Физика

      Поезд подходил к Минску. После Койданово проводница разбудила тех пассажиров, которые ещё спали, и весь плацкартный вагон сразу выстроился в очереди в туалеты. За окном было ещё темно и мела метель. Хотя, может быть, это и не метель, а просто снег идёт, но поезд едет, и кажется, что метель.       Вероника проснулась, когда промахнули Фаниполь, и захныкала, что хочет писать.       – Пошли, – Малика быстро сдёрнула сестричку с полки. – Потерпи немножко.       В туалет была очередь. В тамбуре стояли два человека, и ещё не меньше пяти ждали в вагоне, присев на крайние полки.       – Пожалуйста, – виновато попросила Малика, – можно ребёнка без очереди?       – Конечно, конечно, – согласилась полная женщина в легинсах и цветастой майке и даже постучала в дверь туалета: – Таня, давай быстрее, тут ребёнок.       Вероника пританцовывала и похныкивала.       – Кошмар, – неожиданно раздался рядом знакомый голос, – нигде от этих школьников не спрятаться. Даже в поезд пролезут!       Малика, с удивлением узнав голос, повернула голову. Их физик, Анатоль Сергеевич, сидел на нижней полке последнего купе и смотрел на неё с весёлым ужасом. Одет он был в спортивные штаны и серую футболку, взлохмаченные чёрные волосы, не затянутые сейчас в хвост, рассыпались по плечам. В руках он держал полотенце.       Ответить Малика, даже хотя бы просто поздороваться, не успела, потому что Вероника громко разревелась. Малика посмотрела на неё и увидела, что у её ножек растекается лужа.       Она вздохнула, поискала глазами проводницу, которая случайно была недалеко.       – Извините, – тихо попросила она прощения, – ребёнок описался…       – Ничего страшного, – бодро ответила проводница, отдавая какому-то из пассажиров его билет. – Сейчас вытрем.       Малика повела Веронику назад переодеваться. Сунула мокрые одёжки в мешок, надела на неё сразу колготки и кофточку, чтобы перед самым вокзалом сразу «запаковать» её в шуршунчики и куртку. Вероника повернулась на бок и уснула дальше.       Малика присела на край полки и опёрлась локтями о стол. Она сама бы хотела сходить в туалет и хотя бы ополоснуть лицо, но там были такие очереди, что можно было и не надеяться успеть до Минска.       Или всё же сходить? Сделать вид, что в туалет, а самой посмотреть на такого непривычного Анатоля Сергеевича?       В школе он всегда был аккуратно причёсан, аккуратно и строго одет и… и словно между ним и школьниками стояла невидимая стена. Он мог и шутить, и смеяться, и мог поговорить на посторонние темы, которые не касались физики, но всё равно был словно немного… отстранённым, что ли? Держал дистанцию, если можно так сказать. Пусть небольшую, но держал. А здесь не было этой стены. Лохматый, примятый со сна, по-простому одетый – и не отгороженный от всех остальных стеной.       Или она это вообразила?       Сходить посмотреть и проверить?       Поезд застучал на стрелках, Малика выглянула в окно. Два пути стремительно разветвлялись на множество. Скоро Столичный, а там и вокзал.       Поздно идти смотреть на Анатоля. Пора собираться.       Она осторожно вытянула из-под Вероники простыню, отнесла бельё проводнице. Переложила спящую сестричку на соседнюю полку – женщина оттуда уже пошла в тамбур – и скатала матрас с подушкой. Мужчина напротив помог ей поднять его на верхнюю полку. Малика «упаковала» Веронику в штаны-шуршунчики, завязала ей шапку, надела и застегнула куртку и обула в новенькие сапожки, подаренные бабушкой на Новый год. Вероника продолжала спать. Малика оделась и обулась сама, сунула в рюкзак Вероникину поилку и мешок с мокрыми одёжками и надела рюкзак на плечи.       Поезд проехал по мосту над улицей. Всё, вокзал. Малика взяла спящую сестру на руки и пошла занимать очередь на выход. Обернулась назад, посмотреть, как далеко Анатоль, но за людьми через полвагона его видно не было. А может, он и не торопится, сидит на своей полке и ждёт, когда сойдут остальные пассажиры.       