Физика

      Конец третьей четверти выдался нервным. Сначала сочинение по белорусской литературе Малика написала на семь-семь, что перечёркивало все надежды на восьмёрку в четверти. Потом на контрольной по химии запуталась в цепочках реакций и получила восемь вместо лелеемой девятки. Сочинение по русской литературе вышло на восемь, но Евгения Николаевна согласилась побеседовать с ней на уроке по Василию Тёркину, чтобы, может быть, вытянуть на девять. А это означало, что этого самого Василия Тёркина нужно было сначала прочитать.       В довершение всего по английскому за четверть вырисовывалась пятёрка. В принципе, оценка была терпимой, но Таисия Олеговна грозила контрольной и обещала, что выше оценки за контрольную работу она за четверть не выставит. И было бы ничего, написать контрольную на пять было делом сложным, но не невозможным, однако сначала одиннадцатый «В» после третьего урока, а за ним и одиннадцатый «Б» после четвёртого выходили из кабинета в слезах и рассказывали, что Таисия Олеговна зверствует, забирает все бумажки и снижает оценку за любой чих и за любое лишнее движение. Рассказали, что у Саши она отобрала шпору и снизила оценку – и не захотела даже посмотреть, что шпора была по химии, а не по английскому. Лене снизила оценку на два балла: первый раз за то, что повернулась к соседу сзади, а второй раз за то, что пошепталась с соседкой по парте. Владе вообще сразу влепила двойку, потому что она попыталась заглянуть в словарь…       По подсчётам одиннадцатого «А» в каждом классе половина учеников попали под её горячую руку. И это вгоняло в совсем унылое настроение.       – А пошла она на х**! – первым плюнул на всё Егор, развернулся и ушёл.       Кристина посмотрела вслед Егору, потопталась, а затем тоже быстро покидала свои вещи в сумку и свалила.       Следующей сбежала Малика.       Егора она встретила на третьем этаже, они вместе, устроившись прямо на полу, сделали на завтра алгебру, а когда прозвенел звонок с урока, пошли на русскую литературу.       И вот тут-то и наткнулись на взбешённую Таисию Олеговну. Егору повезло – он успел нырнуть за спины каких-то школьников и смыться, а Малика осталась одна под самым ураганом.       – Что ты себе позволяешь! – налетела на неё Таисия Олеговна; Малике в какой-то момент показалось, что она сейчас разорвёт её в клочья. – Английский не знаешь и знать не желаешь, позоришь весь класс, и смеешь прогуливать контрольную! Я сейчас имею право выставить тебе за контрольную два балла! И за четверть получишь два балла и вылетишь из школы без аттестата!       Малике стало не по себе. А вдруг и правда…       – Думаешь, самая умная выискалась?! Я таких «умных» за версту вижу! Думаешь, перехитрить меня?       Малика промолчала.       – Молчишь? – взбешённо процедила Таисия Олеговна. – Нечего сказать? Куцые мозги только о тряпках думать умеют!.. На следующей перемене придёшь в учительскую и за перемену напишешь контрольную, которую должна была писать на уроке! И только посмей не прийти – два за четверть гарантирую!       Малика сжала зубы и подняла на Таисию Олеговну глаза, чувствуя, как закипает внутри ярость. Броситься на неё, вцепиться в горло – и рвать, рвать!.. Или с кулака в нос, размозжить в кровь, как она однажды в Ракитно сломала нос Пашке, попытавшемуся затащить её в хлев. А потом схватить за крашеные блондинистые патлы и головой об стену!..       Видимо, на её лице отразились её мысли, так что Таисия Олеговна отступила на шаг. Однако взяла себя в руки, нацепила на лицо надменную гримасу, развернулась и пошла прочь по коридору, как фрегат среди волн.       Убью, тварь!       А потом вспомнился алкаш, который держал Алесю за волосы и бил лицом об стол. Вспомнился отец, который бил уже её, Малику. И стало не по себе.       Выходит, она такая же, как её отец? Который ударил её, стоило ей сказать что-то против него. Неужели и она, когда вырастет, будет так же не терпеть иного мнения, а если кто-то попытается ей возразить – будет бросаться с кулаками?       