It's not the time yet

Попов не моргая следил за тем, как высокая фигура Антона отдаляется от него, а потом окончательно скрывается за кирпичной стеной здания. Он прикладывает голову к окну машины и шумно выдыхает. Если бы у Арсения было больше времени или если бы он сам жил в Воронеже, все было бы намного проще. Попов бы просто так не уехал, не отпустил бы мальчишку. Но он не мог просить от Антона что-то большее, не мог забрать его с собой, не мог взять обещание, что Шастун будет его ждать. Для Арсения было странным то, что за пару дней он смог так сильно привязаться к кому-то. Их общение с Антоном ничем не отличалось от общения с другими людьми, да и реквизитора нельзя было назвать писаным красавцем, однако в Шастуне было какое-то таинственное очарование, идущее откуда-то изнутри. Актер ощущал спокойствие и тепло по отношению к парню, с которым был знаком от силы неделю. Хотя вполне возможно, что Попов слишком долго был одинок. Однако его не покидало чувство, будто он что-то упускает. Будто бы Арсений уже встречал Антона, и это было когда-то давно, будто бы в прошлой жизни. Попов вспомнил, что реквизитор упоминал однажды, что был в Питере. Возможно, тогда-то актер его и видел. Только вот где?.. — Приехали, — оповестил водитель, заметив, что Арсений никак не отреагировал на то, что такси остановилось у обочины. Попов запоздало кивнул, потом в спешке поблагодарил таксиста, расплатился и вышел из машины. Труппа стояла у входа — кто курил, кто ждал, пока все подтянутся. Арсений как в тумане побрел внутрь аэропорта. Пройдя регистрацию, они с Костей сидят в зале ожидания поодаль от остальных актеров. Попов смотрит на прохожих и краем уха слушает историю друга. — …Ее кошка мне такую царапину оставила, уже третью неделю не проходит. Посмотри! — жалуется режиссер, подворачивая рукав куртки, и показывает свою руку с царапиной у запястья, на котором была изображена метка Кости. Он видел метку друга миллион раз, она сильно отличалась от его рисунка на руке, даже цвет у нее был темно-рыжий. Но Арсения вдруг прошибает сильным разрядом тока. Он думает, что у него дежавю, потому что это где-то уже было. Когда-то давно, но не с Костей вовсе.

Просто посмотри на метку, пожалуйста.

И Попов вспоминает. Вспоминает этого мальчишку, вспоминает ту конференцию, вспоминает жалобное лицо Антона и его просьбу. Теперь все встает на свои места — странное поведение реквизитора, его бинты на руке, увиливание от вопросов Арсения. Попов, ты и, правда, долбоеб. Актер подрывается в ту же секунду, как проносится весь рой этих мыслей. Жилин смотрит на него с непониманием и спрашивает: — Если тебе настолько скучно меня слушать, мог бы просто сказать. Арсений смотрит на друга и ослепительно улыбается, прихватывая с собой чемодан. — Я это… В общем, задержусь здесь чуток, — говорит Попов и направляется на выход из аэропорта. — В смысле? Самолет через полчаса, — Костя охуевает с актера, которому, видимо, воронежский воздух помутил рассудок. — Завтра вернусь! — кричит актер, тут же скрываясь за стеклянными дверьми здания.

