно спрятаться от грядущего апокалипсиса. Он как никто другой понимал, что если он начнётся, то обязательно и ему достанется. Как минимум, за компанию, а как максимум, зная характер блондина, то вообще единственному. Плюнув на все, Шото решает, что сначала хочет выспаться, а потом подумает, как откреститься от участия в будущей потасовке.       Открывая двери комнаты, Тодороки уставился на гостя. Это не то что он желал увидеть, идя спать. Мидория с криком «Тодороки!» бросился к нему на шею, обнимая.       — Угадай, что случилось?!       — Мне почему-то уже достаточно того, что что-то уже случилось, — вздохнул Шото, опасливо косясь на коридор, и зашел в комнату с висящим на нем Мидорией, закрыв потом двери.       — И что у тебя случилось? — Мидория сел на чужую кровать, так же счастливо улыбаясь, как до этого.       — У меня? — удивленно моргнул парень. — День тяжелый, спать хочу.       Тодороки отчаянно соображал, как бы выпроводить гостя, пока слухи не дошли до взрывного любовника этого улыбчивого парня.       — Ой! Я тебе, наверно, мешаю? Прости, прости... — Изуку замахал руками перед собой. — Тогда я пошел.       Шото кивнул и улыбнулся, чувствуя, как чувство тревоги отпускает.       — Я рад за тебя, — честно произносит Тодороки, не понимая зачем. И, не дожидаясь, пока друг соизволит удалиться, подходит к собственной кровати и разваливается на краю.       — Погоди! — Деку недоверчиво уставился на Шото. — Откуда ты знаешь, что случилось?       — Эм… А я и не знаю, — врать он не умел, но его выручало, что лицо у него почти всегда не выражает эмоций. — Ты просто выглядишь безумно счастливым, — нашёлся Тодороки.       — Почему ты тогда рад именно за меня? Я ведь не говорил, что что-то произошло со мной, — не уступал Мидория и подошел к Тодороки. — Признавайся!       Шото, честно, растерялся, в чем ему можно было сознаться. Он, в принципе, хороший человек и сознательный гражданин, и не совершал поступков, которые можно было бы скрывать, за исключением того, что он случайно оказывался свидетелем различных неловких ситуаций, когда стремился к уединению. Ну, и естественно, знает почти все секреты одногруппников, ведь он не специально их узнавал. И абсолютно случайно видел все нюансы личной жизни друга. Тодороки хотел верить, что не все, но почему-то не мог.       Деку сел у кровати так, что бы их лица находились на одном уровне.       — Тодороки Шото, — повторил он со всей своей серьёзностью. — Что ты видел? — От улыбки на лице парня не осталось и следа.       — Ничего, — честно соврал парень, делая морду кирпичом и понимая, что пора учиться лгать, вот прямо здесь и сейчас. — А что я должен был увидеть?       — Ты мне зубы не заговаривай. Ты прекрасно знаешь, что именно. — Деку наклонился ближе к его лицу.       — Нет, — настаивал на своём Тодороки, стараясь не думать, что такое близкое расстояние для него неловко.       — И что тут, блядь, происходит, уебки?! — запахло керосином в прямом смысле слова.       Деку посмотрел на Каччана, потом на Шото, и медленно сел нормально.       — Он видел, но не хочет признаваться! — по-детски Деку показал на Тодороки пальцем.       — Не правда, — упрямо мотнул головой Шото.       — Естественно, блядь, видел! Ещё и прервал нас, гандон двумордый.       Тодороки поморщился от мата. И не зная, что ещё сказать, прямолинейно ляпнул:       — Не видел, Мидория весь обзор закрывал.       — Что?! — На щеках вспыхнул румянец. Деку застенчиво прикрыл щеку рукой.       Бакуго посмотрел на смущённого Изуку, кинул оценивающий взгляд на старательно смотрящего в стену Шото.       — Что ещё ты видел, ебучий мудила?       Шото решил промолчать. Деку несколько раз перевел взгляд с одного парня на другого и, в конце концов, вопросительно уставившись на Каччана.       Шото старался рассматривать узор на обоях и не ёжиться под пристальными взглядами.       Каччан решал, стоит ли начать убивать Тодороки или лучше его выманить и закончить с ним без свидетелей.       Глядя на то, как Каччан напрягся, Мидория попытался сгладить нарастающий конфликт:       — Давайте просто сядем, успокоимся и поговорим без насилия. — Он улыбнулся милейшей улыбкой, надеясь, что Шото на это купится.       Сам Шото откровенно паниковал, глядя на улыбку Мидории, и прикидывал, хватит ли ему карманных, чтобы свалить из страны.       — А давай, попиздим, — скалясь, согласился блондин и бухнулся на кровать в дальний свободный угол так, чтоб его ноги оказались сверху над ногами Тодороки.       Тодороки, вспомнив, что наличности не хватает, практически решился идти пешком и хотел было уже выдвигаться.       — И все-таки, что ты видел? — Мидория сложил руки в замок, все еще надеясь получить ответ.       — Я… — начал было оправдываться Шото, но его перебили.       — Только не пизди.       — Мат тоже пропускать? — подозрительно спросил Тодороки.       — Естественно, двумордый!       — Тогда ничего не видел, — гордо заявил Шото.       — Каччан! — возмущенно крикнул на него Деку.       — Каччан, Каччан, — передразнил его Бакуго. — Что сразу Каччан-то?       Шото честно молчал и не привлекал внимания, пока эти смотрели на друг друга.       — Тодо, — мягко начал Мидория, — попробуй это выразить цензурно. Я уверен, ты сможешь.       — Я не уверен, что это можно выразить цензурно, — честно сдал себя со всеми потрохами Шото. — Я даже не уверен, что могу что-то подобное объяснить, используя весь запас мата Бакуго.       — Что ты щас вякнул, половинчатый?       — Не волнуйся, я помогу, — не уступал Деку.       — Хм... — задумался Тодороки. — Деревья, лес, академию, полигон, сломанный холодильник, двух дебилов, преподавателей, звёзды, однокурсников. — Он сам не знал, зачем это все перечисляет, но раз от него требовал этого друг, надо было что-то сказать.       Тодороки все-таки не любил лгать, поэтому некоторые моменты не упоминал. Он думал что-то ещё добавить, но не решился из-за утробного рыка взрывоопасного парня.       — Так, — задумчиво протянул Деку — Ты увидел сломанный холодильник, предположил, что это был Каччан, и пошел его искать. Когда ты нигде не нашел его, ты пошел искать его на полигон, потому что только туда он мог уйти. Но по дороге ты встретил Айзаву и Всемогущего. Они сказали, чтобы ты привел нас двоих в академию. На полигоне ты увидел нас, — задумался Мидория. — Но это уже было давно, и это не тот ответ, который я бы хотел получить.       — Эм, не совсем, — ответил Шото, решив не уточнять, что холодильник увидел после полигона. — Искать я вас пошёл, когда Всемогущий с Айзавой спускались из твоей комнаты. Они и попросили.       Честно игнорируя то уточнение, что это не тот ответ, под рык Бакуго, который похоже думал, что он над ним издеваются. Ну, если честно, это было не так далеко от истины.       — Тогда причем здесь звезды и однокурсники? — задал вопрос Деку, перекрутив у себя все слова, сказанные до этого Тодороки.       Шото меланхолично пожал плечами. Зато до Бакуго начало доходить.       — Эта, уебина, нас видел! — подобрался Каччан, как зверь перед прыжком.       — Видела вас, Тоору, а я не смотрел.        Знаете поговорку «язык мой — враг мой»? Вот и Тодороки тоже теперь знает.       — Точнее, очень старался.       — Убью, гнида двуличная!       — Каччан, хватит! — он резко встал и перехватил чужой кулак, летящий в сторону Шото. — И, судя по всему, раз она тебе рассказала, то хочет, что бы об этом узнали все.       — А когда от меня кто-то что-то узнавал? — холодно уточнил Тодороки, перебегая в голове все секреты сокурсников.       — Деку, блять, — рычал блондин. — Уйди с дороги и не провоцируй меня!       — Я тебя не провоцирую, а просто удерживаю от необдуманных поступков. Винить здесь нужно не Шото, он и так все знал. — Деку ослабил хватку, думая о том, сколько секунд понадобится Каччану, что бы убить Тодороки. Придя к выводу, что больше пяти минут — точно, он полностью убрал руку.       В это время Шото пытался вспомнить хотя бы одну молитву и делал мысленную заметку посмотреть, как правильно молятся, в интернете.       — В том и проблема, блять, что этот еблан в курсе происходящего, — и ему на ум пришла безумная идея, которая породила ещё более маниакальный оскал. — Или тебе, сука, Деку, возбуждает мысль, что за нами мог кто-то наблюдать?       Тодороки хотел позорно сбежать из собственной комнаты, глядя боковым зрением, как Бакуго придвинул своё лицо к Изуку, но его останавливало то, что, по факту, Каччан почти стоял на его ногах, лишая шанса на побег.       — Ты совсем, что ли? Мне тоже неприятно, но почему ты сейчас винишь того, кто знает это на словах? — Изуку сделал шаг назад, сохраняя безопасную дистанцию между ним и Кацуки.       Бакуго оценивающе посмотрел на Тодороки. Сам Тодороки отвернулся и пытался свистеть, как будто действительно ничего не видел и не знает. Правда свистеть Шото не умел, и этот факт его немного расстраивал.       — Двумордый пидор, тебе говорили когда-нибудь, что ты тоже хуево пиздишь? — хмыкнул блондин и, воспользовавшись тем, что Изуку потерял бдительность, дернул его за руку и повалил.       Тодороки Шото мысленно надеялся, что не станет, если не свидетелем, то желательно, не участником, как та самая крыша.       — Ты чего творишь?! — испугался Изуку и уперся руками в грудь Каччана, после чего попытался встать.       Кацуки, оскалившись, одной рукой удерживал сидящего на нём и к тому же сильно сопротивляющегося парня за поясницу, а второй сжимал бедро. Тодороки старался не рыпаться, пока и ему не досталось, и отвернулся на сколько это возможно.       — К-каччан, мы как бы в другой комнате! Имей совесть! — начал возмущаться парень, не оставляющий попыток встать и выпутаться из цепких лап.       — А чем плоха эта комната?       