Черная дыра

      Тощие, бледные руки осторожно отодвинули один камень, другой. Вот так, теперь можно выглянуть, и никто не заметит. Если здесь есть кому замечать… Да, есть. Или скоро будет.       Среди камней, бывших когда-то стенами дома, шевельнулась призрачно-белая тень. Внимательные глаза прищурились, привычно охватывая все вокруг. Откуда оно взялось, это странное ощущение, эта дрожь в воздухе, это предчувствие неминуемой беды? Нужно прятаться, забиться глубже в каменные развалины, а не выглядывать. Но выглянуть хотелось, и трудно оказалось устоять перед этим зовом.       Ничего нового. Тусклое солнце заливало мертвенно-желтым светом унылый пейзаж. Красновато-бурые стены крутого каньона смутно вырисовывались в тумане, и туман этот был вовсе не естественного происхождения. Нет, это дым от мощного взрыва. Что там взорвали, кто и зачем — неважно. Причина всегда находилась.       Стены каньона были отвесными только наверху, а на высоте примерно в триста метров начинались невысокие горы, кое-где образующие гряды. У подножия ближайшей горы раскинулось поселение — вернее, то, что от него осталось. Возможно, его основатели когда-то посчитали это место укромным и достаточно безопасным, чтобы укрыться здесь от враждебных глаз. Не помогло. Приземистые здания из синкамня были почти полностью разрушены, то здесь, то там беспорядочно громоздились обломки стен и вовсе бесформенные каменные груды. Только одному-двум зданиям удалось сохранить куполообразные крыши, но в них зияли дыры, и носящийся по развалинам жестокий ветер проникал в эти проломы, издавая жуткое завывание. Настоящий памятник смерти.       Впрочем, помимо смерти, здесь была и жизнь. Среди руин шастали вомп-крысы, в небе роились местные стервятники — крылатые рептилии с полутораметровым размахом крыльев. Все они жаждали добычи, которой это место столь изобиловало до недавнего времени. Теперь же трупы были съедены, даже кости растащены падальщиками. Но голодное зверье не отступало. Рожденные на этой планете, они слишком хорошо знали: им всегда найдется пожива.       Но в самом сердце пустоши, среди мертвой тишины, нарушаемой лишь воем ветра и редкими вскриками стервятников, теплилась искорка разума. Одно-единственное существо, вжавшееся меж двух полуобрушенных стен, которые представляли из себя хоть какое-то укрытие.       Девочка пошевелилась и вновь выглянула из-за края стены. Движение вышло неловким: она так долго просидела, скорчившись в своем убежище, что тело затекло. Видно, у нее уже начинаются галлюцинации — ей только что померещились голоса. И хочется верить, что правда померещились. Ведь от их обладателей не пришлось бы ждать ничего, кроме вреда.       Она и сама это знала. Она была уроженкой планеты и с ранних лет усвоила суровые уроки жизни. «Запомни, Асажж, такова жизнь, — часто говорила ей мать. — Сильный выживает, слабый погибает. Так всегда было и всегда будет, это не изменить. Остается лишь быть сильными». Да… Она не представляла, чтобы где-то во вселенной нашлись существа более сильные, чем ее отец и мать; она даже помыслить не могла, что кто-то сможет их убить. Но кое-кто смог. И она знала, кто.       Асажж заставила себя встать и немного пройтись, несмотря на противное ощущение горячих мурашек по всему телу. Мурашки слегка бодрили, вынуждали двигаться: сил у нее совсем не осталось. Последний раз она ела четыре дня назад, и, если бы ей не посчастливилось отыскать заброшенный колодец, сейчас она бы испускала последний вздох в жесточайших муках, умирая от жажды.       «Нет», — оборвала она себя. — «Я не умру. Я обязательно выживу. Я должна выжить, чтобы отомстить».       Ослабевшие ноги подкосились. Асажж упала, разорвав штанину, и больно разбила колено — подумаешь, одной ссадиной больше. Ее одежда уже давно превратилась в лохмотья, босые ноги никак не привыкали к острым камням. Скрежетнули зубы, подавляя невольный вскрик от боли. Асажж поднялась, смахнула кровь с коленки и вытерла руку о бедро. На камнях остался темно-красный след. «И это тебе тоже зачтется, Осика Керск! Ты заплатишь за каждую каплю пролитой тобой крови! Я выпущу всю поганую жижу, что течет в твоих венах, и буду смотреть, как жизнь медленно покидает тебя!»       Прячься!       Голос пришел словно из ниоткуда — как обычно, сменяя размытое ощущение опасности. Асажж не знала, чей это голос и откуда он берется. Да это и голосом-то не было. Она не могла объяснить, она просто знала, что надо слушаться. И послушалась.       Едва Асажж успела забиться под рухнувшую каменную балку, как до нее донесся шум. Она безошибочно узнала его: рокот мотора «боевой колесницы». Глупое название — какая же это колесница, если у нее и колес-то нет? Но она знала, что воллики отчего-то зовут подобный транспорт именно так. «Колесница» представляла из себя нечто вроде укрепленного свупа с длинным сиденьем, на котором помещалось до трех бойцов: обычно один управлял машиной, а двое других могли стрелять в разных направлениях, не мешая друг другу. Асажж много раз видела эти штуки в действии.       Бумм! Колесница почти миновала разрушенное поселение, когда ей прямо в двигатель ударил мощный разряд. Стреляли со стороны гор, оттуда, где все еще клубился дым, что делало обнаружение противника весьма трудным. Должно быть, на этой колеснице не было инфракрасных сканеров.       Ветер принес дымную вонь и смрад горелой смазки вместе с иным дуновением — отголосками ярости, злобы, досады и отчаяния. Любопытство Асажж преодолело страх, и она осторожно выглянула из импровизированного укрытия. Было далековато, но она слегка сощурилась и внимательнее впилась взглядом в происходящее. Зрение вдруг стало более четким, словно она смотрела в электробинокль, и ей без труда удалось разглядеть все подробности.       Машина с дымящимся двигателем рухнула на землю. Она летела достаточно низко над каменистой равниной, так что обошлось без взрыва, только взлетела к тусклому небу туча серой пыли. Тотчас же к колеснице устремились трое воинов-волликов, очевидно, все это время сидевшие в засаде. «А я их даже не заметила», — мелькнула обидная мысль. Асажж стряхнула досаду и с любопытством продолжила наблюдать, прекрасно понимая, зачем воллики бегут к подбитой машине, — искать выживших. Она задрожала от предвкушения и потихоньку начала подбираться поближе, надеясь подслушать разговор. Хотя, рассудила она, если там есть уцелевшие, то разговор скоро станет о-очень хорошо слышен. А она знала, что уцелевшие есть.       — Да чтоб мне в Котел загреметь! — рявкнул один из воинов, скрежетнул зубами. Его серая рептилоидная морда скривилась, сделавшись еще уродливее. — Неужели все трупы?       