***

Антон смотрит на Арсения и не моргает. Он думает, что это все сон, довольно реалистичный сон. Должно быть, он уснул прям там, в каморке. Шастун опускает взгляд на свои ладони и внимательно разглядывает их. Когда-то давно он читал, что если посмотреть на свои руки во сне, то они будут выглядеть по-другому, и так можно понять, что человек спит. — Что ты делаешь? — спрашивает Попов, наблюдая за тем, как Антон любуется своими руками. — Пытаюсь понять, не сплю ли я, — отвечает Шастун. Арсений смеется и больно щипает его в предплечье. Антон шипит и потирает место щипка. — Убедился? — говорит актер, и реквизитор понуро кивает. Попов видит рюкзак в руках парня, — Ты домой собирался? — Ну, вообще-то я думал переночевать в гримерке, — отвечает Антон, закидывая рюкзак на плечо. — А там найдется место для еще одного? — Арсений смотрит на Антона с таким воодушевлением, что у реквизитора тоже проступает улыбка на губах. — Придумаем что-нибудь. Они идут по коридору в сторону женской гримерки. Шастун всегда думал, что это лучшая комната в их театре — после буфета, конечно же. Он включает свет, и они видят небольшую светлую комнату. Вдоль правой стены стоят несколько туалетных столиков с большими зеркалами и подсветкой, отлично подходящие для работы гримеров; рядом два ряда пустых вешалок, пара стульев, широкий стол и один длинный, но узкий диванчик у окна. Антон кидает свой рюкзак на стол и падает на диван, сползая в сидяче-лежащую позу. Попов чувствует себя неловко, снимает с себя пальто и кладет его на напольную вешалку. Он садится рядом с реквизитором и внимательно рассматривает его расслабленное лицо. — Можно посмотреть? — спрашивает Арсений, и Шастун ловит его взгляд, направленный на запястье. Антон послушно заворачивает рукав черной кофты, которую так и не переодел после выступления. Попов заворожённо смотрит на рисунок, который красуется на бледной коже парня, а Шастун наблюдает за эмоциями на лице актера. Арсений аккуратно проводит указательным пальцем по запястью Антона, обводя оранжевые витиеватые линии. Метка похожа на рисунок на его руке, и это странно и одновременно потрясающе видеть то, что украшало твое тело на протяжении всей жизни, на чужом запястье. — Почему ты не улетел? — спрашивает Шастун, и в глазах плещется целый океан различных чувств, страхов и сомнений. Арсений знает, что это взгляд того Антона, который пытался достучаться до Попова и сказать ему, что он его соулмейт. У актера сжимается сердце, а вслед за сердцем и рука, которая держит реквизитора за запястье. — Как я мог улететь, если моя родственная душа здесь, — отвечает актер так легко и просто. Антон кивает и меняется в лице, он будто надевает на себя маску беспристрастности. — Извини, что не рассказал тебе все раньше, — спустя мгновение говорит Шастун, глядя куда-то в пол. Арсений все еще держит свою руку на запястье Антона. — Ну, можешь считать, что мы в расчете. Я не выслушал тебя тогда, а ты не рассказал сейчас, — реквизитор усмехается и перехватывает руку мужчины, сжимая его ладонь в своей. Они сидят в тишине. Но это не та гнетущая тишина, которая чувствуется на кончике языка. Она комфортная, уютная, какая-то теплая. Парни держатся за руки и смотрят друг на друга, как будто впервые. — Я охраннику сказал, что забыл свои часы здесь и вернусь через минуту, — вспоминает вдруг Попов, и Антон тихо хихикает. — Расслабься, Семеныч, наверно, уже забыл про это и спит сейчас. Арсений улыбается, утопая в глазах своего соулмейта. Он совершенно не пил на банкете, но чувствует себя опьяненным и дико уставшим. Шастун будто прочел мысли актера. Он скидывает с себя ботинки и ложится на диван, выжидающе смотря на Арсения. Тот делает то же самое и устраивается рядом с Антоном. Они лежат вплотную друг к другу и почти соприкасаются лбами. Реквизитор закрывает глаза и чувствует горячее дыхание на своем лице, а мужчина в это время скользит взглядом по лицу Шастуна. Он жадно рассматривает каждую морщину, каждую складку, каждую веснушку и не может остановиться. — Антон, — шепчет Попов, — ты поедешь со мной в Питер? Реквизитор резко открывает глаза и смотрит на Арсения. Парень прожил здесь всю жизнь, знал каждый закуток и переулок. Здесь он родился и вырос, здесь жили все его друзья, его семья. Здесь у него была хорошо оплачиваемая работа, стажировка в знаменитой компании, мать, которая ждала его каждый вечер с работы. Здесь была вся его недолгая жизнь, а что его ждет в Питере? Его соулмейт, которого Антон знал всего неделю? — Да, — отвечает Шастун и даже не сомневается в своем решении.