Черная дыра

      За все время путешествия Нарека и Асажж им не встретилось ни одного живого существа. Джедай спросил у нее об этом, и она пояснила, что для перемещений существует множество других путей, где можно при желании отыскать больше мест для укрытия, а через пустыни мало кто ездит. Это обстоятельство сыграло им на руку.       Они добрались до гор, когда жара начала становиться нестерпимой, и с наслаждением нырнули в тени. Убежище оказалось идеальным: его не было видно ни со стороны пустыни, ни даже сверху. Нарек проверил гравицикл.       — Топлива не так много, — заключил он. — Думаю, что к вечеру оно закончится, и нам придется искать другой транспорт.       — Не волнуйся, топлива хватит, чтобы добраться до места, — уверенно заявила Асажж, приступая к еде.       — К слову, припасы тоже стоит экономить, — заметил Нарек. — Если, конечно, ты не рассчитываешь на теплый прием в том самом месте, о котором говорила.       Асажж перестала жевать и задумалась. Нарек рассуждал верно. А еще он явно доверился ей, позволил вести себя. Он и не подумал поинтересоваться, что это за «место», куда она его ведет, и не будет ли ему там угрожать опасность. Никто из взрослых, даже покойные родители, никогда не доверялся ей настолько. Или он безумно наивен, или настолько уверен в своих силах, что не боится. Ему как будто не приходит в голову, что она может обмануть его, завлечь в ловушку или просто убить. Вернее, попытаться убить.       Не то, чтобы такие мысли на самом деле посещали ее. Но Асажж уже настолько привыкла жить по принципу «каждый сам за себя», что не могла понять, почему Нарек ей помогает. Никто ничего не делает просто так. Значит, он тоже ищет какой-то выгоды для себя.       — Сколько тебе лет, Асажж? — вдруг спросил он.       Вопрос ошеломил ее. Зачем ему это понадобилось?       — Ну девять, — нехотя ответила Асажж, недовольная тем, что он вырвал ее из размышлений. — А что? И, кстати, ты что, даже не спросишь меня, куда я тебя везу?       — Это еще вопрос, кто кого везет, — улыбнулся Нарек.       — Да без разницы; ты ведь правишь туда, куда я указываю, значит, я везу.       — Хорошо, пусть так. Мне нет нужды спрашивать, потому что я верю тебе.       Такое чистосердечное признание отчего-то страшно возмутило Асажж.       — А откуда тебе знать, — с вызовом спросила она, — что я не заведу тебя в западню? Думаешь, что, если ты меня пару раз выручил, то я буду тебе до самой смерти благодарна?       — Ты вовсе не обязана это делать. — Казалось, Нарек ничуть не рассердился и не обиделся. — И я не жду благодарности. Я просто знаю, что ты не причинишь мне вреда. Но ты очень обеспокоена чем-то, и я рискну предположить, что это как-то касается нашего места назначения.       Асажж не знала, что ответить. Ей казалось, что еще немного — и она просто разрыдается от избытка всех пережитых за минувшие дни бурных эмоций. Но допустить такого кошмара, такого позора, тем более, при чужеземце, она никак не могла. Асажж не знала, с чего начать, но слова рвались наружу, точно бешеный поток, прорывающий ветхую плотину. Сперва отрывистая и бессвязная, ее речь с каждым словом делалась все ровнее, и она без тени колебания поведала абсолютно незнакомому человеку, с которым встретилась едва ли несколько часов назад, о всей своей недолгой жизни, о родителях, войнах, врагах, о том, как она осталась сиротой и как выживала, поддерживаемая одной только силой — жаждой мести.       Нарек выслушал Асажж, не перебив ни разу, его лицо сохраняло привычное бесстрастное выражение. Хотя бы догадался не оскорблять ее этими ненужными, постыдными жалостью и сочувствием, пусть у него на этот счет и было свое мнение. Он просто позволил ей выговориться — а заодно дал понять, как сильно она в этом нуждалась.       