It's not the time yet

С самого утра в театре стояла напряженная атмосфера — все волновались перед предстоящей пьесой. За кулисами творилась полная вакханалия: какая-то актриса ссорилась в гримерке с костюмером, режиссер орал на всех за малейший проступок, кто-то заперся в туалете и устроил настоящую истерику. Антон смотрел на все это и охуевал. На его практике таких эмоций перед выступлением он не видел ни у кого. — Актеры — суеверный народ, — пояснил ему один из членов труппы, когда Антон курил с ним у черного входа, — Они все уверены, что то, что Руслан сломал ногу, — это знак, и пьеса провалится. — Что за глупость? — усмехнулся Шастун, не воспринимая слова парня всерьез. — Глупость не глупость, но плющит всех знатно, — заключил актер, докурил сигарету и вернулся в здание. Так Антон стоял за кулисами, сверяясь со сценарием и стараясь запомнить все проходки, где ему нужно вынести нужный реквизит. Всеобщая паника подействовала и на него, и он нервничал как студент перед экзаменом, к которому совершенно не был готов. Он поднял глаза на сцену и случайно встретился взглядом с Поповым, который улыбнулся ему уголком губ. Шастун улыбнулся в ответ. Сегодня Антону предстояло еще одно важное мероприятие — поговорить с Арсением. Это было намного сложнее, чем вынести необходимый реквизит на сцену.

I thought I'd recognize when love was true But I'm confused*

Проблема заключалась не в том, что Шастун боялся признаться. Антон боялся ошибиться. Он боялся, что Арсений, чью метку он видел когда-то давно на фотографии, не его соулмейт. Мысль, что у тебя есть родственная душа, пусть где-то далеко и не с тобой, грела душу, и если он ее лишится, кем тогда будет Антон?

In my mind I thought the birds would sing and sparks would fly But it's just quiet**

Когда Шастун был маленьким, он думал, что у соулмейтов есть особая связь, которую чувствуют только они. Ему казалось, что люди, созданные друг для друга, должны сразу понять, кто их родственная душа. Но это оказалось ложью.

Am I ready for love? Or maybe just a best friend Should there be a difference? Do you have instructions? Maybe I'm stuck on what I see on TV I grew up on Disney But this don't feel like Disney***

Антоновы чувства к Арсению были такими же, как и тогда, когда он впервые влюбился в свою одноклассницу. Волнующие, теплые, щекочущие нутро. Но они не были особенными. Эта была обычная влюбленность, которую Шастун испытывал к своим бывшим. Может, Попов и правда не его соулмейт? — Только попробуй передумать, — сказал ему Сережа, как только увидел грустную моську Антона, — Я тебя в окно выброшу. Шастун вздохнул, но препираться не стал. В конце концов, раз он уже все решил, обратной дороги нет. Антон безуспешно пытался выманить Арсения на разговор. То актеру было некогда, то самому Шастуну. Сам Попов пребывал в напряжении, хотя и старался его не показывать, но реквизитор видел, как волнуется Арсений; шутки невпопад и неестественная активность выдавали его с головой. Но Шастуну все-таки удалось его выловить на обеденном перерыве. — Арс, иди сюда, — Антон жестом позвал актера себе в каморку, когда Арсений проходил мимо, направляясь в гримерку, — Простите, у меня нет таких апартаментов, как у вас. Но что есть, то есть. Попов улыбнулся и сел на знакомую табуретку, Шастун остался стоять. Он встал позади актера и положил свои руки на его плечи, начиная их разминать. Арсений этого не ожидал. — Что ты делаешь? — спросил он, шумно выдыхая. — Помогаю тебе снять напряжение, — пояснил Антон, — весь день как дерганный ходишь. — Спасибо, — Арсений расслабляется под широкими ладонями реквизитора, позволяя Антону массировать его плечи и спину. Попов был горячим как кипяток, и Шастун думает, что с таким человеком и батареи не нужны. — Мы можем поговорить после спектакля? — спрашивает Антон после минуты молчания. Он рад, что Попов не видит его лица сейчас, которое уже успело покрыться испариной. — Конечно, о чем? — руки реквизитора исчезают с плеч, и Арсений встает. — Вот и узнаешь, — улыбается Шастун, хватая сценарий со своими заметками, и убегает до того, как Попов спросит еще что-нибудь.

