Ледышка

      Арсений       Нет радости в жизни, одни разочарования.       Давно понял, что брать эти самые радости нужно самому, и вообще, строить свою жизнь так, как того требует твоя душа. Вот моя, например, хочет постоянного праздника! Ну естественно, захочется, если твоя мать спилась с третьим «мужем», отлежала в психушке и вышла ещё большей дурой, чем когда туда попала, а её малолетний сын должен был влачить жалкое существование, чтоб хотя бы с голоду не подохнуть и не замёрзнуть зимой в квартире, за услуги которой не плачено, давно отключено электричество и, конечно, отопление. Спасибо соседям, которые подкармливали и забирали меня, десятилетнего, переночевать.       Потом был очередной мужчина всей её жизни, и мать выгнала меня, двенадцатилетнего, на улицу, потому что я пожаловался ей на дядю Юру, который вломился в ванную, где я купался, чтобы помочь помыть мне спинку, а заодно и полапать гениталии, уже начавшие свои первые движения по утрам. И не помогла разбитая о кафель башка, когда я вырывался и поскользнулся, оставляя на полу по всей квартире пятна крови, и увещевания всё тех же соседей, которые слышали мои крики о помощи и вызвали скорую, когда Юрка сбежал, испугавшись, что они же вызовут полицию.       К бабуле, матери отца, который работал дальнобойщиком и погиб в аварии, я отправился сразу после больницы. О том, что школу я безбожно пропускал и дважды оставался на второй год, можно было бы и умолчать, но это не самый печальный факт в моей жизни. В четырнадцать я стал надменным и циничным ублюдком, который научился махать кулаками и трахать всё, что нравилось. Да, были и мальчики. Реже, чем с девчонками, которые сами лезли в мои штаны, но случались и такие, которых «уговаривал» я. К восемнадцати я уже почти пресытился и теми, и другими, особенно когда понял, что самому-то и делать ничего не нужно. А хотелось именно завоевать, подчинить. Хотелось недоступного.       И вот, случайно поймав на себе взгляд этого мальчишки, что прекрасно раз за разом выбивал страйк, заинтересовался и начал наблюдать. Хорошенький: рост, фигура, милый до безобразия, жутко стеснительный и в то же время гордый. Отворачивается, делает вид, что не рассматривает меня, а так, «мимосмотрелничегонезнаю».       Решаюсь сделать первый шаг и понимаю, что этот экземпляр меня зацепил. Ледышка. Холодная и неприступная. Вот им и займусь, скуки ради. Девушка у него ничего так, сам бы такую отымел, но мои подружки лучше — ноги от ушей, фигуристые, да и не связываюсь с малолетками. Уже с шестнадцати влёгкую снимал тех, кто постарше и поопытнее. Возможно, потому что сам выгляжу на порядок «выше» своего возраста и сверстников.       Захотелось этого. Прям вот спортивный интерес.       Савелий — прикольное имя. Я ж говорю — зацепил, даже своим чудным, нет, чудным именем.       После нашего знакомства в первый раз азарт разлился по моим венам с бешеной скоростью и уже к концу нашей игры, а она, увы, закончилась без моего мальчика, я знал о Савелии почти всё. Хорошие у него одноклассницы, болтливые.       Через несколько дней одна из них, чей номер телефона перекочевал в мою записную книжку, сообщила, что Савочка будет на выставке какого-то там высокого искусства. Цепляю одну из бывших, но послушных красоток и тащусь в эти дебри посмотреть на прекрасное. Нет, на прекрасного!       Встреча с ледяным мальчиком заканчивается плачевно. Для меня. С таким агрессивным парнишкой нужно будет запастись «ракушкой», иначе могу остаться без наследников. Но второй шаг сделан, и я всё больше хочу растопить лёд в этом парне. Что он так сопротивляется? Вижу же, что хочет.       И вот снова его одноклассница, как её там, Анжела, кажется, присылает сообщение, что они гуляют по торговому центру и собираются перекусить в Маке, куда и срываюсь, вызвонив очередной своей должнице, которая прискакала туда же только по одному моему слову.       