Глава 2. Тень среди теней
27 декабря 2020 г., 07:19
Асажж разбудила яростная пальба и дикий визг двигателей спидеров. Она открыла глаза, стряхивая сон. Рваное одеяло отлетело в сторону. Ноги сами понесли ее к наблюдательному посту, откуда открывался неплохой вид почти на всю деревню и каньон. С немалым интересом Асажж выглянула из-за каменной стены.
Прошло уже часа два или три после рассвета — обычно Асажж просыпалась намного раньше. Солнце полностью поднялось над вершиной стены каньона, и в этом свете слабо дымился двигатель взорванного вчера спидера: надо же, не остыл за ночь. От трех трупов остались только кости и жалкие лохмотья одежды; падальщики не побрезговали ни ремнями, ни сапогами погибших. И, похоже, сегодня у них тоже найдется чем подкрепиться.
Две машины — спидер и «колесница» — лавировали среди развалин, порой чуть ли не врезаясь в остатки стен или крыш. Следом мчались три бронированных спидера, чей грохот и выдернул Асажж из утренней дремоты. Беглецы отстреливались: кроме бластеров, у них имелась бронебойная винтовка. Один из бойцов, молодая женщина, обернулась и метнула в спидер преследователей импульсную гранату. Машина ловко разминулась с опасным подарком, ее ездоки усилили огонь. «Колесница» полетела вниз с подбитым двигателем, но водитель, женщина постарше, сумела посадить ее, избежав аварии. Все трое бойцов спрыгнули и продолжили обстреливать врагов снизу.
Оставшийся в воздухе спидер вдруг развернулся, изливая потоки лазерного огня. Одна из машин преследователей задымилась. Сквозь рев двигателей и звуки перестрелки пробивались злобные выкрики, ругательства и боевые кличи. Выстрелы мелькали так часто, словно нити, натянутые на древнем ткацком станке, который Асажж однажды видела в какой-то глухой деревне, где однажды пришлось скрываться армии ее родителей. Зрелище завораживало так, что невозможно было отвести взгляд.
Все оказалось кончено в считанные мгновения. Несмотря на отчаянное сопротивление и поддержку товарищей с земли, спидер-беглец тоже подбили. Падение вышло неудачным: один из ездоков так и остался неподвижно сидеть внутри, зато остальные выбрались, хромая и обливаясь кровью, чтобы присоединиться к своим.
Бронированные машины спикировали к земле. Теперь Асажж сумела лучше разглядеть и тех, и других. Беглецы оказались ее соплеменниками; татуировки на их лицах и обнаженных руках были ей незнакомы. К тому же народу принадлежали и главари преследователей. Кроме них, в спидерах сидели шестеро краснокожих никто и четверо незнакомых Асажж существ с покрытыми короткой бурой шерстью лицами, острыми ушами и длинными клыками. Чужеземцы-наемники.
На предложение сдаться беглецы ответили огнем. Преследователи потеряли одного остроухого и прекратили бой, бросив световую гранату. Асажж ощутила это за миг до взрыва и успела зажмуриться и закрыть глаза руками, зато беглецам не повезло. Ослепленные, они стали легкой добычей — их всех схватили живыми.
Асажж перевела дух. Окончившаяся битва дала ей достаточно энергии, и она чувствовала, что на сегодня ей довольно. Поэтому она не слишком внимательно смотрела на то, что случилось дальше. Из разговоров воинов она поняла, что беглецы — дезертиры из чьей-то армии; имя военачальника ни о чем ей не говорило. А за подобную провинность обычно следовало лишь одно наказание. Могли, правда, еще отправить на арену Котла или на какую-нибудь другую. Но у этих воинов, похоже, имелись свои счеты с недавними товарищами по оружию.