Шото хотел ответить, но чувство самосохранения твердило молчать. Но ведь Тодороки герой? Или погулять вышел? Поэтому, проигнорировав данное чувство, он с силой толкнул руками лежащего на нем Бакуго.       — Потому что это моя комната! — в этот момент Бакуго врезается головой в Мидорию, отчего Деку застонал, а Бакуго зарычал, поворачиваясь к голове противника.       Никогда ещё так сильно Тодороки Шото не жалел о своих поступках. Мидория потер тыльной стороной кисти лоб, совсем тихо пробубнив:       — Больновато. Синяк, наверное, будет.       Бакуго повернулся к зажмурившемуся Тодороки, готовому к своей участи, и начал аккуратно, без резких движений, убирать руки от Мидории, что бы извернуться и придушить недальновидного дебила, о котором он на то роковое мгновение забыл.       Дабы убийство не было совершено, Деку взял чужие руки в свои и переплел пальцы и бросил взгляд в лицо Бакуго, мол: «Ты не сможешь отпустить мои руки».       — Деку, что ты, блять, творишь? — старался спокойно сказать Бакуго, намекая на то обстоятельство, что жертва может сбежать.       Абсолютно не обращая внимание на тот факт, та самая жертва в лице Тодороки полностью обездвижена их тушами.       — Ничего, — спокойно ответил он, головой прижимаясь к его подбородку и шее. Он посмотрел на Шото и мысленно сказал ему бежать любым образом.       Подглядывавший краем глаза Тодороки намека не понял, хотя размышлял именно в этом направлении. Ситуацию побега омрачало то, что теперь на нем практически лежали оба тела незваных гостей, окончательно обездвиживая его.       — Деку, блять, ты снова нарываешься, — усмехнулся блондин. И, аккуратно выпутав свои пальцы из его, переложил их на елозящую задницу Мидории и рвано выдохнул, чувствуя, как снова возбуждается. — Я, вроде, просил тебя не ерзать, блядь.       — Я пытаюсь, — сказал Изуку, тут же зевнув. — Кстати, сколько времени?       — Пять утра, — холодно отозвался Тодороки.       — Какого хуя распизделся, тебя что, спрашивали, двумордый? — рычал Бакуго, стараясь посмотреть на противника, но не мог из-за вклинившейся головы Изуку. — Деку? — ласково позвал он любовника, так что у Тодороки мурашки не просто забегали, а явно паниковали и собирались покинуть тело вместе с вещами. — Что ты там делаешь? Посмотри, пожалуйста, мне в глаза.       Деку поднял голову, как его и просили.       — Деку, тебя не напрягало, что ты слишком близко находился к этой паршивой скотине? — продолжил ласково говорить Каччан.       Тодороки нахмурился и посмотрел на Мидорию, по мнению Шото, тот, действительно, был слишком близко.       — Просто выпытывал у него правду, — ответил, как есть, Мидория, а затем, усмехнувшись, дополнил: — Ревнуешь, Каччан?       — Молча? — нахмурился Бакуго, старательно игнорируя последнию часть вопроса.       — Ревнует, — подтвердил Шото, который лишился уже почти всех чувств под двумя тушами.       — Я замолчал, как только ты зашел. — Деку вернул голову на её законное место и прикрыл глаза.       — Мне кажется или молчу тут только я? — спросил Шото, пытаясь хоть чуть-чуть двинуться. Его тело просто онемело.       — Кто-то щас доелозится, выебу! — проворчал Бакуго.       — Верю, — покорно признал поражение Тодороки, перестав двигаться, хоть и не понимал, зачем ему это говорят, ведь по факту у него и так этого не получалось.       — Допиздишься щас, — предупредил блондин.       — Все-все, молчу, — парировал Шото.       Бакуго решил не уточнять, что елозит совсем не тот, кто ответил, и, сосредоточившись на своих ощущениях, пытался выбрать одно, удовлетворить желания и снова изнасиловать Деку, с его согласия, конечно же, который явно напрашивался. Или выбить всю дурь из одного мудозвона, который мешает ему сделать первое. И не знал, что выбрать, если он сейчас примет одно из решений, то второй точно смоется. А бегать, кого-то искать по академии, ему было впадлу.       Услышав долгое затишье, Мидория открыл глаза. Он вспомнил, что лежит на Каччане, который лежит на Шото.       — Тяжело? — спросил он у того, кто лежал ниже всех.       Шото хотел бы что-то сказать, но вспомнил об обещании, поэтому молча кивнул.       — Какого хуя ты паришься об этом мусоре? — зарычал Бакуго.       — Сказал бы, что тебе тоже тяжело, я бы слез, — пожал плечами, насколько это было возможно, Изуку.       Тодороки посмотрел на Изуку как на последнего идиота, потом мысленно поправил себя и указал красноречивым взглядом конкретно на последнего идиота.       — А вы там не охуели часом, голубки? — прорычал Бакуго. — Если Деку слезет, тебе пиздец, я твою жопу на британский флаг порву.       Тодороки грустно вздохнул и, закатив глаза, надеялся, что это было сказано в переносном смысле, но уверен в этом не был, слишком хорошо помнил, как потасовки Мидории и Бакуго заканчивались в последние разы. А ведь ему тоже часть это обещали.       — Сам ты голубь! — обиженно проворчал Мидория и отвернулся от них обоих, случайно скидывая теплую руку Бакуо с бедра.       