60 килограмм пустоты

-Андреа, пожалуй, самая непростая и одновременно самая интересная девушка из всех, кого я когда-либо знала. -Так вопрос был в... -В том, что ненависть (а в данном случае - раздражение) и невероятное всестороннее притяжение к ней было всегда. Независимо от периодов и успешности нашего взаимодействия. -Но мне, как и всем нашим зрителям, хотелось бы узнать кое-что еще... -Спали ли мы? - небрежно насмешливо бросаю в определенной догадке. "Эти журналюги - им только кинь свежее мясцо, так сразу все повалят в драке его раздирать по самым интимным частицам!" -Эм, не скрою, что это интересно, особенно чувствуя, как накаляются ваши отношения по рассказу, но это ведь совершенно частная линия жизни. Да и вряд ли бы ВЫ нам так просто раскрыли эту тайну. Так что, пожалуй, просто интересно узнать, чем закончилась такая прекрасная история любви? - мечтательно, в мягкой улыбке озвучивает более страшную вещь Брокли. -Хах, "прекрасную историю любви"... - ехидно взмахиваю пальцами в воздухе, дублируя знак ковычек и не скрывая саркастичной ухмылки. -Видно, вы сами влюблены! -Я? Почему? Как это? Откуда вам известно? - в возмущенном удивлении вспыхивает Иветта напротив. "Да, милочка, здесь я скачу сверху..." -Я вижу вас и как моя история симпатизирует и импонирует, отдаваясь на мимике вашего милого личика. -Окей, поняла, с вами действительно опасно иметь дело. Закроем тему и вернемся к первым баранам. - мгновенно сворачивает разговор в иное русло, нервно перебирая борта своего пиджака и закидывая ногу на ногу. -А если честно, конец знать не так интересно, как саму процессуальную деятельность, согласны, Иветта? -Возможно, но... -Пожалуй, стоит вам все-таки рассказать еще о паре важных сцен из этой драмы. 8 лет назад Наша, если можно назвать ее таковой, - умиротворенная жизнь шла своим чередом. Весна уже во всю пела птичками не только в душе, но и на сухих площадях большого города, моргая солнечными бликами между зеленеющих деревьев. Давно я так себя не чувствовала. Не переживала из-за зимних холодов, ожидая скорейшего прихода тепла. Жизнь более или менее равномерно текла рядом с Буше (как ни страшно сказать). Словно мы жили по такому расписанию уже многое-многое время, чтобы успеть выучить наисквернющие и предрассудительные привычки и вывихи друг друга, вместе с путями их обхода. Ситуация с немцами была мерзкая. Отец при каждом моем звонке не стеснялся в весьма ярких, не всегда художественных эпитетах - выражениях описания ситуации. Война могущественных корпораций велась не на жизнь. И все еще ведется, по словам Леонарда Эспара. А на его: "не кипятись, детка, осталось совсем немного, ты же Андреа за полгода не убила, значит, и сейчас обожди" - мне приходилось включать все свое терпение на полную адскую небывалую мощность. Наверное, впервые за всю сознательную жизнь. Состояние, какое бы оно ни было уже более или менее привычное, - являлось неопределенным, так как жизнь моя вроде и текла, но что-то тут было "недо..." На такие личные выпады в сторону судьбы Буше всегда вставляла свое: "что ты хочешь в этой ситуации больше? выйти на "свободу" и жить снова в огромном одиноком доме, шляясь по клубам за алкогольными процентами и смазливыми парнями вместо работы? - подожди и вернешься к этому, уверена, уже скоро отец пришлет тебе благую весть о выселении". Но я оставляла без ответа этот монолог, хотя где-то глубоко внутри что-то протестовало покидать этот дом, Бог знает, в какой жопной стороне города, с маленькой ванной 'на двоих' он находился. "Что с тобой не так, дурная? Очнись и вспомни, как будет на самом деле рада твоему уходу Андреа, она ведь только этого и ждет (хоть и воспитанно умалчивает). Ведь отец, наверняка, впендюрил ей солидную зеленую стопку, чтоб та меня вытерпела хоть несколько месяцев. А после, училка, дождавшись, наконец, моего отчаливания, в свое литературное одиночество вызовет Виту и от художественной жажды перетрахает ее по всем возможным углам своей террористической базы. Но, если честно, сейчас с каждым днем рядом с Андреа, мне хочется думать о подобном как можно реже, пускай, и вполне реальном и действительно угнетающем факте. Тем не менее, в данную минуту я, заварив себе ароматный кокосовый кофе, уселась за литературу, рекомендованную учительницей дней моих суровых. Прочитав за два месяца весь основной список в лицах и цитатах: Гессе, Булгакова, Кафки, Коэльо, Эллиот, Пруста и Сервантеса с Сартром, я взялась за первое попавшееся на глаза самой излюбленой полки моей 'Сахары': Немировски, Чандлер, Гюго, Барбюс, Брэдбери и Паланик - смесь адская, должна признать, но каждая