Мой глазастый совёнок очень покладисто себя ведёт вплоть до того, как пытаюсь его поцеловать после ему же сделанного минета. Реакция последовала неожиданная (что-то я поторопился и погнал лошадей), сам же разозлился не на шутку. На него, да и на себя тоже. Даже возникло желание двинуть ему промеж глаз, однако сдержался и закурил впервые после того, как бросил полгода назад. Неожиданно. Неужели это и правда были его первые поцелуи с парнем и тем более первый минет? От парня? Да не может быть. На лбу у него точно написано — «бисексуальный», уж я-то вижу. Чувствую.       Интересно, стоит после всего тратить на него своё драгоценное время? Или послать к чертям, такого милого, но ледяного? Нееет, в том-то и дело, что хочу подчинить этот орешек, расколоть и съесть.       К его школе успеваю как раз к последнему звонку. Ждать и высматривать среди толпы разномастных детишек, причём из засады, а место за небольшим деревом у входа я облюбовал, осмотревшись в первые минуты, было ещё той занозой в заднице. Школьники валили группами, и я почти разуверился найти того, кого искал, как вдруг его улыбчивая моська мелькнула прямо у меня перед носом. Ну как же, без подружки никак! Висит на нём, заглядывает в глазки, что-то шепчет прямо в ухо… Ррр… Желание грубо оторвать эту девицу от «моего» мальчика растёт так же, как и жажда увидеть его желание. Желание быть моим.       Возникаю перед голубками неожиданно, чем повергаю обоих в неописуемое удивление. Подружка смотрит на меня, как на возникшего из тумана бога, потому что одариваю её своей самой очаровательной улыбкой, а вот совёнок сделал такое лицо, будто молоко прокисло. Дважды причём.       — Сав, твой родственник снова хочет тебя украсть? Опять программа полетела или что?       Родственник? Вот это поворот! Я бы не придумал лучше.       — Да, милая, именно, полетела, и только наш Савочка может выручить своего непутёвого кузена. Ты позволишь?       Всё ещё висит на его руке, хотя глаз не сводит с меня. И эта её улыбка… Да, кошечка, я такой. А ты, вижу, не ценишь, что имеешь. Это может мне пригодиться в будущем, если не сработает план «А».       — Арс, какого хера? Ты зачем сюда припёрся?       Перевожу взгляд на этого грозного ёжика и смотрю уже совершенно другими глазами, просящими, умоляющими.       — Не могу без тебя! — после этих слов глаза совёнка округлились и рот непроизвольно открылся. — Ты же знаешь, мои руки заточены под другие дела, а в технике, вернее, с компами и вовсе не дружу. До завтра нужно сделать важную работу, только ты можешь мне помочь. Выручай, солнце.       Оба голубка смотрят на меня, одна с сочувствием и восхищением, другой со злостью и негодованием, сжимая кулаки. А ледяной совёнок с характером…       — Сава, ты должен ему помочь. Это святое! — и тянется губёшками к лицу, а у меня так и чешутся руки оттянуть её личико, да за волосы, от моего мальчика.       Не умею прятать эмоции, хотя не каждый их может прочитать. Этот — прочитал. Ухмыльнулся, глянул на меня хитро, сжал свою куклу покрепче, причём так, чтоб я видел, как его ладонь сжимает половинку ниже пояса, и засосал. Сука. Ну ничего. Я не такой брезгливый. Потерплю. А потом…       Улыбаюсь, как только могу, когда они наконец перестали играть на публику, вернее, девуля-то этого даже не поняла, а вот совёнок, довольный своей выходкой, ещё и рожу мне скривил. Гадёныш.       Киваю в сторону скутера и иду следом, стараясь подавить в себе желание обнять за талию, прижать к себе. Соскучился, что ли?..       Протягиваю шлем, реакции ноль. Стоит. Смотрит. Молчит.       — Сав, ну ты чего? Обиделся? Брось. Поехали. У меня для тебя сюрприз дома. Тебе понравится.       Тычу в очередной раз шлем, но замечаю, что огребу, потому что малыш настроен решительно.       — Я никуда с тобой не поеду. И не нуждаюсь ни в каких сюрпризах. И хватит меня пасти. Я хотел попробовать — попробовал. Это всё!       Улыбка, которая теперь была натуральной, медленно сползла с моего охеревшего лица. Значит, эксперимент проводил? Хм…       — Подопытным кроликом меня сделал? И как? Не понравилось?       — Нет.       — Так ведь ещё и не было ничего. Разве не хочешь дойти до конца? Тогда бы и делал выводы.       — На хуй пошёл.       — Если только на твой, — хватаю за запястье и тяну рывком на себя, слегка выкручивая руку и разворачивая к себе спиной. Прижимаюсь к спине и устраиваю подбородок на плече, втягивая запах за ухом. Не вырывается и не делает никаких телодвижений. — Сав, совёнок… Поехали, прошу…       Общая масса школьников уже покинула пределы школьного двора, а те, что запаздывали, культурно шли мимо. Молча. И очень правильно делали. Потому что в этот момент, если услышу в наш адрес хоть слово, взорвусь не по-детски. Сам себя боюсь. — Руки убрал, — слышу шипение, но еще сильнее прижимаюсь, ощущая знакомое прерывистое дыхание и частое сердцебиение. — Соглашайся, иначе засосу при всех, — прибегаю к шантажу, это последнее, что могу придумать. Он провокационно поворачивает голову, подставляя губы, и я начинаю сомневаться, что он сам этого не хочет. — Ладно, поехали. Но если будешь приставать — сломаю нос.       Ого! Ничего себе малыш! Да ты не только ледяной, ты ещё и стальной. Соглашаюсь, невольно расплываясь в улыбке, и помогаю надеть шлем.       Привычная пустота квартиры напрягает моего гостя.       — Бабушка ещё не скоро вернётся? — спрашивает с порога, быстро разувается и проходит в гостиную, небрежно заваливаясь на диван, поджав одну ногу под себя.       — Врачи обещали к концу месяца.       Если учесть, что до его конца ещё неделя, то это много. Для меня. Я уже соскучился и по бабуле, и по её борщам с котлетами.       — А что с ней?       — Проблемы с сердцем.       Прохожу мимо, в своей комнате беру подарок и возвращаюсь, опускаясь рядом, тесно соприкасаясь со своим ледышкой рукой и бедром. Косится хмуро, но молчит.       — И что это? — спрашивает, когда на колени кладу нетяжёлый пакет. Смотрит, но руками не трогает.       — А ты загляни. Тебе понравится, — улыбаюсь и ликую в душе, потому что наверняка знаю, это должно его расположить ко мне… ну процентов на девяносто.       Приоткрывает, заглядывает, а я слежу за эмоциями на лице. Так и есть: глаза расширяются, ноздри вздуваются, рот приоткрылся, но всё это тут же пропадает с лица, возвращается равнодушие и пофигизм.       — Мне это не нужно.       Я даже не рассматривал такой вариант, потому что моя осведомительница, которая несколько раз помогла с его местоположением, рассказала, что Савелий просто грезит этой игрой.       — Ты гонишь? Это же Cyberpunk 2077. И это мой тебе подарок. Правда.       — Спасибо, но в честь чего? Я такие подарки только на день рождения принимаю. И то… Богатенький, да? Чё те от меня нужно? Поигрались и будет.       Встаёт и делает шаг в сторону выхода.       — Сава, — хватаю за руку, тяну на себя. Переусердствовал с силой, и он падает, больно ударяясь своей головой о мою.       — Бля… Арс, твою мать…       Голова гудит, в глазах звёзды, но ледышку из рук не выпускаю. Наоборот, нежно прижимаю и начинаю водить руками по спине, а губами касаюсь лба в месте, где зарождалась шишка от удара. Напрягается весь, делает несколько попыток освободиться, но держу крепче, больше себе ничего не позволяя, и он затихает. Так и лежим несколько минут.       — Если не возьмёшь — выброшу. Мне она ни к чему.       — Выбрасывай, — равнодушно.       Отталкиваю и поднимаю упавший на пол пакет. Доли секунды, и упаковка крошится в моих руках, диск с треском разлетается на несколько частей, осколками осыпаясь на ковёр. Выхожу на кухню, прикуриваю заначку. Через несколько минут слышу звук захлопнувшейся двери. Капец!..       А что я хотел? Завоевать? Так ничего в этой жизни легко не даётся. Чувствовалось с самого начала, что этот парень — крепкий орешек. Теперь ещё больше хочу расколоть его и сожрать. Давно у меня не было такого ярого азарта…       Но именно сейчас я зол. На него. На себя. На весь мир!       Пар… Нужно спустить пар.       