Солнце поднялось выше, среди развалин тоненько заскулили падальщики, удушливо запахло нагретой пылью. Асажж лениво поглядывала на то, как пытают незадачливых беглецов. Их ни о чем не спрашивали, просто мучили для развлечения. Изобретательно, но ничего особенного. Сама она бы при желании придумала что-нибудь поинтереснее. Пока пленным мужчинам ломали кости и исчерчивали виброклинками каждый сантиметр тела, с женщинами поступили по-другому. Асажж отвернулась; ей было противно смотреть на подобное. Ее родители никогда не допускали такого, хотя равно пытали и убивали врагов любого пола и возраста. Двое пленников, по-видимому, были женаты, и мужу пришлось смотреть на то, как насилуют его жену. Его крики казались даже громче и мучительнее, чем ее собственные.
Натешившись, воины быстро перерезали всем пленникам горло и оставили трупы здесь же, на поживу стервятникам. Потом забрали отнятое оружие, боеприпасы, провизию и кое-какие запчасти с разбитого спидера; «колесницу», если постараться, можно было поднять в воздух. Асажж не могла дождаться, когда же они уедут: ей давно хотелось пить, а путь к колодцу лежал через открытое пространство, где ее мигом заметят. Но воины отчего-то не спешили уезжать.
— Надо же, а на карте эта деревня не обозначена, — заметил один из главарей, глядя в планшет. — Судя по всему, отсюда каньон тянется километров на двадцать, если не больше.
— Удобная дорога, — добавил один из остроухих. — Можно срезать приличный участок до Жаэрра. Надо отметить ее и сообщить командиру.
— Похоже, о ней знаем не только мы. — Еще один боец указал на останки сбитой вчера машины и кости ее ездоков. — Они погибли совсем недавно. Тем хуже для наших врагов.
Повозившись с планшетами и навигаторами спидеров, воины наконец улетели, прихватив с собой «колесницу». Асажж долго глядела им вслед. Голод и жажда оказались позабыты, их сменило тревожное предчувствие.
Нужно скорее уходить отсюда.
***
Недавние дни томительного затишья сменились небывалой активностью. Многочисленные вражеские отряды перемещались по каньону во всех направлениях, неизбежно минуя деревню. Из своего укрытия Асажж видела всех — и соплеменников, и волликов, и еще каких-то незнакомых существ, причем все они принадлежали к разным отрядам и дрались между собой. Каньон сотрясали погони, наземные и воздушные перестрелки, далекие отзвуки взрывов — словом, все то, к чему Асажж привыкла с ранних лет. Вот только это нарушило ее планы. Она собиралась покинуть деревню и попытаться найти хоть кого-то из той некогда сильной армии, которой командовали ее родители. Она довольно смутно представляла себе, как это сделать и где ей кого искать. Но в том, что надо уходить, сомнений не оставалось. Хотя никакого стратегического значения деревня не имела, близость ее к каньону и многочисленные развалины делали ее идеальным местом для засад, чем пользовались все враждующие стороны. Вскоре округу вновь наводнили стервятники — благо, пищи у них теперь было в избытке. Тяжелый дух мертвечины стоял над деревней, словно дым от взрывов, и не желал рассеиваться. А заодно стали появляться мародеры, жаждущие поживиться у мертвых, к которым они не осмелились бы приблизиться, будь те живы. Оставаться в деревне было опасно. Пытаться уйти — еще опаснее: за каньоном тянулась во все стороны пустыня, которую Асажж вряд ли смогла бы пересечь. Пешком далеко не уйдешь, и у нее нет даже фляги, чтобы набрать воду про запас, да и надолго ли ей хватило бы этого запаса? Еда заканчивалась, и негде было раздобыть еще. Однажды она попыталась — и с трудом спаслась от разношерстной шайки мародеров, после чего решила больше не рисковать. Но не это тревожило Асажж. Что-то произошло, но она не знала и не