Ярость спряталась, свернувшись в сердце тугим клубком.       Нападёт она на Таисию Олеговну с кулаками – и чем это закончится? Она уже пыталась напасть на того алкаша и на отца – и ничем хорошим это не закончилось…       Малика шмыгнула носом и тыльной стороной ладони вытерла набежавшие на глаза слёзы.       Напишет она эту контрольную, от неё не убудет. А если будет двойка, попросит Наталью Викторовну, чтобы она заступилась за неё. Хотя бы до тройки…       В учительской, когда Малика пришла туда после шестого урока, было достаточно людно. И что самое худшее – там был и Анатоль. Вместе с математиком Петром Валентиновичем они листали какую-то тетрадь: один назад, другой вперёд – и посмеивались.       Сейчас он увидит её унижение…       Малика робко присела на край стула. Таисия Олеговна швырнула ей вырванный из тетради листок.       – Десять минут! – процедила она сквозь зубы. – За десять минут ты напишешь то, что должна была написать за сорок пять! Может, впредь это научит тебя думать, прежде чем пропускать контрольные!       Сказано это было достаточно громко. Учителя, особенно те, кто стояли или сидели поблизости, повернули к ним головы. И Анатоль – Малика заметила это краем глаза – в том числе.       – На какую оценку напишешь, – повторила англичанка, – ту и выставлю за четверть! Ни баллом больше!       Малика смотрела на лист с заданиями и пыталась сдержать слёзы. За десять минут написать это нереально. Разве только вставлять эти проклятые тенсы, артикли и что-то там ещё наугад в надежде, что хоть что-то она случайно угадает.       Десять минут – это только поспешно написать первое, что придёт в голову…       Вместе со звонком на урок Таисия Олеговна выдернула у неё листок – Малика не успела даже оторвать ручку, и она прорисовала длинную синюю линию – и, не глядя, сунула его в верхнюю шуфлядку своего стола и закрыла её на ключ.       – Сейчас у меня урок! – резко бросила она. – На следующей перемене проверю.       Малика молча забрала свою сумку и, ни на кого не глядя, пошла на историю. На глаза наворачивались слёзы, а в глубине сердца, загнанная туда, шипела ярость…       История прошла мимо Малики. Ирина Васильевна выставляла четверные оценки, уныло спрашивала тех, у кого была спорная, однако у Малики выходила стабильная и неоспоримая девятка, поэтому она перебралась на заднюю парту к Ване на место болеющего Руслана и достала физику.       – Правильно, – бодренько согласился Ваня, тоже доставая физику и припрятывая её под раскрытым учебником истории. – Без постулатов Бора мы тут помрём от скуки… Что Таиска тебе сделала?       – Дала контрольную написать, – бесцветно призналась Малика. – За десять минут. И сказала, что поставит за четверть то, на что я напишу эту контрольную.       – Вот, тварь! – присвистнул Ваня. – Взять бы пулемёт да прошить эту суку очередью… Ты, Майка, не дрейфь. Начнёт ерепениться – беги к Наталье Викторовне. Она тебя в обиду не даст.       Малика слабо улыбнулась, отлистывая страницу с домашними задачами. Не она одна, оказывается, хочет убить Таисию Олеговну…       В учительскую на казнь идти не хотелось. Малика потопталась около кабинета истории, бесцельно прошлась по третьему этажу. Закралась даже мысль никуда не идти – Таисия Олеговна же не говорила приходить, а сказала только, что проверит после седьмого урока. Малика даже испытала облегчение и побежала догонять одноклассников, табуном ломанувшихся в гардероб, однако на лестнице наткнулась на Таисию Олеговну.       – Куда это ты собралась? – раздражённо остановила её англичанка. – Иди за мной!       Малика сжала челюсти и поплелась за ненавистной англичанкой. Только бы не разреветься. И не кинуться на неё с кулаками…       В учительской было всего пять человек – и Анатоль, проверявший за своим столом тетради, в том числе. Учителя были заняты своими делами, там же было и двое незнакомых учеников, видимо, пришедшие за оценками. Вроде бы всё как обычно, однако Малике почему-то показалось, что стоило им с Таисией Олеговной появиться в учительской, как все повернули к ним головы.       