Поезд остановился, проводница открыла дверь, пассажиры зашевелились и стали продвигаться к выходу. Выйдя из вагона, Малика потопталась немного, не уверенная, стоит ждать Анатоля или нет, поправила сползающую Веронику. Сестрёнка была лёгкой, но болоневые штаны и такая же куртка были скользкими, и постоянно приходилось её поправлять.       Нет, наверно, не стоит. Если он в самом конце вагона, ждать его придётся долго. А держать на руках спящую Веронику неудобно.       Анатоль сам догнал её перед лестницей в подземный переход.       – Тебя встречают? – спросил он, пристраиваясь рядом.       Одет он был всё в те же спортивные штаны и тёмно-синюю куртку с капюшоном. На плече у него висела спортивная же сумка.       – Нет, – Малика удивилась вопросу. Кому её встречать?       – Ну вот, – не слишком расстроенно расстроился Анатоль, – а я уже понадеялся в машину напроситься.       Малика выглянула из-за Вероники, чтобы посмотреть, где ступенька.       – Давай возьму её, – неожиданно предложил Анатоль.       – Она тяжёлая, – растерявшись, тихо отказалась Малика. – Я сама.       Анатоль хмыкнул:       – Я, конечно, не чемпион мира по поднятию тяжестей, но если уж ты можешь её держать, то и я как-нибудь не надорвусь. Давай.       Однако стоило ему взять Веронику на руки, как она проснулась, заревела и стала рваться к Малике.       – Ухт-и, – попыталась уговорить её Малика, – тебя дядя немножко поднесёт.       Ей показалось, что Анатоль посмотрел на неё удивлённо и задумчиво.       – Ухт-и, – Вероника не воспринимала никакие уговоры, ревела, вырывалась из рук Анатоля и тянулась к сестре. Малика вздохнула и забрала её назад.       – Иди тогда ножками, – она спустила её на землю, – если ты проснулась.       – Не-е, – ревела Вероника и пыталась вскарабкаться на сестру. – На йуськи.       – Давай тогда рюкзак, – предложил другой вариант Анатоль.       Малика отдала ему рюкзак, снова взяла Веронику на руки, и они принялись спускаться по лестнице в подземный переход. Здесь было светло, стыло и сыро. Во все стороны спешили полусонные люди с сумками, чемоданами и тележками.       – Ты в метро? – спросил Анатоль.       – Да.       – А ты где садилась на поезд?       – В Лунинце, – она поколебалась, но всё же спросила: – А вы?       – В Дрогичине.       Из Лунинца поезд уходил в полвторого ночи, в Дрогичине он был раньше, часов в десять вечера. И Анатоля она не видела, потому что его место было дальше по вагону.       Вероника на её руках успокоилась, закрыла глазки и вскоре обмякла – опять уснула.       – Жетоны есть? – шаря по карманам куртки, спросил Анатоль, уже когда они вошли в метро и остановились перед турникетами. В кассы стояли длинные очереди.       Малика, одной рукой держа Веронику, другой вытащила из кармашка своего рюкзака красный пластмассовый жетончик.       – Вам надо?       – У меня есть, – он сунул свой второй жетон обратно в карман.       Поезд пришёл быстро и даже оказался не очень полным. Малика села, усадив себе на колени Веронику. Анатоль, пристроив свою сумку и Маликин рюкзак в углу рядом с сиденьем, сел рядом, откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза.       Поезд тронулся. Малика смотрела на пассажиров, поправила на Веронике шапку, хотя необходимости в этом не было, а потом рискнула скосить глаза на Анатоля.       Он спал. Вернее, наверно, не спал, а дремал. Капюшон, спустившись в подземный переход, он сбросил, и стало видно, что его чёрные волосы затянуты в хвост небрежно и топорщатся петухами – хотя в школе он всегда был причёсан идеально. Бородка и усы словно бы стали длиннее, чем обычно, а на щеках виднелась короткая щетина.       