Одеваюсь в «парадное» и спускаясь по лестнице, набираю номер своей первой женщины. Эта молодая особа любит меня… нет, не как сына, да ей и тридцати-то нет. То, с какой нежностью и заботой она всегда меня принимает, кормит и укладывает в постель, чтоб типа удовлетворить мои юношеские сексуальные потребности, но я-то вижу, сколько удовольствия сама получает, и сколько влаги потом под нами, говорит о том, что не просто так у неё для меня всегда, и днём, и ночью, есть время.       — Лапуль, я могу прямо сейчас приехать? — спрашиваю, спускаясь по лестнице, хотя знаю, что отказа не будет. — Так я уже в пути. Да, как раз успеешь душ принять, и я твой. Целую.       Выскакиваю во двор и, глядя на два висящих шлема, немного тушуюсь. Эх, Ледышка! А я так рассчитывал на романтический вечер…       План «Б» пришлось воплощать уже через несколько дней. Причин увидеться с ледяным мальчиком не было. И так превысил возможный лимит. А увидеть и дотронуться хотелось до спазмов в животе. Зато за небольшие подарочки для осведомительницы ко мне прилетели аккаунты страниц ВК и Инсты, где я мог любоваться его фотками и другой инфой. Номер телефона совёнка у меня был ещё с нашей первой встречи — болтливые и добрые девчонки за улыбку и флирт отдадут последнее, но воспользоваться им у меня не поднималась рука. Здесь нужно было придумать что-то более изощрённое…       То, что его Ирочка ему на хер не сдалась, было и видно, и обронено в разговоре о нём. Трахает — это ещё не показатель его хорошего отношения к ней. Значит, могу смело указать на то, что и она, возможно, может запросто его кинуть. Вот и проверим.       Беру в помощь лучшего приятеля (друзей в наше время днём с огнём не найдёшь) и договариваюсь о сделке — за так уже давно даже птички не поют. Знает, что я слов на ветер не бросаю и умею быть благодарным, поэтому смело соглашается, тем более, что самому интересно, что из этой затеи получится. До красивых и молоденьких девочек мой приятель очень даже охоч, поэтому в четверг после уроков везу его к знакомой школе. Звонок, и толпа уставших подростков вываливается наружу, тут же разбираясь на группы и пары, разбредаясь в разных направлениях.       Ирина появляется в одиночестве, и меня это слегка напрягает. Догоняет подружек и щебечет с ними, покидая пределы школьного двора. Из нашего укрытия указываю на желто-зелёную куртку, и Казанова, так мы прозвали нашего любвеобильного друга, выдвигается на охоту. Он знает миллион фразочек и слов, которые охмурят любой характер, и даже самую неприступную буку расположит к себе.       Боюсь пропустить своего принца, но через десять минут понимаю, что не просто так Иринка вышла одна: либо остался в школе, либо и вовсе в неё не приходил. Достаю телефон.       — Да, — слышу на том конце провода хриплый до неузнаваемости голос и причину моей головной боли. Застываю на мгновение. Сколько раз звонил кому бы то ни было, никогда не случалось забыть все слова. Ну же, Арс, ты чего? Это же просто Ледышка, тот, кто скоро сам упадёт в твои объятия и будет просить его трахнуть, ну, или наоборот, не принципиально. Главное, что он будет твоим.       — Привет, — выдавливаю такое же хриплое и тут же прочищаю горло. — Ты что, заболел?       Недолгая пауза, а я, как пацан, начинаю переживать, чтоб не отключился.       — С чего такая забота? Живой. Пока.       — Это радует, — кручу в руке второй шлем.       — Как узнал номер? Хм, можешь не отвечать.       — Я возле школы. Думал поговорить, извиниться…       — За что? Ты вроде не сделал ничего такого.       — Можно к тебе приехать, ну… проведать?       — Ээээ… Это неудобно. Родители дома.       — Мы ж не трахаться будем, — бля, бью себя по губам, — то есть я хотел сказать, что я просто тебя проведаю, — не отстаю, потому что дикое желание увидеть возросло в разы.       — Ну… Не знаю. — Тянет спецом, чтоб помучить, да? — Приезжай. Или приходи. Я рядом со школой живу, в двух кварталах. Щас адрес сброшу.       