Ледышка

      Арсений       Хорошо, когда ты совершеннолетний, хотя всё ещё являешься школьником. Да… С алкоголем подружиться легко, расстаться трудно. Выходные пролетели, сам не заметил как. И пил-то всего ничего, но ширнуло мою бедную башку знатно. Соседи несколько раз грозились вызвать полицию на предмет громкой музыки и моих сольных выступлений после полуночи. Я даже и не подозревал, что умею так громко голосить, но в воскресенье утром ко мне зашёл малолетний сын соседки снизу, ржал с полчаса, а затем дал прослушать концерт по заявкам. Это было трындец как стыдно. Стыдно, страшно и… красиво. Завывательные «Нэнси» отдыхают. А песни на английском, так сам себе удивляюсь, когда успел так хорошо выучить? Спасибо, только благодаря бабуле, которую любили и уважали, я миновал участи быть отправленным в каталажку за ночной дебош.       В понедельник после обеда её как раз и выписали, о чём я узнал утром, посему и пропустил школу, чтобы вымыть, проветрить и привести в порядок квартиру. Пришлось нагло врать, что у друга случился день рождения, и настойчивые одноклассники споили бедного меня до чёртиков. Почему гуляли у нас? Так это мы продолжали, догонялись, так сказать. Прости, бабуля, этого ни в жисть не повторится!       Во вторник чуть живой приволок свою бренную тушку в школу, гневно глянул на этих недорослей, проявивших к моей персоне нездоровый интерес, стряхнул с себя надоедливых девчуль, кудахтавших о том, что неважно выгляжу, с трудом отсидел нудные уроки и только вечером, наевшись бабулиной стряпни, пришёл в норму. Да ну нах такую жизнь херовую! И чего это я взбеленился — не пойму. Сам себе обещал — никаких серьёзных отношений, никакой влюбчивости! Так нет же. Откуда ты, Савочка, взялся, в богах, на мою седую голову???       Звонок от Анжелы, о существовании которой я на время благополучно забыл, застал меня врасплох. К вечеру среды я уже пришёл в себя и даже начал подумывать о том, чтобы поразвлечься на выходных. Девочка настойчиво приглашала меня принять участие в очередной игре знакомого боулинга, плакала, что именно такого класснючего игрока им в команде не достаёт, и что я не пожалею, попутно отмечая, что Ковалёв тоже будет, она, мол, об этом уже побеспокоилась. Ковалёв, значит?! И вот на этом моменте я завис. Вернее, так же, как она, я забеспокоился. За себя. За Савку. Неужели эта проныра нас спалила? Догадалась? Вычислила?       — Солнышко, — решил я начать издалека, — вообще-то у меня были другие планы, и, кажется, я тебя об этой услуге не просил. И что до Ковалёва… Откуда такие выводы?       — Да брось ты, я ж любя. Я же вижу, что у вас что-то случилось. Решила помочь.       — А вот это интересно. Что у нас могло случиться? — насторожился и напрягся.       — Как что? Вы поссорились. Я даже думала, что подрались.       — С чего вдруг мы должны были драться? — в голове пронеслись картинки бьющего меня в нос Савки, и меня, вколачивающего, нет, вколачивающегося…бррр…       — Как с чего? С его внешнего вида в понедельник утром, конечно. Наш лучший ученик и гордость школы с трудом переставлял ноги, а о внешнем виде я и вовсе умолчу. Заездил ты его.       Пауза, которую я выдержал, чтобы обдумать, что мне ответить на такое откровение, затянулась.       — Алё? Ты здесь? В ступор впал? Да не боись, я своя. Яойщица — знаешь таких? Тебя я быстро раскусила, а вот про Савочку до сих пор сомневаюсь. Хотя… Укешка он ещё тот. И прикинь, с Иркой они расстались. Во как!       После последней фразы я действительно впал в ступор. Даже присел, почувствовав, что как-то слабо держусь на ногах.       — Ну, во-первых, нет никаких «нас», поэтому никаких «заездил» быть не может. Не ругались и тем более не дрались. И интересен мне ваш Ковалёв был… несколько в другом аспекте, — незачем девочке выкладывать карты, пока не уверюсь, что ей можно доверять. А надо ли вообще?       — Ага, заливай. Со своими девицами небось для отвода глаз гуляешь? Твоя последняя с нашим Ником ушла и была очень даже согласная, забыв о тебе, как только вы вышли. На всё причём.       На том конце «провода» заливисто и звонко смеялись, а я словно воспрянул ото сна: он мучился, как и я, все выходные и расстался с девушкой. Пипец!       — Анжелика, зачем ты меня приглашаешь? Что тебе с этого?       Смех уже утих, и вполне серьёзный голос начал вещать:       — У маминой подруги сын гей. Ему четырнадцать. Очень хороший мальчик. Такого бы в мужья, но… Полгода назад он признался, потому что не видел ничего такого в том, чтобы поставить родителей в известность. Отец избил и его, и мать. Сейчас сидит, но пообещал, что когда выйдет — убьёт обоих. Тётя Галя с Сашкой собираются продать квартиру и уехать куда подальше.       Я услышал, как Анжела прикурила и сделала затяжку, выпуская громко дым. Самому жутко захотелось сделать то же самое, но… Нет!       — Савка — он класснючий! И не из-за того, что даёт списывать или тратит своё время на объяснения. Не из-за того, что может запросто отдать свой единственный бутерброд, а сам терпеть до конца уроков, будучи голодным. Он просто тот, рядом с кем весело и непринуждённо, можно не притворяться и говорить о чём угодно, не быть осуждённым за глупость или тупость. Он никогда ни над кем не смеётся. Я про него подумала в прошлый раз в боулинге, когда вы в гляделки играли. Он за тобой, ты за ним, я за вами… Я ж яойщица, за парнями люблю наблюдать. Да и Савка… он мне нравится. Нравился.       Теперь я вспомнил, что это не я выцепил глазами заинтересованное лицо среди всех одноклассниц Саввы, наивно полагая, что девчонка мною очарована и сможет помочь. Это она поймала меня и сделала вид, что согласна помочь, ещё и затребовала за это разную мелочь в виде угощения и пары пачек дорогих сигарет, типа для любимого. Курилка картонная… Но было и приятно сознавать, что мой, нет, наш маленький секрет будет храниться до поры до времени в надёжных яойских руках этой шустрой шипперистки.       — Анжел, а как ты себе представляешь моё появление и наше очередное «случайное» с ним столкновение? Ещё один такой финт не прокатит.       — Да чего не прокатит-то? Я уже всё придумала. Ты будешь моим парнем. Это лучший способ проверить Савочку на ревность и чуть позже дать ему упасть в твои объятия. Всё по канону. Доверься мне. К тому же я слышала, что ты его типа брат? Родственничек.       — И часто ты так… сводишь парочки?       Хорошая девочка, не хочется её обидеть, видно же, что старается помочь.       — Да откуда? Вы первые. У нас же если и есть кто, то шифруются. Кому нужны неприятности? Вокруг одно гомофобьё. Придурки, бля… — фыркнула и затихла. — Ну так что? Я уже, между прочим, сказала, что приду с парнем, и игра обещает быть интересной. У нас много азартных игроков, и Ковалёв в том числе. Будем играть против его сильной команды. Я потом сброшу тебе точное время и место, где ты меня заберёшь, устроим там всем нежданчик.       И я снова услышал заливистый смех этой феи, которая взялась устроить наши с Савкой отношения. А говорят, чудес не бывает…       И вот суббота. Вечер. Никогда я ещё так не ждал и не готовился. На всякий случай выдраил жильё, купил пива и орешков (чем чёрт не шутит, пока ангелы отдыхают), сходил в парикмахерскую, а дома сбрил всё, что можно было… Тут я, наверное, погорячился и забежал далеко вперёд. Но опять-таки — надежда! Она ведь живёт в каждом и теплится до последнего.       За Анжелой заехал, как и обещал, по выданному адресу. Долго выслушивал упрёки и нотации по поводу того, что за девушкой мог бы приехать и на такси, а не на двух колёсах в такой холод. Пох! Мне бы по-быстрому увезти оттуда свое русявое чудочко, и чтоб никто не догадался.       — Арс, — перед тем как зайти в помещение, Анжелика придержала меня за локоть, — давай устроим маленькое шоу. У меня есть мальчик, ну… он мне нравится, и я ему как бы тоже, но он очень скромный и нерешительный. Хочу его заставить ревновать, хоть немножко… Побудешь «моим настоящим» парнем, как раз проверим реакцию Савочки.       — Ты чего придумала? — уставился я на неё в недоумении. — Целоваться не буду! Это, считай, забить гвоздь сама знаешь куда.       — Нет, конечно, — симпатичная зараза и хитрющая, припала ко мне всем телом, взяв под руку и положив голову на плечо. — Вот так, например.       — Пошли, но смотри, не переиграй. И ты ж помнишь, Савка мой кузен. Двоюродный брат. Родственник, короче.       — Угу, — улыбнулась, и мы зашли в тёплое помещение.       Хорошо опаздывать и удивлять народ своим внезапным появлением. Именно это и случилось, когда мы, громко хохочущие, завалились в зал, где стайка из пятнадцати, на глаз, человек сидела-стояла кто с напитками, кто записывал участников в сетку игры. Сава записывал и стоял к нам спиной. Когда раздались «Оуу» и «Вау, какие люди?», он резко развернулся, и мы встретились взглядами. Мне не показалось. Первое, что проскользнуло у него на лице — это лёгкая полуулыбка. Затем, мазнув прищуренными глазами по моей спутнице, хмыкнул и так же резко отвернулся. Зацепил!       А Анжела тем временем продолжала висеть на моей руке и прижиматься немаленькой грудью к телу, которое, как я уже успел заметить, совершенно не реагировало на подобные выпады. К этому моменту она уже перездоровалась со всеми друзьями, отвесила колкие шуточки и даже успела поссориться с одной из своих одноклассниц. Шустрая. А я, кажется, выловил в этой компании парня, того самого, о котором она упомянула несколькими минутами раньше: симпатичный блондин смотрел на неё без улыбки, как это делали все, и даже с некоторой злобой и грустью одновременно. А глянув на меня, просто испепелил гневным взглядом. Думаю, сегодня эта проныра устроит не только мой праздник, но и свой тоже.       Несколько знакомых по прошлой игре девчуль, видимо, тоже расстроились.       — Пойди поздоровайся с родственником, — милостиво отцепилась Анжела, подталкивая меня в сторону Саввы, а сама слилась с ребятами для выяснения, как будет проходить игра.       — Привет, — говорю погромче, чтоб перекричать визжащую команду девушек «кому за сорок» справа от нас, что, видимо, случайно выбили страйк. — Соскучился?       Савва дёрнулся, не ожидая услышать в самое ухо кого бы то ни было, а тем более меня. Резко развернулся, поэтому делаю шаг назад, дабы не позариться на его соблазнительные губы, возникшие в непосредственной близости от моего рта.       — О, братишка, — громко и наигранно, чтоб слышали близстоящие, — сыграем? На желание? — уже тише, чтоб слышал только я.       Улыбается. Сдерживаю себя из последних сил, потому что недельное воздержание вдали от этого пацана здорово вдарило по моим мозгам. И не только. Это уже как зависимость и нетерпение взять в руки и ощутить, что это твоё, и никуда оно от тебя не делось.       — Это интересно. И что же ты хочешь? Может, я и без игры выполню любое твоё желание.       На столе рядом цепляю бутылку минералки и прямо с горла выливаю в себя половину. Помогло. Пожар внутри притух, хотя не весь. Ну и реакция, да и не помню, чтобы хоть раз со мной такое было. И вот он, этот простой мальчишка, такой, как многие, ан нет… Он другой, открытый, забавный, весёлый и в то же время знающий себе цену. Нет, совсем не простой. Походу, не получится у меня его приручить, я, кажется, сам на него подсел и так конкретно ведусь…       — Пошли выйдем, — не могу сдерживаться, если не дотронусь до него хотя бы на секунду. А дотронуться хочу — не могу, сил нет стоять рядом. Его запах обволакивает, его аура притягивает, его глаза манят, а губы… ммм… Я просто взорвусь сейчас, если не выйду с ним и не сделаю что-нибудь эдакое… некрасивое…       — С чего вдруг? Мне и тут неплохо. Тем более вас только и ждали. Сейчас игра начнётся.       — Сав, давай выйдем. Пожалуйста, — взмолился я, но меня уже не слушают и, развернувшись, уходят от разговора.       Началась игра, и я мажу, не выбив ни одного страйка. Ковалёв тянет лыбу, записывая на свой счёт высшие балы. Анжела наблюдает за нами и больно тычет в бок, при этом вешаясь и обнимая, будто что-то шепчет на ухо. Злюсь, и в следующий раз мне везёт больше. Играем с «братишкой» в гляделки, но вряд ли кто за этим заподозрит иной смысл, кроме азарта и предвкушения победы.       Савку всё время окружают друзья, и он с ними болтает о чём-то весёлом, улыбаясь и громко выкрикивая разные словечки.       Терплю и жду. Анжела обещала в конце игры устроить нам встречу наедине. Я ей верю.       Первые пять фреймов всё никак не могу собраться, и лишь в оставшиеся на меня перестают шикать и бросать гневные взгляды, памятуя о том, какие очки я зарабатывал в нашу прошлую игру. С кем не бывает.       