Его подельники приблизились к останкам машины. Водитель был явно мертв — его лицо и грудь превратились в красно-белое месиво из плоти и костей. Еще один лежал чуть поодаль, с вывернутой под неестественным углом шеей, а ноги его прижимали к земле третьего бойца, лежащего ничком и закрывающего руками голову.       — Уарно, этот вроде теплый! — Воллик отпихнул в сторону труп с переломанной шеей и перевернул третьего на спину. Тот при этом поморщился — значит, в сознании. Лицо в крови, из сломанной ноги торчат осколки костей, глаза закрыты, но веки подрагивают.       — Ну уж нет, приятель, хватит притворяться, для трупа ты еще слишком живой, — сказал главарь. Носок его сапога врезался под ребра лежащему, послышался хруст.       Пленник шумно выдохнул, глаза его распахнулись. Он попытался перевернуться набок, но тут же получил новый удар в грудину. Обмякшее тело повалилось обратно, а двое других волликов наступили на плечи и на кисти обеих рук пленника, прижав его к земле.       — Так, и куда же вы летели? — спросил главарь.       Мужчина не ответил. Он принадлежал к тому же народу, что и затаившаяся среди камней юная наблюдательница, и лет ему было примерно столько же, сколько было ее отцу, — между тридцатью пятью и сорока. Он еще раз выдохнул, подавляя стон от боли.       — Отвечай! — Воллик несколько раз ударил его кулаком в лицо.       Пленник выплюнул выбитые зубы вместе с кровью — едва ли не в мерзкую чешуйчатую морду. Ветер и скальное эхо разнесли по всему каньону вызывающий ответ:       — Летели рыть могилу вашему Керску!       Асажж поморщилась. Она знала, что сейчас будет. С самых ранних лет она сопровождала родителей во всех походах, и ей не раз доводилось присутствовать на допросах. Пленники вели себя по-разному: кто-то сразу начинал говорить, надеясь избежать ужасной участи, кто-то упорствовал, несмотря на самые суровые пытки, а кто-то при этом еще и дерзил, бросая вызов врагам. Очевидно, этот был из последних.       «Глупо», — подумала Асажж. Зачем молчать, если из тебя все равно вытянут правду? Ее родители знали толк в допросах, которые никогда не обходились без пыток, и в конце концов говорить начинали все. Без исключения. А вот эти воллики допрашивать не умели. Асажж ощущала их бессильную злость, ощущала превосходство пленного. Впрочем, это его не спасет. Может, потому он и упрямится, поскольку знает, что обречен?       Послышался крик. Воллик ударил пленника по сломанной ноге один раз, второй, третий. Оба бело-розовых осколка костей вылезли наружу, кровь хлынула сильнее.       — Отвечай, криффова мразь!       — Пошел ты к Керску в задницу! — был ответ.       Воллик ощерил острые зубы, в руке его сверкнул виброклинок. Он подошел, разрезал безрукавку пленника и не спеша прочертил на его груди глубокий надрез от ключицы через сосок к животу. А потом еще один рядом. И еще один. Мужчина лишь ругался сквозь стиснутые зубы, порой вскрикивая, но так и не ответил ни на один вопрос. Его мучитель чуть отстранился. Виброклинок скользнул вниз, сперва рассекая ремень на штанах пленника, затем вонзился почти по рукоять под грудину и распорол живот до самого паха. Воллик поднялся. Его товарищи, повинуясь короткому кивку, схватили пленника за руки и резким движением перевернули вниз лицом.       Казалось, сами стены каньона содрогнулись от воплей и пронзительного эха. Незримая свидетельница продолжала наблюдать, ее глаза и ноздри расширились, рот слегка приоткрылся. Асажж впитывала эмоции врагов — ярость, боль, ненависть, злобу, досаду — поглощала их, питалась ими. И отступали, и уходили куда-то прочь страх, усталость, голод, жажда, боль от собственных ран. Она так погрузилась в этот жуткий водоворот, что едва успела заметить, как все кончилось.       