понимала, что именно. Возможно, причиной тому было некое странное ощущение… или те подслушанные обрывки разговоров воинов. Она чувствовала что-то, непонятное и при этом такое знакомое. Что-то — или кого-то. На шестой день стало совсем плохо. У подножия гор и на окраине поселения обосновались две враждующие группировки соплеменников Асажж. Одних она узнала по татуировкам на обнаженных плечах в виде трех косых полос: это был знак Эйхи Ан’джена. Когда-то он служил под началом ее отца, а теперь, видимо, решил сам выбиться из грязи в князи. Он славился тем, что обожал заключать военные союзы, а потом предавать союзников. Нет, его людям ни за что нельзя попадаться на глаза, иначе кто-нибудь из них сможет ее опознать, и тогда это будет точно конец. Асажж сидела в своем укрытии, которое она перенесла значительно дальше к западной стороне поселения, и дожевывала последний кусочек пайка. Одну плитку у нее утащили пару дней назад прожорливые вомп-крысы, словно им было мало трупов, и она не посмела преследовать воров, опасаясь вражеских бойцов. Мимо нее тихо прокрались двое — вернее, это они думали, что тихо. «Тоже мне, разведчики», — поморщилась Асажж. Потом появились еще несколько воинов и принялись обшаривать развалины. Асажж сосредоточилась, представляя себя невидимой, призывая врагов «проходить мимо, здесь никого нет». Опасность и на этот раз миновала, хотя двое воинов не ушли, а остановились поблизости. Асажж внимательно прислушалась к их тихому разговору. — …неизвестно откуда, — сказал один из них и сплюнул. — Да он точно колдун, — убежденно заявил второй. — Сам-то я не видел, но мне рассказывали парни, которые видели: он такие штуки творит, человек на такое не способен. И бластерные лучи от него отскакивают, да, чтоб мне провалиться! — Хреново дело, — заметил собеседник. — Нам тут только колдуна не хватало для полного счастья, и еще неизвестно, на чью сторону он встанет. Лучше уж грохнуть его, пока ничего не случилось. — Ага, ты, может, ради этого и с ан’дженовыми парнями подружишься? — Ну уж нет, лучше колдун, чем эти мрази. — Воин огляделся. — Что-то разведка запаздывает. Не иначе, полосатые что-то затевают. Неподалеку раздался вомп-крысиный писк. Говоривший подхватил с земли камень размером с собственный кулак и запустил в зверюгу. Та юркнула обратно в нору, камень отскочил от стены и врезался прямо в ногу Асажж. Неожиданная боль обожгла, вызвав волну злости, но Асажж сумела сдержать крик. Ее ярость, инстинктивно направленная силой мысли, понеслась вслед любителю кидать камни. — Да чтоб тебя! — ругнулся он, спотыкаясь, но удержал равновесие. — Дожили, на ровном месте запинаемся от безделья. — Ничего, скоро мы это поправим, — заметил его товарищ, и они оба удалились в сторону своего лагеря. После этого наступило затишье. Правда, пару раз откуда-то донеслись отдаленные крики, но Асажж не обратила на них внимания. Все ее мысли были заняты другим — таинственным «колдуном», о котором она слышала уже не в первый раз. Эти слухи появились недавно, всего несколько дней назад, но уже успели разрастись до самых нелепых и невероятных предположений. Говорили, что колдун упал с неба, что его невозможно убить, что он умеет читать мысли, что ему повинуются неведомые силы, камни и воздух, что он способен метать молнии из глаз и разноцветное пламя из рук. Выдумки, наверное… Хотя, как бы неправдоподобно ни звучали эти басни, на выдумки они не походили. Упал с неба… Асажж задумалась. Тогда, шесть дней назад, та яркая вспышка в небе и безумно быстрый полет к планете… Неужели она тогда видела его? Видела, как он спустился с неба? Ну и что тут такого? Наверное, какой-нибудь ловкий наемник или что-то в этом роде, хорошо умеющий хитрить и