По крайней мере, Асажж удалось сохранить лицо и ни разу не зареветь.       — Выходит, ты так живешь уже четыре месяца? — уточнил Нарек.       — Ага… на той неделе будет пять, — кивнула Асажж, а затем без всяких предисловий выпалила: — Научи меня!       Нарек приподнял бровь.       — Что?       — Научи меня обращаться с Силой! Научи быть джедаем! Знаешь, я думала об этом всю дорогу. Если эта Сила… то есть, если это она всю мою жизнь говорила со мной, значит, она нарочно прислала тебя сюда, чтобы ты мог меня научить. Ты предназначен мне, а я — тебе.       Темно-карие глаза Нарека по-прежнему бесстрастно смотрели на Асажж. Он словно ушел куда-то вглубь себя, задумчиво поглаживая подбородок, и не отрывал от нее взгляда, выражение которого она напрасно пыталась понять.       — Как ты сказала… — тихо проговорил он. — Ты правда в это веришь, Асажж?       — Конечно. Все равно мы пропадем здесь поодиночке. А так мы будем помогать друг другу. Ты сильный, ты умеешь сражаться, а я знаю эту планету. И вместе мы станем вдвое сильнее, а то и больше!       Асажж с нетерпением ждала, что же он ответит. Но джедай молчал долго, минуты две. Сил терпеть уже не оставалось. «Ну давай же, скорее, не томи!» — подгоняла она его мысленно. И тогда Нарек ответил — вопросом:       — Зачем? — Он встретил недоуменный взгляд Асажж и пояснил: — Зачем тебе это? Для чего ты хочешь изучить пути Силы?       — Как для чего? Я же тебе только что все рассказала. Чтобы отомстить Керску и всем прочим гадам!       — А потом? — огорошил ее Нарек очередным вопросом. — После того, как ты отомстишь? Думаешь, тебе правда станет от этого легче? Разве смерть твоих врагов вернет к жизни твоих близких?       — Нет, — свирепо откликнулась Асажж. — Но зато мои враги получат по заслугам.       — Предположим, ты убиваешь их, совершая месть. У них, в свою очередь, остаются друзья и семьи, тоже жаждущие мести. Они начинают охоту за тобой, считая свое дело правым и справедливым, так?       — Это мое дело правое и справедливое, — отрезала Асажж. — Они — это они, а я — это я. Я что, должна обо всех думать?       — А разве ты всегда права? — спросил Нарек. — Или твои враги всегда неправы? Из-за чего вы здесь вообще воюете? Полагаю, никто уже и не помнит, да и нужна ли вам причина? Знаешь, когда я, хм, садился на эту планету, я ощутил ее. Ощутил невероятную жестокость и дикую жажду крови. И боль. Страшную. Вы убиваете сами себя, уничтожаете свой мир вместо того, чтобы просто жить и созидать.       — Я не понимаю, о чем ты. — Склоненная было голова Асажж снова поднялась, колючий взгляд впился в глаза джедая. — И вряд ли кто-нибудь здесь поймет. Мы не знаем мирной жизни, никто даже не помнит того времени, когда бы не было войн. Вся наша жизнь — это война.       — Если так продолжать, однажды настанет день, когда вы все просто перебьете друг друга, и ваша планета останется пустой и безжизненной.       — До сих пор же не перебили — а ведь мы воюем не одну тысячу лет. И вообще, мы вольны выбирать сами, как нам жить и как нам умирать! — гордо заявила Асажж.       — Ты права, — склонил голову Нарек. — Но, выбирая между жизнью и смертью, лучше выбрать жизнь. По крайней мере, ты сама выбрала так. — Он поднялся на ноги и еще раз оглядел окрестности. Солнце по-прежнему неспешно следовало своим путем по небу, тени чуть-чуть удлинились. — А теперь отдыхай. У нас достаточно времени до сумерек.       — Значит, ты отказываешься учить меня? — спросила Асажж, устраиваясь поудобнее на земле.       — Для мести — отказываюсь.