Один из волликов наклонился к пленнику и что-то сказал ему — что именно, не было слышно из-за криков. Очевидно, предложил поделиться с ними ценными сведениями в обмен на прекращение мучений. Пленник катался по каменистой земле, вгрызаясь в нее обломками зубов и царапая ногтями, и уже совсем обезумел от боли. Воллики переглянулись, словно размышляя, стоит ли дальше тратить здесь время. Краткий обмен дружными кивками — и один из воинов мгновенно свернул пленнику шею.       — Проклятье, с чем пришли, с тем и уйдем, — буркнул он себе под нос. — Может, навигатор уцелел?       — Не-а, тут все вдребезги, — ответил второй, еще раз проверив машину.       — Осика с нас шкуру на сапоги снимет, если мы не разузнаем, где они засели, — подвел итог главарь.       «Осика!» Имя заставило Асажж встрепенуться. Неужели эти типы — из банды самого Керска, убийцы ее родителей? Точно, ведь замученный воин упоминал об этом, а она не придала значения. Ах, если бы можно было выследить этого мерзавца! А потом раздобыть бластер — и достаточно одного-единственного выстрела, стреляет она великолепно. Нет, это было бы слишком просто. Его надо убить так, чтобы он мучился долго, очень долго, чтобы то, что эти воллики сейчас сделали со своим пленником, показалось ему вершиной блаженства… Асажж в бессильной ярости стукнула кулаком по каменной стене, и вдруг стена поддалась, рассыпавшись кучей камней.       Трое волликов моментально повернули головы на звук.       — Это еще что? — рявкнул главарь. — Давайте-ка проверим, что за крысы тут водятся!       Асажж помертвела. Она изо всех сил вжалась в остатки стены, затаив дыхание и истекая потом. Если они ее найдут, даже гадать не стоит, что ее ожидает. У врагов, как известно, нет ни возраста, ни пола. Тем более — у врагов Осики Керска.       Воллики двинулись вперед с бластерами наготове и живо прочесали поселение, все ближе и ближе подбираясь к укрытию Асажж. Она крепко зажмурилась и стиснула пальцы так, что обломанные ногти впились в ладони. «Меня здесь нет», — отчаянно думала она, вытеснив из головы все прочие мысли и всецело сосредоточившись на этой. — «Вы меня не видите. Это… это крыса… да, точно, просто вомп-крыса…»       Где-то рядом послышался шорох и противный писк. Из-под обвалившейся стены вылезли две вомп-крысы, очевидно, привлеченные запахом живых существ.       — Тьфу ты, просто жалкие вомп-крысы! — сплюнул главарь, разочарованно вздохнув.       — Да нет здесь никого, кроме этих вонючих тварей, — поддержал второй, а третий для развлечения выстрелил по крысам. Раздался пронзительный визг, и обе тощие зверюги стремительно унеслись по разоренным улицам.       — Поехали отсюда, — скомандовал главарь. — Только зря время убили. Может, нам удастся перехватить их в другом месте.       Асажж перевела дух. Невероятно — получилось! То есть, не то, чтобы невероятно: ей и раньше удавалось подобное, сперва редко, потом чаще. Она не знала, откуда это, — совсем как с голосом. Она просто была благодарна за то, что оно есть и помогает ей.       Тем временем, воллики забрались в собственный транспорт — бронированный спидер, судя по звуку мотора, — и улетели куда-то на восток.