Ненадолго. Мельком. Повернули и отвернулись. Вроде бы вернулись к своим делам. Однако лёгкое жужжание голосов стало заметно тише.       Таисия Олеговна прошествовала к своему столу, швырнула на него журнал десятого «В», открыла ключом верхнюю шуфлядку и выдернула из неё Маликин позорный листок.       Хоть бы тройка… Хотя бы тройка…       И только бы не разреветься…       Таисия Олеговна шлёпнула перед собой несчастный листок и вооружилась красной ручкой.       Голоса вокруг стихли окончательно.       Первое задание. Таисия Олеговна, поморщившись, неохотно нарисовала плюс. Малика невольно сжала пальцами подол сарафана. Во втором задании было три пункта. Возле каждого из них Таисия Олеговна, едва ли не рыча, снова нарисовала плюсы. Просмотрела ответы третьего задания. С полным непониманием посмотрела на Малику, стоявшую напротив неё, потом снова на лист, потом опять на Малику. А потом напротив каждого из пяти предложений нарисовала по плюсу.       Не может быть… Это, наверно, не её работа…       Таисии Олеговне, похоже, пришла в голову эта же мысль. Она перевернула лист. На его обратной стороне ручкой была чёркнута длинная линия. И внизу подписано «Кахно М., 11 А».       Англичанка с совершенно непередаваемым выражением лица проплюсовала все пункты четвёртого задания. Малика застывшим взглядом смотрела на лист.       Это её работа. Написана похожим почерком. Подписана её именем. Прочёркнута ручкой.       Только это не она писала…       Кто мог подменить работу? Кира не могла – она сидела на истории. Рита… Но стол был закрыт. Рита не могла пробраться сюда незаметно, взломать замок, переписать работу и положить её назад. Здесь должны были быть учителя. А если бы учителей не было, учительская была бы закрыта.       Шестое задание тоже отметилось ровным рядом плюсиков. Седьмое Малика сделать не успела – она это помнила точно. Здесь же оно было практически сделано и обрывалось только на последнем слове.       Таисия Олеговна, не веря своим глазам и рассудку, вывела под контрольной девятку и посмотрела на Малику.       – Это не твоя работа! – заявила она. В голосе прозвучало раздражение.       – Я при вас писала, – тихо напомнила ей Малика. – Вы сами забрали её у меня.       – Ты не могла так написать! Я не поставлю тебе эту девятку!       – Таисия Олеговна, – напомнила ей Наталья Викторовна, их классная, сидевшая за соседним столом. – Вы обещали Малике поставить за четверть ту оценку, на которую она напишет контрольную. Она постаралась, написала на девять.       – Она не знает на девять!       – Она доказала свои знания.       – Это не её работа! – Таисия Олеговна потрясла листком с контрольной. – С её куцыми мозгами она не могла так написать!       – Таисия Олеговна, – Наталья Викторовна заговорила жёстче. – Я попрошу вас не оскорблять ученицу. Девочка писала при вас. Вы сами забрали у неё работу и сами убрали её в стол. И сами закрыли. И если вам не нравится оценка, это не значит, что вы можете произвольно снизить или повысить её.       – У неё предыдущие самостоятельные написаны отвратительно!       – Ирина Васильевна, – попросила их классная историцу, которая как раз зашла в учительскую. – У вас же журнал одиннадцатого «А»? Можно попросить его ненадолго?       Классная взяла журнал и раскрыла его на странице с английским.       – Самостоятельная – шесть, – начала перечислять она, ведя пальцем с длинным наманикюренным ногтем по странице. – Коллоквиум – пять. Самостоятельная – пять. Ещё одна – шесть. Самая высокая текущая оценка – девять…       Девять… За то самое домашнее задание, которое она делала с Анатолем у него дома. Которое, по сути, делал ей Анатоль.       Который сейчас сидит за одним из столов у окна и смотрит на них.       – И контрольная, – классная взяла листок с Маликиной работой, – написана на девять. Пётр Валентинович, будьте добры, посчитайте, что выходит за четверть при таком раскладе?       