***

      Асажж изо всех сил старалась уснуть, но сон никак не приходил. Мягкий, теплый песок не шел ни в какое сравнение с привычными ей жесткими камнями, хотя неприятно набивался под рваную одежду. Асажж ворочалась с боку на бок, то и дело поглядывая на Нарека. Тот ложиться не стал, а вместо этого сел на землю, забавно переплетя ноги, и положил на колени руки ладонями вверх, веки его сомкнулись. С его лица, и так-то не особо подвижного, исчезло вообще всякое выражение. Асажж ощущала движение чего-то могучего — Силы, поправила она сама себя. А заодно ощущала острейшее в своей жизни разочарование.       Почему он не желает ее учить? Что плохого в мести? Напротив, это отважное и достойное, даже, можно сказать, святое дело. И она должна еще думать о чувствах своих врагов, о том, что им тоже захочется отомстить? Конечно, захочется, было бы странно, окажись все иначе. Ну так на здоровье, пусть приходят! Она бы всем показала… если бы обучилась. Замкнутый круг.       Воспользовавшись тем, что Нарек ее не видит, Асажж позволила паре упрямых слезинок скатиться по щекам. Во рту остался соленый привкус, и это снова ее взбесило. Она сердито вытерла щеки, стирая следы слез. Вот еще, реветь вздумала! Отец с матерью сгорели бы со стыда. Тут не плакать надо, а думать. И действовать.       Когда злишься, думать не так-то легко, и Асажж усилием воли успокоила себя. Поразмыслив немного, она поняла одно: пока ей придется смириться с решением Нарека, нравится ей это или нет. Заставить его сделать что-то против воли она точно не сможет, это и так ясно. А вот он… Асажж задумалась, а не попытается ли Нарек своей Силой как-то повлиять на нее? Или ее защищает то, что она тоже чувствует Силу?       Нет. Она явственно ощущала его намерения и не чувствовала в них никакой угрозы для себя. Он на самом деле хотел ей помочь — просто помочь. Это в голове не укладывалось. Почему? Потому, что он — джедай, или потому, что он — это он?       По крайней мере, Асажж открыла для себя еще кое-что. Если Кай Нарек является типичным представителем своего племени, значит, джедаи, несмотря на свои потрясающие боевые способности, — довольно вредные и несговорчивые ребята, которых вряд ли удастся использовать в качестве наемников. С этой мыслью она и уснула.       Вот только отдыха найти не удалось. Ей снилась опасность — Асажж сама не знала, какая и откуда она исходит, но эта опасность была вполне реальной и угрожала не только ей, но и всем, кто так или иначе окажется рядом с нею. Во сне Асажж куда-то бежала, но ее настигала безликая черная тень, окутывала и затягивала внутрь себя, словно зыбучие пески. Она билась, пытаясь вырваться, кричала и звала на помощь. И тогда тень хлынула в ее раскрытый рот, в нос, в глаза, и не осталось ни зрения, ни голоса, ни воли — только страшная боль и стремительное падение в бездну…       Из этого омута ее выдернуло легкое касание, как будто чья-то рука дотронулась до плеча. Не физическое, а словно ментальное прикосновение, хотя даже касанием его трудно было назвать. Это был зов, вполне ощутимый зов, и голос она тоже узнала. Голос Нарека.       Асажж распахнула глаза и подскочила, с трудом переводя дух. Лоб оказался мокрым от холодного пота, сердце колотилось в груди, словно замученный пленник в предсмертной агонии. Ну и сон! Асажж и прежде доводилось видеть кошмары, хотя не так уж часто, и после них обычно происходило что-нибудь неприятное. Но ничего подобного ей никогда прежде не снилось. Она протерла глаза и огляделась.       Похоже, она проспала несколько часов: солнце висело низко над горизонтом, но смеркаться еще не начало. Зато стало ощутимо прохладнее, и это радовало. Нарек сидел в той же позе и на том же месте, только теперь лицом к ней, его глаза внимательно смотрели на нее. И в темной глубине его взгляда Асажж уловила легкий оттенок обеспокоенности или, скорее, тревоги.       — Ты звал меня? — спросила она, чтобы нарушить затянувшееся молчание. Голос отчего-то прозвучал хрипло.       Взгляд Нарека слегка изменился, и Асажж уловила в нем новый оттенок: заинтересованность.       — Значит, ты меня услышала? — ответил он вопросом.       Она кивнула.       — Да, я… видела нехороший сон. Нам угрожает опасность, я не знаю, кто и где, но это правда! Та тень… она затянула меня к себе, я упала и полетела куда-то, и тут ты позвал меня… — Асажж помолчала, ожидая комментариев, но Нарек ничего не сказал, и она продолжила: — Мне кажется, нам надо скорее ехать.       — Ты права. Когда Сила подсказывает, нужно принимать это к сведению. — Нарек поднялся на ноги с удивительной для его роста и сложения легкостью и направился к гравициклу. — Идем.       — Значит, Сила послала мне этот сон, чтобы предупредить? — крикнула на бегу Асажж, устремляясь за ним.       — Думаю, что да. — Он завел двигатель, дождался, пока Асажж взберется на сидение. — Возможно, это твой дар. Сам я, например, никогда не вижу снов Силы. А теперь говори, куда нам ехать.       Асажж ткнула пальцем:       — Надо пересечь оставшуюся пустошь и обогнуть горы Крамасс. За ними есть укромная долина… вернее, была раньше, но надеюсь, что все еще есть. Там живут те, кто служил в армии моих родителей.       — И ты им доверяешь?       — Не знаю, — пожала плечами Асажж. — Но больше мне идти некуда.