Последние фреймы сосредоточился и показал всё, на что способен: два страйка подряд и даже два сплита. Команда довольна, Сявка продолжает нагло улыбаться. Я не отстаю, возвращая и наглые улыбки, и взгляды, от которых он краснеет и отворачивается. И вот у нас с ним одинаковое количество баллов. Последний фрейм. Десять против девяти.       — Ну что, победитель, какое твоё желание? — спрашивает Ковалёв, когда мы отошли промочить горло.       — Ты же знаешь. Моё единственное желание — это ты.       — А я думал, ты всё-таки по девочкам. Вон Анджела зыркает, глаз не сводит. Иди к своей девушке, ловелас хренов.       Улыбка, которая была в начале тирады, к концу видоизменилась на прожигающий оскал. Не успеваю ухватить это разгневанное чудочко за руку, потому что на мне уже висит эта Анджела, как он её назвал, и пытается узнать, что между нами произошло. Заодно просит улыбаться, чего я не могу сейчас сделать даже под дулом пистолета, и обнять её для Лёшки, который таки начал ревностные потуги в виде гневных взглядов.       Приобнял, поцеловал куда-то в шею и попросил отпустить, потому что мой личный интерес в это самое время уплывает из-под носа.       Свою куртку искал ещё несколько минут, а когда выскочил вслед за Саввой, его и след простыл. Зато передо мной вырос переросток-недоучка с сигой, зажатой двумя пальцами, и немой просьбой дать прикурить. Шаги сзади оповестили, что курить хотят как минимум трое.       Делаю шаг в сторону, чтоб видеть сразу всю честную компанию, и миролюбиво так развожу руки в стороны и извиняюсь, что не курю.       Откуда взялся четвёртый, а им оказался тот самый угрюмый Лёшка, что никак не мог сделать поползновение в сторону красотки-Анжелы, я не понял, но удар в спину отшвырнул меня на этих троих, а они тут же начали колотить по чём попало своими ручищами, а, повалив на асфальт, и ножищами, одну, в берцах я очень хорошо прочувствовал на своём боку.       Вся хренотень продлилась не больше трёх минут, причём, к своему стыду, сделать хоть пару телодвижений, кроме как прикрывать стратегически важные части тела, мне не дали.       Из входных дверей выскочили ребята во главе с красоткой, и меня, чуть тёпленького, подняли и усадили на ближайшую скамейку. Драчуны слиняли, как только услышали визги и крики. Анжела долго извинялась и причитала, какая она дура. Ещё две девочки вытирали кровь своими платочками с разбитой губы и, кажется, рассеченной брови. Про рёбра сказать ничего не могу: бока болели и дышать было тяжеловастенько. Вот если бы меня утешал Ковалёв, я бы эту боль и не чувствовал вовсе, но его в толпе зевак не наблюдалось.       Заметив мой ищущий взгляд, Анжела отошла в сторону, приложив к уху телефон. Что-то быстро прощебетала, рыкнула на последок и вернулась.       — Арс, прости, я и подумать не могла, что этот утырок сможет такое сделать. Да я теперь в его сторону и не гляну. Вот же придурок…       — Успокойся. Зато ты теперь знаешь, что он, как рыцарь, отстаивал честь своей дамы.       — Как подлый трус, а не рыцарь. Мог бы подойти и поговорить, а не устраивать избиение. Где же Савва? — Анжела переминалась с ноги на ногу, поглядывая по сторонам. — О! Всё, девочки, спасибо. Вон родственник бежит, пусть сам его домой транспортирует. Или нужно в больницу? — заглянула мне в лицо, убирая чужие руки с платочками.       — Не нужно, — улыбнулся, заметив бегущего в нашу сторону Савку.       Метров за пять тот притормозил и подошёл, уже когда я один сидел, глядя на обеспокоенное лицо своим разбитым, улыбающимся.       — А я тут под раздачу попал, — сообщаю весело.       — Тебя вообще нельзя одного оставить даже на пять минут?       Смотрим друг на друга, не отрываясь: любуется мной, а я просто тону в его глазах.       — Отвезёшь меня домой? — спросил, но похоже, что умолял.       — Я не вожу скутер.       — Я сам нас отвезу, ты будешь следить, чтобы я не потерялся по дороге.       — Или чтоб ещё где-нибудь под раздачу не попал.       Смеёмся оба, и теперь я уверен, что причин для волнения нет. Этот ледышка уже давно оттаял или даже растаял.       А мне надоело играть. И играться тоже. Рано, но хочется постоянства. Определённости. Ну, а чё? Попробовать-то надо.