из прочитанного дала массу почвы для размышлений с неповторимым послевкусием. "Я ли это? - спрашивается после всего перечитабельного хауса. -Боюсь, что нет. Ужасно ли это? - ооо, определенно!". -Боже, ты точно скоро перечитаешь всю мою библиотеку и тайны никакой не останется вовсе. - спутала мои мысли появившаяся на пороге после работы Буше. -Тайны? В книгах что ли? - отмечаю с легкой улыбкой, встречая у дверей хозяйку. -А где же еще? -В людях. Не находишь? -Я давно уже не вижу загадки в подавляющем большинстве человеческих случаев. -Как во мне. - спокойно констатирую сквозь солнечную пелену ослепительной субъекции Андреа. "Что, мать твою? Ослепительную, блять, субъекцию? Да и кого - Буше? Ты точно перебрала с философской литературой, Эспар, завязывай нахрен с этим идиотизмом и сходи развейся в какой-нибудь клуб что ли для приличия...!" -Ты же знаешь, что это не так. - устало подошла ко мне террористка. -Вообще-то нет. Я это утверждаю. - как ни в чем не бывало продолжаю читать последние строки "Колыбельной" Паланика, лениво задумчиво гладя пальцами переплет. -Ты не права. Элизабет Эспар намного глубже, чем думает о себе. Уверена, есть люди, готовые погрузиться в тебя с головой и отыскать там массу драгоценных сокровищ. - аккуратно Буше начинает длинными мягкими пальчиками разминать мои, затекшие от долгого сидения на одном месте, спину и шею. -Не лечи меня. Я знаю себя очень хорошо. Из-за моего гавно-характера таких людей априори быть не может. -Даже не пытаюсь лечить. Не делай из себя монстра. Найдутся. - на этих словах девушка беззвучно отодвигается от меня, направляясь в собственную спальню. А я же только и остаюсь сидеть на месте, словно пришитая, еще ощущая на себе вес пальцев педагогини. -Сегодня же пятница, нас разве не хотела навестить Зои? - подала голос из комнаты Буше. -Да, я взяла на себя смелость пригласить еще и Эдриана с Оливией, прости, до Виты не дозвонилась. Они обещали быть к 7-ми. -Прекрасно! Эспар - ты чудо, а все наговариваешь на себя, как не стыдно... - выходит довольная девушка с наигранной возмущенной миной из комнаты. -Но надо успеть сбегать до их появления на рынок, закупить кое-какие продукты. Ты со мной? Мы недалеко, обещаю. Выйдя на улицу, солнце обнимало каждый наш с Буше шаг на широких тротуарах города, заставляя снова и снова вдыхать смешанные запахи ольхи, орешника, ивы, гамамелиса и прочего всецветущего буйства. Внутри было спокойно, ровно до того момента, пока Андреа не процедила мне почти на ухо: -Быстро. Посмейся ненавязчиво, но достаточно громко. - тихое солдатское указание для непонятной цели. Но девушка была как никогда серьезна. И это пугало. -Что? Чеканулась? Нахрена?- мы все еще шли слишком близко, заговорщически полу-шепча на ухо друг друга. -У меня хорошая память на лица. Сзади, - не оборачивайся, идут люди, подозрительно похожие на недавних твоих преследователей-надзирателей. А сейчас посмейся и доверься мне. - еле слышно проговорила Буше, внезапно беря за руку. Мой смех сейчас казался странным, но отчего-то настоящим, потому что учительница состроила такую мину, от которой не разразиться смехом было бы просто невозможно. "Да уж, что-что, а педагогического циркачества у нее не отнять, особенно, когда Буше в хорошем расположении духа". Хихикнув в ответ и оглянувшись назад, девушка мгновенно утянула нас мимо туда-сюда снующих людей к стенке рядом стоящего здания. Вновь. Как в тот раз это сделала я. И без лишних разговоров, закрывая меня собой от прочих людских любознательных глаз, глубоко выдохнула, набирая нового воздуха в легкие, на что мне пришлось неосознанно повторить увиденное. Я не поняла как, но через доли секунды, Буше накрыла мои губы своими. Не углубляясь, она только легко прикусила мою нижнюю губу. Я, не смотря на всю свою разбалованость и беспредел в характере и поступках, ни с одной девушкой никогда не целовалась. Потому странно было ощущать гладкость и мягкость женской кожи рядом, вместо недельной или полугодовой мужской щетины. Абсурдно. Иначе. Непонятно. Мы стояли в таком положении достаточно, чтобы я потеряла вместе с разумом и последние толики кислорода в легких. Мои руки так и болтались, как старые бельевые веревки в штиль, а пальцы террористки (как и губы) словно намертво приклеились к моим щекам, которым быстро удалось вспыхнуть до невероятных градусов и адских цветов. Наверное, еще никогда я не была в состоянии столь ужасной невменяемой пугающей растерянности, потому это и послужило первым нерациональным катализатором всего дальнейшего. -Прости. - только и произнесли губы напротив в неимоверной близости, щекоча мои