Пётр Валентинович с непередаваемой ухмылкой взял калькулятор.       – Производную брать? – уточнил он. – Логарифмировать нужно?       – Думаю, – улыбнулась классная, – можно обойтись обычным сложением и делением.       Математик разочарованно отложил калькулятор:       – Тогда я и без расчётов могу сказать, что это семёрка.       – Я не поставлю… – начала было англичанка.       – Увы, Таисия Олеговна, – с притворным сожалением развёл руками Пётр Валентинович. – Это историей можно крутить, как нравится. Это в английском можно поставить определённый артикль вместо неопределённого и доказать, что так и надо. А цифры – это цифры. Если производная от икса в квадрате – это два икс, то она всегда два икс, хочется вам того или нет. Итоговую контрольную Малика написала на девять. С учётом её предыдущих оценок, я согласен, девятка за четверть у неё не выходит. И восьмёрка, увы, тоже. Зато семёрка получается крепкая и уверенная.       – Малика, – Наталья Викторовна посмотрела на Малику, – тебя устраивает семь за четверть?       Малика кивнула, не в силах выдавить ни слова. В горле стоял ком. И что ещё хуже – она была уверена, что Таисия Олеговна в четвёртой четверти отыграется на ней за эту семёрку.       Таисия Олеговна раздражённо выставила в журнал Малике девять за контрольную и семь за четверть. А затем зло посмотрела на неё:       – В следующей четверти я исправлю эту семёрку!       Малику как подбросило. В голову ударила кровь, уши заложило, перед глазами встала будто красная пелена.       – Убью, тварь! – процедила она сквозь зубы, глядя прямо в лицо Таисии Олеговне.       Англичанка отшатнулась. В учительской воцарилась мёртвая тишина. Малика, действуя уже как сама не своя, забрала со стола листок с контрольной, поправила сумку на плече, развернулась и вышла в коридор, успев как издалека услышать:       – В тихом омуте черти водятся…       В какой-то прострации она зачем-то поднялась на третий этаж, зачем-то прошлась по нему туда-сюда несколько раз, потом села около окна прямо на пол и посмотрела на листок, который до сих пор держала в руке.       Кто это мог написать? Кто-то, кто знает английский, или у кого были ответы к этой контрольной. Кто-то, у кого была возможность незаметно проникнуть в учительскую и вскрыть запертую шуфлядку. А потом так же незаметно закрыть её назад.       Перед глазами стояли формы глаголов, артикли, слова…       А ещё кто-то, кто хорошо знает её почерк, чтобы достаточно убедительно подделать его. Хотя нет-нет, а проскакивала среди округлых букв случайная резкость и угловатость. Нет-нет – а вылезала слишком длинная верхняя палочка у буквы «h» или нижняя – у букв «p» и «g».       Резкий угловатый почерк и длинные хвосты у букв…       Малика аккуратно убрала листик в сумку, сложила руки на колени, уткнула в них лицо и разревелась.       Чёрт знает, от чего. То ли от пережитой нервотрёпки. То ли от понимания того, КТО написал ей контрольную. То ли от ненависти к Таисии Олеговне. То ли от осознания, что она сегодня готова была схватить её за волосы и с наслаждением, со всей силы бить лицом о стол. И видеть её кровь и слушать её крики.       Как тот бугай-алкоголик бил лицом об стол Алесю…       Как её саму бил отец, пусть и не лицом об стол…       Получается, она такая же, как тот алкоголик, и как её отец…       Кто-то подошёл к ней – она слышала чьи-то шаги, но не посмела поднять голову и не смогла заставить себя перестать реветь. Потом этот кто-то вздохнул, сел рядом с ней на пол, осторожно обнял рукой за плечи и притянул к себе. Малика ткнулась лицом в его плечо.       Носа коснулся почти не ощущаемый запах канифоли.       Может, запаха канифоли и не было. И скорее всего его не было. Просто Малика, даже не открывая глаз, знала, кто это. И чьи пальцы аккуратно чуть ослабили резинку на её хвосте и погладили по месяц назад снятому и зажившему шву.       Просто с ним ассоциировался запах канифоли…