Такое кощунство Бакуго не понравилось, и он внаглую вернул руку на место, а потом, слегка подумав не тем местом, передвинул ее почти на ягодицы, слегка сжимая.       Шото лежал молча и пытался понять, как все-таки смыться, и почему именно его опять окрестили голубем, хотя именно он точно к этому отношения не имеет. Ну почти. Ну точно, во всяком случае, не птица. Да.       Мидория тихонько застонал из-за боли в заднице и такого тепла, опустившегося на нижнюю часть тела.       Бакуго пошло ухмыльнулся и потянулся за поцелуем. Но Деку выставил между ними руку.       — Придурок, мне больно! — но потом передумал и кратко поцеловал того в подбородок. — Хватит с тебя.       — Ну уж нет, блять, — протянул он руку к голове Мидори и в наглую начал притягивать к себе.       Тодороки усердно делал вид, что его тут нет.       Позволив себя поцеловать, Мидория с прищуром посмотрел на Шото. Тодороки с прищуром посмотрел на них и, придя к выводу, что честно может признаться, поцелуй он видел.       — Вот теперь видел, — вслух подтвердил свои мысли.       — Ты совсем страх потерял? — решил уточнить Бакуго, практически не отрываясь от Изуку.       — Прекращайте уже, — попросил Деку, когда его губы снова освободили.       — А мы с этим ублюдком разве что-то начинали? — удивился Кацуки.       — Вот если вы встанете с меня, то я хотя бы снова свидетелем не буду, — предложил Шото.       — Угу, а кем будешь? Не участником ли? — фыркнул Бакуго.       — Между прочим, это тебе не нравилось, что за нами наблюдают, — невзначай вспомнил Деку. — Возбуждает?       — Мне было по хуй тогда, — оскалился блондин. — И сейчас, кстати, тоже.       — Тогда тебе должно быть все равно на то, что меня могут увидеть без одежды, — скривился Деку, после того как специально ударил по больному.       — Мы, вообще-то, все вместе были в мужской бане, и вы там были оба голые, и не только вы, — припомнил Тодороки.       Бакуго ахуел от такого ответа и подвис.       Мидория посмотрел уничтожающим и одновременно сожалеющим взглядом на Шото. Это была его последняя надежда на спасение, но тот испортил ее собственноручно, обрекши себя на роль наблюдателя.       Бакуго думал в том же ключе, правда его начало немного заносить, и он практически видел, как двумордый участвует в их спонтанном развлечении, правда с ролью для него определиться не мог.       Тодороки мысленно дал себе пощечину, его филейная часть ощущала, как нашла себе только что незабываемых приключений всего одной фразой.       — Может, отпустим его? — спросил он у Бакуго, проведя по его груди рукой.       — Ладно, — улыбнувшись, согласился Бакуго и начал прикидывать, что за это можно попросить у Мидории потом, когда останутся одни.       Глядя на то, как переглядываются эти двое, Тодороки понял, что сейчас немного не понял, о чем конкретно идёт речь.       Мидория немного отклонился назад, давая понять, что Бакуго нужно поступить так же, а Шото немедленно убираться.       Каччан же, видя, что тот немного не догоняет, что, собственно, тут происходит, даже встал и скрестил руки на груди, в нетерпение притаптывая.       А Шото продолжал не понимать, но зачем-то встал, размял затёкшие конечности и поправил съехавшие штаны, потом с интересом посмотрел на гостей.       Деку кивнул на дверь, давая намек на то, что ему следует сделать. Шото посмотрел туда, куда кивнул брюнет, и, не найдя ничего интересного в закрытой двери, повернулся обратно.       Бакуго молчал, стараясь успокоиться и не убить случайно незадачливого друга своего партнера.       — Тодо… — было начал Изуку, после добавив: — …роки. Тебе лучше уйти.       — Но… — хотел было возразить Шото.       — Пиздуй отсюда на хуй! — перебил его Бакуго.       — Но…       — На хуй, я сказал! — вытолкнул все же за дверь Шото блондин и с шумом захлопнул ее перед носом хозяина, намекая, что в собственной комнате ему не рады.       — Но это же моя комната, я спать хочу, — прошептал удивленный и растерянный Тодороки и решил спуститься вниз перекусить.       — На чем мы остановились? — хищно улыбнулся Бакуго, поварачиваясь к Мидории и наваливаясь на двери.       — Э… На том, что Тодороки хочет рассказать всем, что мы вместе? — начал Изуку издалека, уже понимая, чем ему обойдется спасение психики Тодороки.       — По хуй, — оскалился Кацуки. — Ты мне должен.       — И ч-чем же? — запнулся Мидория, осторожно подходя к Каччану.       — Ну ты же не дал мне убить сегодня этого ебаного урода, причём столько раз, — протянул он последнее слово. — А теперь ещё и отпустить попросил, и я даже помог ему выйти, не покалечив. Не находишь, что это немало?       — Возможно? — ответил с неуверенностью Деку, нелепо разводя руками.       — Возможно, блядь? — выгнул он вопросительно бровь и протянул к нему руки.       — Только тебе здесь все равно на Тодороки, а он мой друг, — ответил Изуку, специально выделив «друг», после покорно пройдя к Бакуго.       — К-хм, ты прав, мне срать на этого ублюдка, тогда может за то, что я был, ебаной душкой, ты меня наградишь? — лыбясь во все тридцать два, обнял Мидорию Бакуго.       — Конечно, тебе приготовить что-нибудь острое? — подловил его Деку, прижимаясь к чужому телу.       — Пиздец как заманчивое предложение, — целуя в макушку Мидорию и потихоньку стягивая с него футболку, на котором красовался принт Всемогущего. — Но я бы предпочел ебучий десерт.       Бакуго наклонился, чтоб поцеловать и намекнуть на свой приз.       Поддавшись на ласковые прикосновения, Мидория помог снять с себя футболку, обхватывая руками торс целовавшего его парня.       — Тогда, может… повторишь, как с пальцами? — старался не материться и при этом внятно объяснить то, что он хочет.       — А что, понравилось? — лукаво усмехнулся Деку, наклонив голову вбок.       — Очень, — облизнулся парень. — Хочу продолжения…       — Что? — вспыхнул красками Мидория, в смущении отвернувшись.       Бакуго затянул Изуку в поцелуй, параллельно потеревшись о него промежностью.       Деку переместил руки чуть выше, чуть ощутимо наваливаясь на Каччана.       Бакуго подхватил его под ягодицы и поднял в воздух так, чтоб голова немного возвышалась над ним самим, и снова потянулся за поцелуем.       Деку обхватил парня ногами. Он оперся руками на его плечи, сжимая или отпуская их, когда Каччан болезненно кусал его губы.       Бакуго тяжело задышал и резко углубил поцелуй.       Тук-тук, не то постучались, не то поскреблись в двери. В приступе злости блондин не заметил, как прокусил губу партнера.       — Занято, блядь! — резко рявкнул он на незваных гостей.       — … — кто-то что-то прошуршал в ответ и больше не показывал признаков жизни.       — На чем мы остановились? — Бакуго повернулся обратно к Деку.       — Только представь, идёшь ты в пять утра к Шото, стучишься к нему, а тебя посылает Каччан… — Деку слизнул выступающую кровь с губы. — Я бы был в шоке.       Блондин на секунду задумался, представив себе такой поворот событий.       — Ну если, блядь, так рассуждать, то я бы тоже ахуел от того, что меня Каччан на хуй послал у двумордого, — и хмыкнул, потом ещё раз задумался и продолжил лелейным тоном: — И часто ты к этому еблану в пять утра ходишь?       — Вот сегодня первый раз. Надо отпраздновать. А ты? Судя по звукам с другой стороны двери — нет.       — С какого это хера? Очень даже, — растянул губы в похотливой улыбке. — И мы остановились на…       Держа одной рукой Деку, начал расстегивать ему ремень.       Изуку простонал, когда рука накрыла его достоинство, он покрепче обнял Кацуки и жалобно захныкал.       — Что уже, блять, не терпится? — возбужденно прошептал Бакуго.       — Да-а, — продолжил он и случайно царапнул голую кожу.       — Значит, такая лапочка, как я, останется без ебучего вознаграждения? — Бакуго состроил притворно обиженную гримасу и одним движением расстегнул уже свой ремень, чтоб не цапал Мидорию.       — Ты не лапочка, Каччан, — заметил Деку, после выгнув спину, когда чужие губы прошлись по шее.       — Как, блядь, так? — пытался удивиться между поцелуями Бакуго. — Я просто, мать его, душка! — рычал он, постанывая, не отвлекаясь от поцелуев. — Я, блядь, само очарование…       — Из-за твоей «доброты»... — Деку оторвался от чужих губ. — У меня несколько следующих дней зад болеть будет. — Он наклонил голову, чтобы Кацуки было удобней целовать его.       — Хм, и что ты предлагаешь? — нахмурился блондин, прерывая поцелуй, и серьезно посмотрел на зеленоглазого любовника.       — Поноси меня на ручках! — внезапно заявил он, по-детски наивно вглядываясь в глаза напротив.       — Эм… — Блондин нахмурился и посмотрел на Мидорию, как на дебила. — Деку, ты и так на ручках.       — А завтра? — Он похлопал темно-зелеными ресницами.       — Смотря что будет сейчас, — ухмыльнулся блондин, намекая на награду.       Деку не успел ответить, ибо был заткнут поцелуем в ту же секунду, как только открыл рот.       Поцелуй и раздумья Кацуки на тему «Как уговорить Мидорию на минет» прервались резко с силой открывшейся дверью. Настолько, что изначальное ускорение двери перешло к блондину, и тот по инерции полетел вперёд, приземляясь на Мидорию. Оказавшись на полу, Деку испугано посмотрел на Каччана, а после на дверь.       Бакуго просто офигевал от происходящего и, приподнявшись на локтях, чтобы не раздавить своего парня, а заодно посмотреть на то, что происходит.       Двери немного приоткрылись, и появилась голова Шото. Увидев, как лежат вторженцы, он покраснел и убрал голову, аккуратно прикрыв двери.       Бакуго в полном шоке посмотрел на Мидорию, размышляя, что делать дальше и сильно ли обидится Деку, если лишится тут друга, но додумать мысль ему не дали.       Двери снова открылись, и Тодороки всё-таки зашёл, аккуратно закрыл двери и подпер её, сложив руки на груди, ещё раз оценил то, в какой позе они находятся, и, немного краснея, отвернулся, чтобы не смотреть на них.       — Надеюсь, я вам не помешал, — объяснился Тодороки, искренне рассчитывая на обратное.       — Ох, ну на самом деле есть немного, — промямлил Деку, в то время пока смотрел на реакцию Каччана, чтобы в случае чего остановить его.       — Сдохни, ублюдок, — взвился Бакуго и, было уже дёрнувшись в сторону соперника, ошарашенно уставился на то, что его руки за головой Изуку приморожены к полу. — Какого, блять, хуя, ты, ублюдок, творишь?       — Убийство наказуемо, Каччан, — предупредил его Изуку и отпустил руки любовника. — Избиение тоже.       Впервые за последние несколько дней Тодороки начинает радоваться, что у него такой прекрасный друг. А Бакуго рассматривает лицо своего партнера с нечитаемым выражением лица, раздумывая над тем, на чьей именно стороне Мидория.       — Так ты остаёшься? — спросил Деку, с недоверием косясь на Бакуго.       Шото подкосился на двери и снова посмотрел на пару, ему было неловко.       — Да, лучше я тут с вами, — чуть задумался. — А чем, собственно, вы тут занимаетесь?       — Мы целовались, — сказал Мидория, быстро глянув на расстегнутые ремни. Он надеялся, что Шото их не видел.       — Точно? — удивился Тодороки. — Мне кажется, что кто-то надеялся на большее.       Бакуго зажмурился и сцепил зубы, ведь он как никто понимал, что если сейчас взорвется в прямом смысле слова, чтобы добраться до одного дебила, которому жить надоело, то больше всех пострадает Изуку.       Но, к сожалению, у Тодороки всегда были проблемы с чувством самосохранения. Поэтому Шото подошёл бесстрашно и с чувством искренней заботы поправил съехавшие в полёте штаны. Ну ладно, может, он немного переборщил и поправил сильно высоко, что Бакуго несколько визгливо выдохнул через нос. И теперь стоит, думает, что ему неудобно так разговаривать с ребятами, вежливость не позволяла лечь на кровать, поэтому Шото поступил по-геройски: лег на пол около ребят, практически касаясь их. И посмотрев на Бакуго, с которого капал глицериновый пот после его «помощи» Изуку на лицо.       — Бакуго, с тобой все хорошо? — как истинный друг, забеспокоился Тодороки, а потом перевёл взгляд на мокрого Изуку и уточнил: — С ним точно все хорошо?       — Ему очень хочется убить тебя, — подтвердил очевидное Мидория, в очередной раз стерев капли со своего лба рукой. Той же рукой он провел по щеке Бакуго, после чего нежно поцеловал и сказал: — Не злись на него, Шото случайно.       — Ну, значит, все нормально, — немного улыбнулся Шото, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой, чтобы хорошо было видно.       Бакуго открыл взбешённые глаза, в которых чуть ли не бегущей строкой транслировалось «смерть ублюдку», как самое цезурное, и ещё куча мата на различных языках мира.       — Тодороки, пожалуйста, не провоцируй его, ради своей же безопасности. — Деку опять провел рукой по лбу.       Шото посмотрел на Кацуки и решил, что читать он умеет, и на всякий случай обновил лёд на руках и добавил на ноги. Правда Тодороки не умеет ювелирно работать пока, поэтому приморозил не только ноги Бакуго, но и раздвинутые ноги Мидории.       Бакуго же перевёл взгляд на друга и откровенно транслировал напрямую всю свою гамму эмоций, где самое безобидное можно было интерпретировать как «сдохни».       — А тебе не холодно лежать без футболки на полу? — поинтересовался Тодороки, стараясь не смотреть на блондина. Такого количества немого мата он уже не выдерживал.       Деку пожал плечами.       — Прохладно, но гораздо теплее, чем в ногах, — ответил Мидория и посмотрел под Бакуго. Поняв, в чем причина холода, он добавил: — Тебе стоит ещё поработать над контролем причуды.       — Ага, я знаю, — и по-дружески улыбнулся. — Смотри чему научился.       И сел, чтобы освободить ладонь с причудой холода, на которой до этого лежал, и протянул ее ближе Мидории, и через секунду над ней засверкала появившаяся из воздуха резная снежинка.       — У! Здорово! А ты можешь поддерживать ее холод, если она будет далеко от тебя? — Мидория повернулся головой к Шото и завороженно смотрел на замерзшую воду.       Бакуго думал, что мир вокруг него сходит с ума, и старался успокоиться, чтобы можно было безопасно для Мидории, почти, вклиниться в их милую беседу и указать каждому его место, особенно Тодороки.       — Так я пока не пробовал, — честно признался Шото. — Зато могу так.       В этот момент он подкинул снежинку, и в комнате начался снегопад из искрящихся снежинок, которые только изредка пролетали мимо Бакуго, скапливаясь в основном на нем, образуя снежные горы, которые Изуку видеть не мог, зато это не мешало восхититься видом самому Тодороки.       — Здорово, да? — спросил он.       Тодороки считал, что он великолепный друг, даже видом за обоих порадоваться может.       — Да! Получается, что ты можешь летом устроить снегопад. Пообещай, что во время летних каникул мы слепим снеговика.       — Хорошо, — серьезно пообещал Тодороки.       — Хуй вам! — пообещал подзамерзший Бакуго и по собачьи постарался отряхнуться, ибо чувствовал, как весь этот сугроб начал на нем таять, но не помогло, упало всего немного снега с головы и спины. Зато от его злости остальной начал таять быстрее. Он прямо ощущал, как капли почти струйками начали стекать ему в расстёгнутые штаны.       Деку стряхнул немного снега с волос Каччана, улыбнулся, когда на его нос попала одна снежинка, тут же растаяв.       Тодороки честно радовался, что его причуда для баловства так радовала друга.       В тот момент, когда Изуку улыбался, Бакуго был почти готов согласиться, что Тодороки не такой уж и бесполезный. Но ощущая, как намокают штаны и трусы, мысли об убийстве Бакуго не отбрасывал.       — Кстати, Тодо. — Деку сложил руки у себя на груди — Ты свободен завтра?       — Да, — почти не задумываясь ответил Тодороки. — А что?       Бакуго подозрительно посмотрел на Мидорию, пытаясь понять, что тот задумал.       — У нас завтра выходной, так что, давайте мы и Урарака сходим куда-то? — Он переводил взгляд с одного на другого.       — Давай, — безразлично пожал плечами Шото, он ничего не имел против того, чтобы провести время с друзьями.       — Черта с два, вам, блять, а не прогулка с этой ебанутой! — психовал Бакуго, которого забыли спросить.       — Каччан, но она тоже наш друг! — возмутился Деку, а потом подозрительно притих. — Значит, ты не против сходить с Тодороки?       — Хм, получается, Бакуго против Урараки, но не против меня, — задумался Тодороки.       — Конечно, блять, против, как будто мне не хватает этого уебка! — почти орал в лицо Мидории Бакуго.       — Получается, ты хочешь, чтобы я стал третьим? — сделал свой вывод Шото.       — К-каччан, не кричи, пожалуйста! — между тем попросил Деку, сжавшись из-за громкого голоса Бакуго.       Кацуки замер и прекратил орать, переваривая, что именно сейчас сказал Тодороки.       — Что, ты сейчас вякнул, двуличный ублюдок? — в голове блондина не укладывалось произнесённые соперником слова.       — Я, если честно, никогда не думал о таких отношениях, но, в принципе, не против, — продолжил размышлять Шото. — Я согласен быть третьим у вас.       Повисла звенящая тишина, но ненадолго, спустя пару секунд Бакуго взорвался словесным фонтаном отборного мата и около-гинекологических терминов в сторону Тодороки. Шото решил, что Бакуго так радуется его согласию, но его уши не выдерживали такого натиска.       — Как ты его заставляешь замолчать? — покривившись интересуется Тодороки у Мидории.       Деку губами произносит: «Смотри и учись», ибо его слов не будет слышно, и поддался вперёд, целуя Кацуки в щеку. Но Бакуго был сильно взбешён и продолжал фантанировать нецензурной лексикой. И Тодороки решает, что именно такого же действия ждёт от него Бакуго. Шото в этом не был полностью уверен, в том, что именно так надо поступать, но ушам было уже невыносимо.       — Понял, — прошептал Тодороки и, потянувшись в сторону не прекращающего вещать нецензурщину Каччана.       Тодороки честно хотел его поцеловать в щеку, но Бакуго немного не вовремя, по мнению Шото, повернулся и вдохнул воздух для новой порции ругательств и… Тодороки промахнулся, попав вместо щеки в губы, и от удивления немного потерял центр тяжести и прикусил губу блондина, но вовремя воскресшее чувство самосохранения заставило Тодороки отпрянуть.       Зато фокус сработал, Бакуго замолчал, сначала отмерши таращась на Тодороки, перевёл взгляд на того, кто, по его мнению, надоумил Шото это сделать. И напряг мышцы так, что затрещал лёд, удерживающий его на месте.       Когда Шото потянулся к Каччану, Мидория хлопнул себя по лицу со словом «Идиот…». Он думал, что это самое страшное, и смотрел на представление через пальцы. Но когда Бакуго посмотрел на него и лёд треснул, Мидория понял: это были ещё цветочки. От взгляда Каччана кровь застыла в жилах, а тело онемело. Хотел он сбежать, да не смог, хотя шансов и так не было.       — Спасибо, Мидория, это действительно работает, — серьезно поблагодарил, и в этот момент Шото почувствовал, как его чувство самосохранения вырыло себе могилку, закопалось и поставило памятник с надписью: «Тут покоится самая бесполезная вещь».       А Каччан замер, смотря на Деку и ловя синий экран.       — Шото, ты и-ди-от, — процедил по слогам Деку, а в голове путь до комнаты Киришимы, только он мог остановить сейчас Бакуго.       — Почему? — искренне удивился Тодороки, не понимая, что он сделал не так. Ведь он прекрасно повторил то, что показывал ему Мидория, пусть немного не так, но ведь Бакуго действительно молчит.       — Теперь мы оба умрем, — саркастично протянул Мидория. — Иди сюда, хоть обниму тебя на прощание, — протянул он руки к Шото.       Бакуго под слова Мидории доломал лёд и встал на ноги и угрожающе сделал шаг вперёд.       — Хорошо, — согласился Тодороки и, взяв за руку Мидорию, протянул его ближе и полноценно обнял.       У Бакуго от такой наглости в прямом смысле пошёл из ноздрей дым, не предвещая молодым людям ничего хорошего.       — Ты, кстати, в курсе, что у тебя дверь отсутствует и остались только петли? — спросил Шото у Изуку.       — Нет, — удивился Мидория, так же находясь в объятиях. — А что там произошло?       — Не знаю, может быть ее кто-то взорвал? — предположил Тодороки.       — Это логично.       Бакуго взревел и двинулся на сладкую парочку, так мило воркующую, аж блондину становилось тошно. Но неудачно споткнулся за остатки льда и приземлился в ноги этим двоим. И тут же решил, это к лучшему, и убивать он будет их по очереди, поэтому он схватил Тодороки за штанину и начал тянуть на себя.       Но Шото редко носил штаны с ремнём, и данная часть одежды его предала и стала съезжать с законного места. И когда Бакуго дернул его снова, то штаны съехали, а Шото решил защитить свою честь, пнув Бакуго в колено. Бакуго видел, как хочет поступить его соперник, подпрыгнул, но опоздал буквально на мгновение. Поэтому задуманного результата не достигли оба.       Бакуго все же потерял равновесие и оказался стоящим на четвереньках, нависая над парнями. Блондин бы сразу активировал причуду, если бы не был мокрым, но из-за того, что был в ярости, искры все же сыпались. Занеся было руку для первого удара Тодороки, который без страха на него смотрел и о чём-то думал, Багуго немного по-маньячески улыбнулся.       — Ты, блять, сам выкопал себе могилу!       Возразить Тодороки было нечего, правда он своими действиями изначально хотел просто выгнать из комнаты сладкую парочку, а не разрушений ,и тем более таких экстремальных отношений. Но получилось, как получилось. Шото был готов к удару и взрывам, но не к тому, что именно в этот момент его многострадальная дверь покинет место своего пребывания и отлетит к шкафу, ломая его к чертям, и демонстрируя отпечаток ноги. Переведя взгляд обратно, теперь уже в дверной проем, он увидел самого обладателя того следа, стоящего перед ними с ослепительной улыбкой. Его улыбка не изменилась, когда шкаф окончательно рухнул, а из-под завалов показался любимый диск Мидории с коллекцией фильмов о героях. Сглотнув, Тодороки посмотрел краем глаза на владельца диска и, увидев, что тот тоже смотрит примерно туда же, перевёл обеспокоенный взгляд на Бакуго с немой мольбой добить его побыстрей.       Но Бакуго, в немом шоке скосив голову, не видел умоляющего взгляда оппонента, он через плечо смотрел на прибывших и разрушения, гадая, достанется ли ему в очередной раз за то, что сделал не он.       — Мидория, Бакуго, Тодороки, мальчики мои! — как обычно громко к ним обратился Всемогущий, когда улёгся грохот. — У меня есть для вас… — по-геройски посмотрев на парней, тут же замер, не понимая происходящего. — Э… Мидория, мальчик мой, а что тут происходит?       Показавшийся Аизава молча оценивал обстановку из-за плеча Тошинори, и вид огромной лужи, и где-то ещё таящего снега, полного разрушения комнаты, и жмущихся друг к другу парней с нависающим над ними Бакуго, при условии, что у всех спущены штаны, а Мидория вообще был без футболки. Вывод для Сотриголовы напрашивался только один.       — Изнасилование? — спокойно поинтересовался Шота.       — Изнасилование, — с улыбкой согласился с выводами Тодороки.       Шото понимал, оправдываеться перед наставниками в их положении не имеет смысла, сейчас все прозвучит, как отмазки и оправдания. Поэтому, слегка отодвинув не двигающегося Бакуго, он выбрался из-под него и, вставая, поправил съехавшие штаны.       Бакуго молча сел, освобождая путь к отступлению для Деку.       Мидория, не переставая смущаться, последовал примеру Тодороки, надевая шорты и застегивая пояс, оглянувшись в поисках футболки, он увидел состояние комнаты и предположил, что видели наставники. Изуку понял, что это будет объяснить сложно, особенно после слов Тодороки.       Айзава молча наблюдал за тем, как все встают, и сделал приглашающий жест рукой на выход, он знал, что те и сами понимали, куда им стоит теперь идти, и что будет. Поэтому, Шота, потянув за собой потерянного Яге, и тот возглавил шествие в учительскую, а сам остался ожидать учеников. То, что после того, как Мидория и Тодороки вышли из комнаты, раздался дикий взрыв, его абсолютно не удивило, собственно, этого он и ждал, ведь надо было оценить полный ущерб.       — Вот, блять, теперь я пиздец как виноват, — самодовольно вышел из бывшей комнаты Кацуки, явно не сожалея о содеянном.       Заглянув вместе с погрустневшим Тодороки, Аизава отметил, взорвано теперь все, а на месте кровати и рядом стоящего шкафа виднеется проем и из него выглядывает побледневший Минета, которому явно не повезло с соседством. Все-таки прав директор Незу, этих стоит поскорей переселить в отдельную комнату, пока они не разрушили весь корпус.