запугивать. Асажж оборвала себя. «Ты сама прекрасно знаешь, что это не так». И она знала. Она понятия не имела, кто он и откуда, но ощущала в нем что-то… знакомое, сродни тому таинственному голосу, что порой подсказывал ей. Впрочем, ясно было одно: сколько бы она ни ломала голову над этой загадкой, это никак не поможет ей сбежать. Оставался один вариант: дождаться возобновления атаки, украсть спидер или свуп и попытаться спастись бегством. Рискованный план, конечно, если его можно так назвать. Но голос молчал, и Асажж ничего не оставалось, как только попробовать найти выход самостоятельно. «Я знаю, что выберусь отсюда», — упорно твердила она себе, стараясь не думать о том, что будет, если ее обнаружат и догонят. На этот случай был еще один вариант, последний: подпустить врагов поближе и взорвать транспорт вместе с собой и с ними. У нее хватило бы духу, она знала это. «Но тогда Осика Керск по-прежнему будет жив, и никто не отомстит за моих родителей!» Эта мысль жгла Асажж своей невыносимостью, словно пламенем. Нет, она должна уцелеть. Потому что Осике Керску суждено погибнуть именно от ее руки. И это было больше, чем простая уверенность.***
Близилась полночь. Все три спутника стояли высоко над планетой, но небо затянули облака, и тусклый свет едва пробивался сквозь плотную серую завесу. В воздухе витало ощущение напряженного ожидания. Все звуки в обоих лагерях смолкли, но Асажж безошибочно чувствовала, что это всего лишь затишье перед бурей. Перед очень мощной бурей. Асажж спала неспокойно: то вскакивала, то снова погружалась в дремоту. Она знала, что должно произойти этой ночью — или ближе к утру. И жадно предвкушала начало кровавой бойни. Врагов было примерно по сотне с каждой стороны. Прекрасно вооруженные, они представляли из себя грозную боевую силу. Асажж с детства привыкла к рослым, могучим воинам, которым она едва доходила до пояса, способным завязать узлом дюрастальной прут и одной рукой без особых усилий сломать шею противнику. А уж смотреть на то, как они дерутся, было ни с чем не сравнимым зрелищем, которого она с нетерпением ожидала. Но на этот раз — не только для того, чтобы полюбоваться на битву и напитаться новыми силами. Лагерь «полосатых» сторонников Ан’джена располагался у подножия гор. Слишком далеко для нее, проще подобраться к другому лагерю, что на окраине деревни. Незаметно подкрасться к машинам — благо, она легкая и ступает по земле почти беззвучно — выбрать подходящую, стянуть какой-нибудь бластер, если повезет, и скорее прочь отсюда, как только все воины ввяжутся в битву. Куда ехать, Асажж не знала, вернее, не была уверена. Где-то в памяти шевельнулась пара имен тех, о которых отец и мать говорили, что они «никогда не предадут». Вот только неизвестно, распространяется ли это «никогда не предадут» на грязную, израненную, истощенную девчонку, дочь некогда великих, а ныне мертвых военачальников. Погрузившись в эти размышления, Асажж опять не заметила, как уснула. Пробудилась она внезапно, словно ее толкнули в плечо. Облака на небе чуть-чуть рассеялись, луны начинали меркнуть — близился рассвет. Самое тяжелое время суток, когда немилосердно накатывает сонливость, и самое удобное для неожиданной атаки. Воздух ощутимо звенел от напряжения, точно туго сжатая пружина, которая вот-вот распрямится. Асажж поняла, что оба отряда бодрствуют и готовы атаковать. Она посмотрела в сторону гор, небо над которыми медленно серело, и вдруг заметила движение. Нет, не там, где располагался лагерь, а немного западнее. Одна-единственная бесформенная фигура, тень среди других теней, но при виде ее у Асажж мороз пробежал по коже — не от страха, а от сильнейшего возбуждения. Ей показалось, что она будто соприкоснулась