***

      За пару километров до долины закончилось топливо в баке гравицикла. Нарек завел машину в расщелину и заложил сверху камнями, после чего они продолжили путь пешком. Солнце к тому времени уже зашло, но луны и звезды давали достаточно света, чтобы хотя бы не переломать ноги на неровных камнях. Нарек хотел было включить световой стержень, но сам же отказался от этой идеи, поскольку свет могли заметить издали какие-нибудь ночные патрули.       Слева грозно возвышались горы Крамасс. Они состояли из нескольких горных цепей и изобиловали потаенными долинами, в которых, как пояснила Асажж своему спутнику, очень удобно скрываться. «Мы однажды тут недели две просидели», — сказала она. К одной из таких долин, бывшей когда-то дном обширного озера, они и направлялись. Асажж рассказала, что в долине имеется небольшой участок плодородной почвы и несколько источников воды.       — Надо поторопиться, — заметил Нарек. — Я чувствую, что этому месту грозит серьезная опасность.       — Ты думаешь, это мне и приснилось? — поинтересовалась Асажж, уже успевшая поведать Нареку свой сон во всех подробностях.       — Может быть, и так. Но, возможно, это только часть всей картины. Понимаешь, сны Силы часто трудно понять, потому что они могут показывать одновременно разные места и события: прошлое, настоящее, возможное будущее. Это выше нашего ума, ограниченного рамками времени и пространства. Поэтому к таким снам всегда следует относиться с осторожностью.       — Как все сложно, — вздохнула Асажж, стараясь скрыть от спутника свою усталость. — А если сон о будущем, значит, он сбудется?       — Не обязательно. Ведь наше будущее не предопределено, оно постоянно меняется, на него влияют сотни и тысячи различных факторов. И, кроме того, — добавил Нарек с улыбкой, — как было бы тяжело жить в мире, если знаешь свое будущее. Кому-то оно может не понравиться, и он мог бы захотеть что-то изменить.       — Да, как в одной нашей древней легенде, — подхватила Асажж, довольная тем, что джедай хоть чуть-чуть разговорился. — Одному королю предсказали, что его убьет внук. Он посадил свою единственную дочь под замок, чтобы она не встретилась ни с кем из мужчин и не родила детей. Потом на него напали враги, и он сумел сбежать, но то ли позабыл про дочь, то ли не смог ее спасти. Дочь взяли в плен, и, естественно, потом так вышло, что ее сын и убил этого короля, не зная, что тот — его дед. — Асажж помолчала. — Выходит, король пытался помешать пророчеству сбыться — и сам же сделал все для того, чтобы оно сбылось?       — Что-то в этом роде, — ответил Нарек. — А теперь скажи мне: что ты почувствовала, когда я отказался тебя учить? Злость?       Такого вопроса Асажж не ожидала. Она так наслаждалась беседой с Нареком, что совсем позабыла про свои дневные терзания.       — Наверное, — неохотно ответила она. — Но, скорее, разочарование. — Асажж ненадолго задумалась, а потом решила высказать все, как есть: — А разве ты бы не злился, если бы у тебя отняли последнюю надежду выполнить свое призвание в этой жизни?       — Неужели ты видишь в этом свое призвание? — спросил Нарек, словно с удивлением. — Убить врагов, а потом жить с опустошенной душой, без прошлого и без будущего, потому что тогда у тебя не останется больше никаких надежд.       — Почему сразу так? — возмутилась Асажж. — Я бы могла…       — Что?       Асажж тщетно искала в голове ответ. А ведь и правда: что бы она делала после того, как убила бы Керска и его присных? Продолжила бы воевать с кем-нибудь другим, пока однажды не пала бы в очередной битве? Асажж снова споткнулась, словно вся тяжесть размышлений навалилась ей на плечи. Она шаталась от усталости, кружилась голова, болели ноги, но гордость не позволяла признаться в этом.       Нарек остановился и присел на корточки.       — Давай, забирайся ко мне на спину, — сказал он. — Я ведь чувствую, что ты устала, но считаешь унизительным просить о помощи.       — Да, — буркнула Асажж. — Вставай, зря теряешь время. Я не маленькая.       — Знаю. — Нарек не двинулся. — Я и не отношусь к тебе, как к маленькой. В некотором роде ты для меня сейчас — раненый союзник, которого я не могу оставить. Подумай сама: разве ты смогла бы бросить без помощи раненого товарища?       — Некоторые бросают, потому что это необходимо, — угрюмо ответила Асажж. — Но мой отец никогда не бросал. В крайнем случае, убивал, но не бросал.       — Ты слишком ценная, чтобы тебя убивать, — сказал Нарек. — Ты тогда подметила верно: поодиночке мы с тобой пропадем, но вместе мы сильнее. Ты — мои глаза, я — твои ноги, договорились?       Он говорил вполне серьезно, без малейшего намека на издевку. Он на самом деле считает ее полноправной союзницей! А еще он, конечно, понимает, что, заявись он в долину один, его там сразу убьют.       — Ладно. — Асажж ухватилась руками за плечи Нарека, а ногами — за бока. Джедай легко поднялся и продолжил путь без особых усилий, словно не замечая ее веса; впрочем, она сейчас была не тяжелее пушинки. — И все-таки, — сказала она ему прямо в ухо, — почему нельзя мстить?       — Потому что, верша месть, ты лишь продолжаешь бесконечный цикл убийств и страданий, но никак не добиваешься справедливости.       — Можно подумать, в той части галактики, откуда ты прилетел, меньше страданий, чем здесь.       — Не меньше. — Нарек вздохнул. — Тем более, нет смысла умножать их. Попробуй сделать вселенную чуточку светлее, хотя бы вокруг себя, и кто знает? — вдруг за тобой потянутся другие?       — Не знаю, не знаю, — покачала головой Асажж. — Выходит, убивать тоже нельзя? Но ты же сам убивал, так ведь?       — К сожалению, убивал, — признался Нарек. — Но джедай убивает тогда и только тогда, когда все остальные способы убедить противника исчерпаны и ни к чему не привели, и ему ничего другого не остается. И это отнюдь не лучший выход. Джедай убивает ради защиты других, но не ради самого убийства, ненависти или мести. Вот что ты должна усвоить — и осознать, если правда хочешь учиться у меня.       — Если?! — взвизгнула Асажж, позабыв про все опасности. — Значит, ты передумал? Ты согласен?       — В твоем сердце слишком много тьмы, — ответил он. — И я ни за что не рискну вложить столь могущественное оружие, как Сила, в руки того, кто станет использовать ее для убийства.       — А для чего же еще? Я честно тебе во всем призналась и не скрываю своих намерений. Так будь и ты честен со мной и помоги мне… Видишь, я уже прошу тебя о помощи… сама не знаю, как это вышло… Почему ты отказываешься?       — Вспомни свой сегодняшний сон, — произнес Нарек. — Ты говорила, что убегала от некоей тьмы, а она преследовала тебя и насильно затягивала внутрь себя, так? Я не очень хорошо понимаю в предсказаниях и толкованиях будущего, но, думаю, что здесь все ясно. Тьма — это то, что ты желаешь совершить, она преследует тебя, не дает покоя — и не даст, пока не поглотит окончательно. Но ты все-таки убегаешь от нее, ты борешься, сопротивляешься, и это значит, что внутри тебя еще остался уголок, не пропитанный местью. В глубине души ты хочешь иной жизни, иной судьбы, но не знаешь, как этого достичь. Поэтому и бежишь.       Асажж долго молчала, не находя нужных слов. Потом собралась, и с ее губ тихо слетел вопрос:       — А ты… ты знаешь, как?       Нарек слегка повернул голову и заглянул ей в глаза.       — Перед тобой два пути, Асажж. Тебе выбирать. Я уже сказал, что ожидает тебя на одном из них. Что ждет на втором, мне неизвестно, но, если ты пожелаешь ступить на этот путь, я помогу тебе его пройти.       — Правда? — прошептала Асажж, невольно улыбаясь. Впервые за долгие годы она улыбнулась просто по-детски.       — Правда, — твердо ответил джедай. — Но выбор по-прежнему за тобой.