***

      Начало смеркаться, и Асажж поняла, что ей стоит поторопиться, поскольку темнело в этих широтах быстро, и через какой-нибудь час она ничего не увидит. Она выбралась из своего укрытия и провела рукой по безволосой голове, стирая пот и грязь. Чище она от этого не стала, но ее это мало заботило, пока она со всех ног неслась к разбитому транспорту и его погибшим ездокам.       Обыскивать трупы было ей не впервой. Асажж давно привыкла к виду и запаху обезображенных смертью тел и почти бесстрастно взглянула на распоротый живот и вывалившиеся внутренности замученного пленника. Она попыталась перевернуть его на спину, и после немалых усилий ей это удалось — он был крупным мужчиной и весил, наверное, не меньше сотни килограммов. Преодолевая еще оставшуюся в глубине души брезгливость, она обыскала его пояс. Висевшее там оружие воллики забрали, но Асажж искала не оружие — об этом она и не мечтала. Вот если бы ей повезло найти хоть кусочек пищевого пайка или питательную таблетку! Однако, погибший воин, очевидно, не потрудился взять с собой припасы.       Асажж было приуныла, потом вспомнила о товарищах погибшего. Закашливаясь от едкого дыма, еще сочившегося из пробитого двигателя, она принялась обыскивать оставшиеся два трупа. С водителем ей повезло: при взрыве пострадала лишь верхняя часть его тела, и пояс уцелел. А на поясе оказался мешочек с четырьмя плитками пищевых пайков — неслыханная удача. Странно, что воллики не забрали его вместе с бластером. Значит, у них нет проблем с продуктовым снабжением, но лишнее оружие не помешает.       Сглатывая слюну, довольная добытчица направилась обратно к своему убежищу. Как раз вовремя: учуяв запах трупов и крови, к месту аварии начали слетаться и сползаться падальщики. Асажж слышала их визг, когда они принялись драться из-за добычи, но теперь ей было все равно. Она заулыбалась, а потом вдруг расхохоталась в голос, слушая, как пляшет среди скал безумное эхо. А почему бы ей не радоваться? Она все еще жива, все еще цела, спаслась от гибели в руках врагов, а самое главное — сегодня она наконец-то поест.       Заброшенный колодец располагался недалеко, наполовину заваленный рухнувшими стенами дома. Асажж опустила туда самодельное ведро, которое смастерила из чьего-то боевого шлема, и вытащила себе воды. Пить из ведра было неудобно, горьковатая вода проливалась мимо, стекая по шее на грудь и за шиворот, но Асажж не знала чувства восхитительнее. Потом она съела полплитки пайка — еду следовало беречь, и ей вполне хватит такой половинки в день — и допила остатки воды. А потом растянулась на земле, глядя в стремительно темнеющее небо.       Сверкающая звездами темнота, похожая на сотни далеких бластерных вспышек в ночи, была знакома Асажж с самого младенчества. Еще совсем маленькой она воображала, что узоры звезд похожи на каких-то фантастических существ, которые населяют тот далекий и черный мир и живут там своей жизнью, столь не похожей на жизнь обитателей планеты воинов. Став старше, она, конечно, позабыла эти глупые детские сказки, но вид звездного неба по-прежнему завораживал и притягивал.       Асажж знала, что в галактике есть множество других планет, на которых живут самые разные существа. Некоторые из этих существ прилетали сюда в качестве воинов, наемников, торговцев оружием и продуктами. Раньше ей было на них наплевать, да и теперь ничего не изменилось. Тем более, за последние месяцы она привыкла видеть в любом живом существе, разумном или нет, лишь угрозу. Может быть, там, на других планетах, все по-другому. Но она не знала и не представляла, как может быть по-другому.       Сгущающийся мрак обволакивал, усыплял, и глаза Асажж начали уже слипаться, как вдруг высоко в небе мелькнула яркая вспышка. Явно не звезда — значит, корабль. Но этот корабль стремительно несся вниз, к планете, не так, как обычные суда, заходящие на посадку. «Кто же это так спешит и зачем?» — вяло подумала Асажж. — «Или у них там что-то неисправно? Руки бы оторвать такому пилоту, и голову заодно». Впрочем, эти мысли мигом улетучились из ее головы. Кем бы ни был этот горе-пилот, ей до него никакого дела нет. И хочется надеяться, что и ему до нее — тоже.       Усталость и непривычное чувство сытости сморили Асажж, несмотря на ночной холод. Но прежде, чем лечь спать, она позаботилась хорошенько спрятать раздобытые у врагов припасы; теперь можно было заняться подготовкой ко сну. Расчищенное от камней место в углу между стен давно сделалось для Асажж удобнейшей постелью. Она укуталась в обрывки одеяла, чудом найденного среди развалин, и сон мгновенно поглотил ее. Лишь часть ее сознания осталась по привычке бодрствовать, готовая предупредить о возможной опасности.       Засыпая, Асажж не подозревала, что близятся события, которые переменят ее жизнь навсегда.