Сбрасывает разговор, а через минуту получаю смс-ку с адресом. Так просто? Не верю своему счастью. Хочется заорать в небо, но лишь расплываюсь в глупейшей улыбке, соображая, что делать с колёсами? Во дворе школы оставлять стрёмно, поэтому седлаю и мчусь по адресу, который действительно почти рядом со школой. Я — красавчик! Это ещё не джекпот, но где-то рядом. Главное, не испортить то, что стало мало-мальски наклёвываться.       Савелий       И вот что это всё? Помню свой нездоровый интерес к парням ещё год назад, когда в бассейне не мог оторвать взгляд от прокачанных мускулистых тел и стекающих по ним струях воды. Как я пялился на сильные руки, разгребающие толщу воды, и стройные ноги, от которых и вовсе не мог оторвать взгляд, особенно места, где они начинались… Думал, подростковое. Пройдёт. Даже Ирке дал шанс. Всё получилось, причём именно так, как и ожидал. Я нормальный и вполне гетеросексуальный! И что это вдруг? Ну вот же, попробовал. Проверил. Не понравилось! Или всё-таки да? Как же было классно с ним целоваться… Арсс…       Какие у него губы… Мягкие, тёплые, податливые, такие чуткие и трепетные. И в то же время настойчивые и жадные. Чёрт… О чём я думаю? Я ж запретил себе! Это ненормально! Как и то, что повёл себя, как последний идиот, показав своё «фи» тогда, когда лучше бы засунул его подальше, в задницу. А ведь Арс предлагал… Чёрт, чёрт! Что я себе придумал? Игра! Последняя версия… То, о чём болит голова и мысли только в этом направлении, я так бездумно просрал… ну не дурак ли?       Но сейчас о другом. Этот придурок, который так усиленно подкатывал и соблазнял, уже через пять минут летел на всех парах к «лапуле». Интересно, это девушка или парень? И зачем я только тормознул? Зачем остался и даже хотел подняться назад… чтобы что? Чтобы всё-таки получить то, что уже однажды он мне дал, или взять ещё больше? Он был готов. Это чувствовалось не только в его взгляде. От него веяло желанием… дать или взять? Но… Слава богу, что промчался мимо, увлечённый разговором, и не обратил внимания на меня, стоящего спиной в глубине тёмного подъезда, у почтовых ящиков… Но как же, сука, было больно слышать это его «успеешь принять душ, лапуля»…       Ничего, сегодня я на нём отыграюсь…       А тогда из его двора вышел, да нет, вылетел пулей, как только звук отъехавшего скутера затих за поворотом, и сразу с быстрого шага перешёл на бег. Хех, дурь из башки выветрить. Выветрил, бля, да так, что второй день с обложенным горлом сижу дома. Хорошо хоть температура спала. Мать, всегда тщательно оберегавшая мои дыхательные пути, чуть не прибила гневным взглядом и не довела до белого каления часовой нотацией по поводу моего хлипкого здоровья. Не родись ближе к лету…       Было очень удивительно и в то же время приятно — услышать голос красавчика, который сам напросился увидеться, а уж разрешить прийти в гости после того, как он, не добившись своего, ринулся в чужие объятия — сам от себя не ожидал.       Звонок в дверь прозвучал настойчиво и угрожающе.       — Я открою, — выскакиваю из своей комнаты, перехватывая маму, — ко мне приятель.       Приятель стоял с двумя лимонами в одной руке и пучком мяты в другой, озаряя тёмно-синие стены подъезда своей сногсшибательной улыбкой. Мама улыбнулась в ответ, поприветствовала моего гостя, услышав его имя, и ретировалась на кухню с лимонами и пучком, попутно спросив, когда принести чай.       Арс, зыркнув на моё недовольное лицо, ещё больше расплылся в своей улыбке, разулся, принимая из моих рук тапочки, и прошёл в указанном направлении.       — Ух ты, — не удержался, оглядывая стены, увешанные постерами и календарями разных годов, но почти все на одну тематику. — Зря ты отказался от моего подарка. Если б я знал, что всё так серьёзно, не сделал бы то, что сделал.       — Переживу, — отвечаю заученно равнодушно, усаживаюсь в кресло перед компом.       Арс подходит сзади и кладёт руки на плечи, большими пальцами слегка массируя шею, отчего застываю, а табуны мурашек разбегаются по всему телу.       — Ты где простуду умудрился подцепить? — спрашивает как ни в чём не бывало.       — Места нужно знать, — оживаю я, пытаясь собрать себя в кучу, чтоб не выдать невроз от близости с этим чудиком.       — Как ты думаешь, если я тебя поцелую — заражусь?       — Ты хочешь проверить? Или…       — Или, — наклоняется и мягко касается губами.       Откатываюсь резко, пренебрежительная ухмылка, и хочется стереть с губ его касание, которое продолжает жечь. Всего лишь лёгкое касание, а меня нехило начало потряхивать, не только от поцелуя, но и от одного его присутствия.       — К чему такие жертвы?       — Зараза к заразе не пристаёт, — тут же находится с ответом.       — Ну так и не приставай, — встаю и открываю дверь. — Мам, тебе помочь с чаем?       Чай пили не вдвоём и даже не втроём с мамой. Мама составила нам компанию, но ненадолго, сославшись на «дела», упорхнула к себе, оставив молодёжь уплетать горячие оладьи с мёдом.       Мой план, так удачно созревший в голове после звонка Арса, можно было смело смывать в унитаз. Наша соседка, дочь маминой подруги, которая по совместительству и моя подруга, хоть и старше на три года, ещё и напарница в игре. Играет, как бог, из любых ситуаций находит единственно правильный выход не хуже навигатора, красивая и язык подвешен — палец в рот не клади.       Попросить Алёнку зайти и сыграть роль моей подружки мне не стоило усилий, но кто ж знал, что этой влюбчивой натуре приглянется тот, который по моему сценарию сам должен был начать ревновать? А он со своим шармом, блядской улыбкой и флюидами не мог не приглянуться. И если б только это. Арс отвечал Алёнке тем же: отвечал на вопросы, задавал встречные, подсел невыносимо близко, водрузив руку на спинку её стула, заглядывал в огромные серые глаза с хлопающими ресницами. И ещё… их невыносимо громкий смех. Все эти действия жутко действовали мне на нервы.       — Я вам не мешаю? — допив вторую чашку чая с «его», блядь, лимоном, спрашиваю, глядя в упор на Алёну.       — Савочка, прости, солнце, я совсем заболталась. Ты как? Температуры нет? Глотать не больно? — включила «мамочку», придвигаясь ближе ко мне, чем заметно расстроила Арса. Хотя нет. Он вальяжно раскинулся на стуле, взял свой остывший чай, запихнул в рот очередной оладий и, зараза, улыбнулся чему-то своему. Издевается!       Почти одновременно у обоих моих гостей запищали мобилки, и они, как по команде, уткнулись в гаджеты, напрочь позабыв обо мне, больном и злом.       После непродолжительной переписки Алёнка бросила на меня извиняющийся взгляд.       — Прости, солнце, труба зовёт, — и в сторону нового знакомого уже взгляд совершенно другой, полный обворожительной страсти и похоти. — Дела. Нужно бежать. Увидимся?       — Почему бы и нет? — ещё и встал, протягивая руку. — Я провожу.       — Если только до двери, я как раз за ней живу, — но руку кокетливо вложила и снова на меня взгляд, полный отчаяния.       В коридоре слышу возню. Алёнка называет номер своего телефона, двери хлопают, и мне хочется придушить вошедшего до нельзя довольного придурка, пялящегося в свой Самсунг.       — А тебе не пора? Проведал — спасибо. Валил бы и ты, я устал.       И начинаю собирать со стола чашки.       Уверенным нажимом в области спины меня отодвигают от мойки, где уже включают воду и молча моют поставленные чашки и блюдца. Скрестил руки на груди, смотрю и жду.       — Чего стоишь? Остальные подай, — невозмутимо и в приказном тоне.       — Ты чё тут раскомандовался? Я ж русским языком сказал — вали!       — Я маме пожалуюсь, что ты меня гонишь…       — Она тебе ещё и ускорения придаст, узнав, что ты пристаёшь к её сыну. Ты получил Алёнкин номер? Свободен! — беру этого самонадеянного типа за предплечье в надежде выставить из кухни, да и из дома. Но совершенно забываю, с кем имею дело. Уже в следующее мгновение оказываюсь в его крепких руках и с губами у виска.       — Может, лучше спокойно поговорим? Я смотрю, ты, никак, ревнуешь? Совёнок! Ты, оказывается, знаешь, что такое ревность?       