собственные. "Да, сука, какое прости? Нахрена нужно было меня насиловать таким образом? Почему она всегда лезет? И так близко? Какое право имела целовать? Я, что, давала какие-то знаки, блядь?" -Зачем ты это...? Не лезь! - в осипшем смятении выдыхаю еле слышно. Второй раз удалось сказать более громко и возмущенно, намеренно вытирая губы, словно стирая самую неприятную грязную гниль со рта. -Нам пора уже. - опять тихо, но более уверенно и твердо ввернула Буше, и выскользнула из-под меня, совершенно не обращая внимания на внебрачное бешенство матки спасенной. Оставшееся время продовольственных закупок прошло в напряженной мертвенческой тишине (видимо, так показалось только мне, потому что сама Андреа как ни в чем не бывало мило ворковала со знакомыми продавцами и кассиршами рынка). Гнетущее ощущение, почему-то. Неловкая недосказанность или непростительная ошибка? Глупая точка невозврата наступила с вечером и приходом (уже как-то даже общих) друзей-гостей. Разговоры. Сплошные. Зои сидит рядом с Андреа, постоянно о чем-то делясь комментариями. Так близко. 'Она, что, со всеми может находиться в столь неподабаемой, экстравертной близости?' На меня она с того происшествия больше не смотрела. Не кинула ни одного нечаянного/отчаянного слова. Но и не избегала. И от этого все еще более становилось непонятным. -...нет, поверь, тебе стоит посмотреть этот фильм не только ради эстетики кадров и актёрского каста с гениальной режиссурой, но в отдельном виде искусства - и ради мурашечного музыкального сопровождения. Это немыслимый космос. - продолжала свою упорную линию Буше, яро настаивая, чтобы Зои таки сходила на тот новый вкусный артхаус. -Оо, действительно, стоит, ведь от Анди таких слов похвалы получили фильмы, которые буквально можно пересчитать на пальцах одной руки. Последний раз на моей памяти она говорила подобное о работах База Лурмана несколько лет назад... - поддержала Оливия подругу. -Окей, окей, уговорили, посмотрю, он все еще идет в кинотеатре? -Вроде, да. -Прекрасно, приглашаю тебя, Анди, как самого ненасытного профессионала-эстета и заодно ты могла бы согласиться поработать временно кино-советчиком для меня. Я профан по сравнению с тобой в таких вопросах. - ухмыльнулась Зои, толкая локтем Буше в бок так, что все рассмеялись. Кроме меня. Ведь я все еще летала в своей параллели размышлений, о чем никто, разве, что кроме одного единственного человека в этом доме, даже не подозревал о событии, произошедшем буквально несколькими часами ранее. -Я, пожалуй, выйду, подышу воздухом. -Захвати тогда, пожалуйста, на обратном пути белое сухое 92-го. - впервые обратилась ко мне напрямую террористка. Спокойно, даже добродушно, но тут же отвела свои небесные айсберги. Свежий воздух возвращает жизнь, но явно не спасает от гнетущих якоревых топленых мыслей. Ветер. Потому что уже вечер, а я с дуру вышла на балкон в одной открытой футболке. Внезапно я соскучилась по сигаретам. Они к месту и к песне... -Что с тобой, Эли? Ты сегодня сама не своя. - вышла ко мне через пару минут Зои, предусмотрительно захватив с собой мой худи. -Ничего, всякое бывает. Устала, наверное. -С чего бы это? И не ври, я тебя знаю как облупленную. - подруга разрезает меня по суставам и мышцам, пытаясь вытащить наружу истину. -Что случилось? -Ничего. -Она тоже сегодня не такая, как всегда. Вы поссорились? -Нет. С чего ты взяла. Просто... -Просто... без обычных обоюдных шуточек и подколов, да вы даже не смотрите друг на друга! -Что за херь ты несешь? Это не правда! Ты что, следишь за нами? - сразу вспылила я на подобный оборот вещей. -Просто чудеса дедукции и банального наблюдения, Шерлок. - мило улыбнулась подруга, эмоционально выгибая бровь наверх, все же ожидая моего раскола. Молчание. "Чертова наседка-сводница"! -Знаешь, порой, мне кажется, что она как единственный во всем мире экземпляр "Бьюика" - Тимбса... того самого - давнишней неповторимой интеллектуальной сборки. Но, сука, - старейший экспонат, детали на который уже давно никем не продаются... - вдруг задумчиво вылилось у меня, прогибаясь назойливому настроению ветра. -Она говорила о тебе нечто подобное, только со своими эпитетами. Знаешь, вы друг друга стоите в чем-то... -Тааак. Стоп. Заткнись. Тебя уже понесло, Зо, сколько ты выпила сегодня? В любом случае, с тебя хватит. И не заводи мне больше эту шарманку, поняла! - тема с Буше, наверное, - единственная, которая в последнее время могла вывести меня на естественные неподдельные эмоции, как ни странно. -Окей, окей, но вы обе так мило реагируете на подобные замечания... -Закрой рот с другой стороны и выброси ключ в океан!