***

На удивление Антона во время выступления абсолютно все действовали как хорошо отлаженный механизм. На какие-то несколько часов прекратились все ссоры и разногласия, каждый был готов прийти на выручку другому, каждый переживал за успех спектакля. Именно поэтому представление прошло без единой заминки, а в конце пьесы Шастун слышал громкие аплодисменты зрителей, стоя за кулисами театра. Антон с улыбкой смотрел на радостные лица актеров, покидающих сцену после того, как они поклонились зрителям. Гримеры, костюмеры и техническая группа поздравляли труппу с успешным выступлением, и Шастун присоединился к ним. Когда все закончилось и зрители покинули концертный зал, Антон высматривал в толпе актеров Арсения, но в гримерке его не было. Тогда он посмотрел все возможные места, где мог бы быть Попов, и последним в этом списке была сама сцена. Только Антон стал подниматься по лестнице, как услышал женский смех и громкий возглас — реквизитор не мог ошибаться, — Попова. Шастун аккуратно подвинул занавес так, чтобы тот сильно не колебался из-за движений парня, и увидел Арсения, сидящего на планшете и разговаривающего с рыжей девушкой, стоящей у авансцены. Антон безошибочно угадывает в ней балерину Михайловского театра, ту самую Василису. Шастун не может отвести глаз от открывшейся перед ним картины: Арсений, расслабленно болтающий ногами, с прилипшей к телу белой рубашкой и блестящим от пота лицом, что-то рассказывает своей собеседнице и ярко, просто ослепительно, улыбается, показывая белоснежные зубы. Девушка с золотой осенью, застрявшей в ее густых волосах, молочной кожей и розовым румянцем на щеках, активно реагирует на каждую реплику Попова. Шастун закусывает губу и думает, что это самая гармоничная картина, которую он когда-либо видел. Арсений и Василиса выглядят так органично, так идеально подходят друг другу. Они стоят на сцене, освещенные ярким светом прожекторов, а он, Антон, за кулисами, в тени занавеса. Это так символично, что на смех пробивает. Парню не место в мире безупречного Арсения. — Антон! Ты чего тут стоишь? Погруженный в свои мысли, Шастун не замечает, как Арсений прощается с Василисой и идет в гримерку, сталкиваясь с парнем. Антон часто моргает и смотрит на Попова. — А? Да так, ничего, — отмирает реквизитор, пытаясь смахнуть наваждение, — Это была Василиса Невская? — Ага, совпало так, что у нее тоже в Воронеже выступление скоро, пришла поддержать, — говорит Попов, а потом добавляет, — Ты поговорить со мной вроде хотел? Черт бы побрал его память! — Да, точно, — выдыхает Шастун и прячет взгляд в коробке с игрушками, чтобы Попов не смог увидеть панику в его глазах, — Хотел тебя поздравить. Замечательная пьеса, ты потрясающе отыграл! В порыве волнения Антон бросается на шею Попова, сжимая того в крепких объятьях. Арсений не сразу реагирует на жест парня, но потом обвивает его тело руками и прижимает к себе так близко, что реквизитор может чувствовать животом сердцебиение мужчины. Рубашка актера мокрая от пота, прилипшая к разгоряченному телу, и реквизитор сейчас бы расплавился, если бы был маслом. Запах тела Попова терпкий и горький, и у Антона кружится голова. Руки Арсения скользят по спине парня, и Шастун закусывает губу оттого, насколько ему хорошо в этих объятьях. — Спасибо, — шепчет актер, возвращая Шастуна с небес на землю. Антон неловко отпускает Попова и смущенно улыбается, стараясь быть как можно невозмутимее. Они идут обратно в гримерку, и реквизитор никогда не чувствовал себя так подавленно.

***

Питерская труппа уезжала в тот вечер после небольшого банкета, организованного администратором театра. Все пили, веселились, обсуждали спектакль, один Антон ходил как в воду опущенный. Он старался скрыться от вездесущего Сережи, который постоянно капал Шастуну на мозги, и поменьше сталкиваться с Поповым. Арсений кидал долгие многозначительные взгляды на Антона, но тот лишь отводил глаза. Пришло время расходиться, и актер остановил Шастуна, когда воронежцы пошли провожать питерских гостей. — Приятно было познакомиться, — Арсений протянул руку, и Антон посмотрел на его ладонь. Сейчас этот человек уедет, и Шастун никогда не узнает, какая была бы у него жизнь за горизонтом. — Мне тоже, — ответил реквизитор, пожимая руку Попова. Антон смотрел на то, как Арсений садится в такси, как машина отъезжает, как она скрывается за поворотом. Реквизитор закуривает сигарету, пытаясь заполнить зияющую дыру внутри себя и выкурить липкую ненависть к самому себе. Трус. Сережа стоит рядом и с грустью наблюдает за другом. Он молчит, потому что никакие слова уже не помогут. Он рядом, Антону этого достаточно. — Может, домой пойдешь? — спрашивает Матвиенко. Шастун тянет с ответом, смотря не моргая куда-то в пустоту, а потом медленно мотает головой. — Нужно реквизит запаковать, его завтра с утра забирают. Парень выплевывает горькую вязкую слюну и впервые бросает окурок не в урну, а на асфальт.

***

Антон заклеивает последнюю коробку с реквизитом и устало садится на стул. Сил нет на то, чтобы ехать домой, и парень думает, а не переночевать ли ему в гримерке. Он однажды так делал, только в этот раз неплохо было бы закрыть дверь, а то опять получит шваброй по голове от уборщицы вместо будильника. Шастун трет глаза, берет свои вещи и выходит из комнаты. Сейчас, наверно, никого в театре и не осталось, кроме него. Он звенит ключами, закрывая каморку, и вдруг слышит громкие шаги. Антон поворачивает голову навстречу звуку и видит Арсения, который бежит к Шастуну. Реквизитор думает, что у него галлюцинации, но насладиться психическим заболеванием не успевает, так как Арсений тормозит прямо перед парнем. Запыхавшийся, с раскрытым пальто и свесившейся набекрень шапкой, он упирается руками в колени и переводит дыхание. — Арс? Ты что тут делаешь? У тебя же самолет! — восклицает Антон и нихрена не понимает, что происходит и какого лешего Попов здесь забыл. — Я тебя вспомнил! — в ответ выдает Арсений, с улыбкой глядя в глаза шокированному парню.

I'm a little kid with so much doubt Do you wanna be there to see how I turn out?****