И Малика вдруг как-то осознала, что он такой же, как и все люди. Что ничего в нём нет такого, что делало бы его каким-нибудь недосягаемым, каким он казался ей в школе. Что он точно так же, как и все люди, ездит поездами и спит в метро. Что как и все люди бывает невыспавшимся, непричёсанным и небритым. Что одет может быть не в тщательно отутюженные брюки и рубашку, а в спортивные штаны и футболку. И что с ним можно поговорить об обыкновенных вещах, вроде тех же жетонов на метро.       И как-то странно и… и непонятно было видеть его таким… таким обыкновенным. Словно… словно в музее под стеклом лежал невероятно ценный экспонат, который нельзя было трогать и вообще дышать на него, а тут этот экспонат вылез, и оказалось, что его можно и потрогать, и подышать на него, и поговорить с ним. Словно он стал ближе и… и проще…       И немного отстранённый, умный и временами язвительный физик, раньше казавшийся недосягаемым, вдруг стал простым и обыкновенным.       И это было… было…       Словно тепло… и как-то радостно… Хотя непонятно, отчего радостно…       «Наступны прыпынак – Малiнаўка…»*       Интересно, в школе он снова станет таким, как был раньше – далёким и недоступным, как музейный экспонат? Или… или эта простота останется?       Поезд начал замедляться и выехал на конечную станцию. Пассажиры начали подниматься и занимать места у выходов. Малика взяла Веронику на руки и встала.       – Анатоль Сергеевич, – позвала она, видя, что он продолжает дремать.       Он не отреагировал. Видимо, пока ехали, уснул по-настоящему.       Малика рискнула отпустить поручень и потрясла его за плечо. Он открыл глаза и несколько секунд смотрел на Малику и на вагон, явно соображая, где он.       – Малиновка, – сообщила ему Малика, снова вцепляясь в поручень.       Он кивнул, зевнул, пряча зевок в рукав куртки, встал и взял свою сумку и Маликин рюкзак.       … И его можно вот просто так потрясти за плечо, чтобы разбудить. И он может вот просто так зевнуть, по-простому пряча зевок в рукав куртки…       На улице было темно, холодно, шёл снег. Анатоль накинул на голову капюшон и развернулся в сторону проспекта.       – Сто сорок седьмой, – сообщил он, ускоряя шаг. – Или тебе какой?       – Сто сорок седьмой подходит, – кивнула Малика, тоже убыстряясь.       Снег, видно, шёл давно, насыпало уже выше щиколотки, и его ещё не убрали. На проезжей части редкие ещё машины тоже месили колёсами размокший снег. Людей на остановке почти не было.       В салоне автобуса было полутемно и стыло. Пол был протёрт, но грязные снежные разводы на нём остались.       – Тебе сколько ехать? – спросил Анатоль. Посмотрел на грязный пол и не стал ставить на них сумку и рюкзак, так и остался стоять с ними.       – Две остановки, – Малика присела на крайнее сиденье, прижав к себе спящую Веронику, и глянула на наручные часы. Полседьмого. Им повезло с транспортом. Прийти домой – и перед школой ещё можно минут сорок поспать.       Интересно, Анатоль тоже придёт домой и будет спать?       Вот так совершенно обыкновенно спать, как спят не выспавшиеся с дороги люди…       Анатоль вышел на той же остановке, что и она, и Малика вспомнила, что Кира как-то говорила, что он живёт в одном дворе с ней, только не знала, в каком доме. А Кирин двор – соседний с Маликиным, через узкий проход между двумя домами.       Он дошёл с ней до её подъезда. Малика привычно пробежалась глазами по двору, не увидела родительского Бентли, вытащила из кармана куртки ключи и забрала у Анатоля свой рюкзак.       – Спасибо, – поблагодарила она.       Он усмехнулся, кивнул, ничего не ответил, поправил у себя на плече свою сумку и пошёл дальше. В сторону Кириного двора.       Дома было темно, тепло и уютно. Малика положила Веронику на пол в прихожей, разула, сняла с неё шапку, куртку и штаны и переложила в кроватку, накрыв одеялком. Разулась и разделась сама, завела будильник на мобильнике на семь сорок и тоже забралась на кровать под одеяло.       А на душе было легко, тепло и радостно, словно бы сегодня случилось что-то удивительное и хорошее.