И губы опускаются на мою кожу. Бляя. Теряюсь во времени и теку, словно сучка… Долбанная чувствительность. Или что? Недотрахом я последнее время не страдаю, получается, что это обыкновенная реакция на этого парня? Да ну на фиг…       В свою комнату захожу, нет, заплываю, алея румянцем, дрожа всем телом. Падаю ничком на кровать, прижимая покрепче к матрацу свои взбесившиеся муди. Дверь тихо прикрылась, и край кровати прогнулся под тяжестью опустившегося на неё Арсения. Какого он не ушёл? Минута… Пять… тишина сводит с ума.       — Может, уже уйдёшь?       — Может, уже поговорим?       Как ему удаётся быть таким терпеливым и спокойным?       — Если мы начнём говорить, на крик прибежит мать, а там отец с работы подтянется. Ты хочешь разборки?       — А почему на крик?       — Потому что я не смогу с тобой разговаривать спокойно, — чувствую, что начинаю заводиться. Перекатываюсь на спину, являя стояк во всей красе. Смотрит, закусывает губы, облизывается, глаза заволокло похотью, а в моих штанах взрывоопасное ощущение, и хочется накрыть себя рукой, сжать, передёрнуть пару раз, и этого будет достаточно. Как будто читая мои мысли, рука накрывает бугор и плавно водит туда-сюда.       — Прекрати. Я сейчас…       Закрываю глаза, цепляюсь пальцами за покрывало и выгибаюсь навстречу его движениям. В последний момент тянет второй рукой штаны с трусами вниз, освобождая член, накрывает ладошкой, и следующую секунду его рука орошается моим семенем…       Пока я прихожу в себя, Арс ничего лучше не придумал, как взять мою футболку, висящую на стуле и вытереть о неё свою руку. Так и сидит, спокойный и непоколебимый. Только вот стояк в штанах и ему мешает. Делает вид, что всё ништяк.       — Теперь мы можем поговорить?       — Арс, вали отсюда, я сказал. Вали к Алёне, или к лапуле, которая успеет в душ, к чертям на сковородку! Оставь меня в покое. Спасибо, что помог, — голос и правда начинает срываться, но стараюсь держаться в надежде, что этот любвиобильный всё же уйдёт. Какой там. Он только поменял серьёзное выражение лица на наглую улыбку и прижал поднимающегося меня назад к постели.       — Твоя ревность выдает в тебе влюблённость. Ты влюбился. В меня! — наглый рот припадает к моему и покусывает, зализывает, посасывает всё, что ему там попадается. Отвечаю уже на двадцатой секунде, пытаясь перехватить инициативу, но понимаю, что зря, и молюсь лишь о том, чтобы мама не зашла чего-нибудь узнать или предложить.       — Ни в кого я не влюбился, — обиженно дотрагиваюсь кончиками пальцев до припухших губ. — Ты чего наделал? Как я перед родителями покажусь?       На нижней губе сочился кровоподтёк. В штанах снова стоит, хоть гвозди заколачивай. А этот только знает — смеётся, скалится, дратуя меня своей чёртовой харизмой.       — Сав, я сказать хочу. Да, грешен. Если это ты стоял тогда в подъезде и слышал, куда, а вернее, к кому я шёл, то должен понять, что я тоже не железный. И это, — тыкнул на вздыбленный пах, — тоже требует разрядки. А в тот раз я был ещё и зол. И на себя. И на тебя. Ты ж понимаешь, что унизил меня тогда? Но забудь. Прошло. Важно сейчас. Ты разобрался в себе? Что ты сейчас чувствуешь?       — Не знаю. Это трудно. Как ты можешь о таком спрашивать?       — Потому что мы должны всё прояснить и решить, что с нами будет дальше.       — С нами? Ты о чём?       — Ну да, с нами.       — Арс. Ты заблуждаешься. То, что ты мне отсосал и подрочил, не значит, что есть «мы». Да, я хотел попробовать, а ты мне это позволил. Но это всё. И прости, если ввёл в заблуждение. Ты классно целуешься и, наверное, всё остальное делаешь классно. Но я не гей.       Спокойный, как тысяча удавов, только кровь от лица отлила и глаза потемнели. Желваки на скулах подрагивают. Хмыкнул, криво улыбнулся, встал, не сводя с меня пристального взгляда, вздохнул, развернулся и вышел. Так просто? Дверь тихонько щёлкнула, и только теперь меня накрыло. В голове вакуум, в животе пожар. Я рассчитывал на другое развитие событий… А он просто взял и ушёл.       