с чужим пламенем, но это пламя не обжигало и не грело. Оно звало ее, манило, притягивало к себе, и Асажж знала, что это пламя не сожжет, не уничтожит ее, но войдет в нее и останется там навсегда. Асажж с трудом стряхнула незнакомое ощущение — словно кто-то прикоснулся к ней, но не пальцами, а мыслью. Странно даже подумать о таком, не то, что представить. Она заставила себя отвести взгляд от черных теней у подножия гор и заняться претворением своего плана в жизнь. Еще одной безликой и беззвучной тенью она кралась среди развалин, порой забиваясь под рухнувшие стены и вжимаясь в груды камней, стоило ей лишь заметить силуэты выступающих на позиции воинов. Предательский рассвет стремительно приближался; неужели она слишком долго выжидала? От природы Асажж обладала очень бледной, слегка светящейся кожей, хотя пыталась как-то замаскироваться с помощью пыли и грязи, и ей вовсе не хотелось, чтобы ее обнаружил какой-нибудь чересчур глазастый воин. Тишину нарушил короткий вскрик неподалеку, сменившийся бульканьем. Асажж знала, что такие звуки издает человек, которому перерезали горло. Что это было — нападение из засады или открытое столкновение, неизвестно; ясно лишь, что бесшумное нападение не удалось. Казалось, крик послужил сигналом для обоих враждующих отрядов. Уже не таясь, издавая боевые кличи и стреляя из бластеров, они бросились друг на друга. Каждое более-менее уцелевшее строение превращалось во временную крепость; тогда в ход шли детонаторы и гранаты. Некоторые воины, оказавшись в окружении, подрывали сами себя — и всех врагов вокруг. Звенящая в воздухе боевая лихорадка не могла обойти Асажж. Она медленно, осторожно продвигалась к своей цели, но то и дело невольно останавливалась, чтобы поглядеть на воинов и подпитаться захлестывающим их темным ураганом эмоций. За что они сражались? Вряд ли кто-то из них задавал себе такой вопрос. Они ничего не знали, кроме войны, которая была их сущностью, которая наполняла их легкие, стучала в их висках и текла в их венах. Асажж и сама была такой же, и готова была отдаться этому потоку. Свирепость, ярость, боль, смерть… Они дрались либо чтобы кого-то убить, либо чтобы за кого-то отомстить. И после каждого такого боя последних становилось все больше и больше. Торопись! Асажж с усилием оторвала взгляд от воина, в одиночку стоявшего против полудюжины врагов и одолевшего их всех. А потом он упал, истекая кровью, обреченный умереть через несколько минут, если его никто не найдет. А это вряд ли случится. Асажж протиснулась худеньким телом между двух рухнувших балок, обогнула стену — и вздохнула с облегчением. Добралась! Взору Асажж предстал вражеский лагерь — вернее, самая его окраина, именно то место, куда ей и нужно было попасть. Повсюду громоздились разнообразные спидеры и свупы, на некоторых даже имелись лазерные пушки. Охраны вроде бы не было видно. Неудивительно: попробуй усиди на посту, когда твои товарищи сражаются и гибнут в бою с врагами! Или же никто не позаботился выставить часовых. Асажж двинулась вперед, намереваясь выбрать себе транспорт, и вдруг почувствовала позади себя движение. При виде мелькнувшей среди руин тени ее пробрала дрожь, колени едва не подогнулись. Асажж застыла от ужаса, но лишь на секунду, потом заставила себя двигаться и кинулась к ближайшему строению. Оно относительно хорошо сохранилось — у него даже имелась крыша, хотя и пробитая. Не в силах побороть накатившую внезапно усталость, Асажж осела у стены, чувствуя спиной прохладный синкамень. Глаза словно сами закрылись, но тут же распахнулись снова, стоило ей ощутить движение воздуха, а потом — явственно различимый шелест ткани. В следующую секунду кто-то спрыгнул внутрь сквозь пролом в крыше.