Три дня, включая выходные, я был оторван от мира. То есть вообще ни с кем не виделся и даже не разговаривал. Тупо отключил телефон после нескольких назойливых звонков от Ирины и двух одноклассников, которые успели пожелать выздоровления. Окунувшись в онлайн игры, знакомился с новыми игроками, тут же ругался с ними по пустякам, снова знакомился и так по кругу. В промежутках делал небольшие перерывы на перекус и туалет. Спасибо, мама напоминала.       — Ты чего припёрся такой больной? Заразу нам передать хочешь?       «Зараза к заразе не пристаёт!», тут же всплывает в моём воспалённом мозгу. Да, видок у меня ещё тот: красные глаза, с тёмными кругами на пол-лица, отросшие кудри, торчащие в разные стороны из-под капюшона, ранка на губе, почти зажившая, но упорно мною растревоженная, и злой, невыспавшийся взгляд. Демон из преисподней.       — Я здоров. Почти, — добавил неуверенно.       — Ты в зеркало себя видел? — не отставал Алик, внимательно разглядывая моё лицо поближе.       — Отвали, — отталкиваю и укладываю голову на руки, закрыв глаза. До начала урока есть десять минут.       — Ковалёв, — слышу сквозь дремоту и подрываюсь, как ошпаренный. — Если тебе не интересно на нашем уроке, ты можешь смело покинуть класс. Нагло спящих, даже отличников, я не потерплю.       Бросаю на соседа гневный взгляд, и тот тут же подрывается меня выгораживать.       — Нелли Сергеевна, Ковалёв до сих пор неважно себя чувствует. Может, ему вернуться на больничный?       — Нет, — выкрикиваю я, вспоминая о контрольной, хотя напишу ли я её в своём теперешнем состоянии… — Со мной всё в порядке. Простите.       Чуть тёпленький, вываливаюсь после занятий во двор школы и ищу глазами знакомый скутер. Тщщ… нэту. Мимо проплывает обиженная Ирина, недовольно фыркнув и даже не глянув на полудохлого меня. Да нахер. Краем глаза замечаю, как у поворота к ней подошёл интересный парень лет двадцати, и, взяв его под руку, моя бывшая улыбнулась. Ууу… Дак я теперь ещё и свободный? Зашибись! Больной на всю голову и свободный придурок!       Домой дошёл не помню как, не евши, не пивши, падаю на кровать и вырубаюсь. Телефонная трель вырывает из блаженного сна. За окном темно, всё-таки время ближе к зиме, и поэтому быстро смеркается. Нахожу гаджет по светящемуся экрану.       — Да, мам… Да, разбудила. Спасибо. Не буду. Да понял я.       Мамуля волнуется. Увидев меня, спящего в одежде, решила дать поспать, зная о том, что по ночам сижу в играх. Но, уйдя на работу, всё же решила, что достаточно, чтоб не переспал. Ну и нотации, куда ж без них…       Ещё два дня проходят в тишине, хорошо отец уехал в командировку, иначе в два горла меня бы просто сожрали. Отоспался. Чуток пришёл в себя. Кажется, окончательно выздоровел.       На выходные народ снова замыслил гулянку, и как будто без меня она не состоится. Сразу несколько человек пристали с вопросами и просьбами не отказываться. Когда выяснилось, что Иринки там не будет, милостиво согласился.       — Что? Опять шары гонять? Да ну нафиг.       Память безжалостно подбрасывает воспоминания того вечера, и в голове всплывает довольная рожа соблазнителя. Да — соблазнил. И бросил. Вот где он сейчас? Каждый день украдкой выискиваю его силуэт в толпе и этот его дырчик. Каждый раз подрываюсь, как в задницу ошпаренный, когда за окном слышу характерный звук мотора. Теперь ещё сидеть в зале с шарами и музыкой, которые упрямо будут твердить «Вот, здесь всё и началось»! Сам дурак. Зачем пялился и палился? Кто ж знал, что парень, зажимающий красотку, окажется геем или пусть би?! Ненавижу!       Пытаюсь убедить друзей, что нужно иногда менять дислокацию, хотя бы для разнообразия, и что не боулингом единым… Но когда на меня наехала дружная половина класса, пришлось капитулировать. Ну, а чё, в самом деле, отдамся игре, расхерячу всех в пух и прах. Всё-таки гонять шары я умею и люблю. А Арс… Да пошёл он в жопу. Нет-нет… стоп! Я пошутил.