Физика

      Дорога до дома Анатоля за буйством эмоций прошла мимо сознания. Город затихал, ветерок постепенно становился всё более прохладным. И существовали только это небо и тёплая ночь. И Анатоль, державший её за руку… Когда они взялись за руки, Малика не заметила. И кто кого взял – тоже не помнила. Просто когда они ступили на длинный мост через широкую реку, она вдруг осознала, что они держатся за руки.       – Это Полотá? – тихо спросила Малика, глядя на тёмную воду внизу, на виднеющиеся вдалеке церкви, вдыхая сырой речной воздух и шалея от ощущений, что Анатоль совсем близко, что держит её за руку и что их обнимает ночь…       – Это Западная Двина. Полота мелкая. Она там дальше, – он показал рукой в сторону церквей, – в Западную Двину впадает.       После моста справа от дороги потянулись не то пустоши или какой-то парк, не то частный сектор – в темноте уже было не разобрать. Пахло сырым речным воздухом и кошеной травой. Дорога плавно повернула направо. Снова запахло речной водой, Малика увидела указатель «р. Бельчанка», под мостом с трудом просматривалась узенькая – ýже Полоты – речка-переплюйка. Затем Анатоль свернул на узкую боковую улочку – с выбоинами, не мощёную, или бывшую мощёной когда-то очень давно – прошёл несколько домов и нырнул в калитку. И только там отпустил её руку и на полшага разорвал дистанцию.       Сад был старым, тенистым, в глубине его виднелся дом – каменный, одноэтажный, но с высокой мансардой, по крайней мере, как смогла рассмотреть Малика. Недалеко от крыльца стоял массивный стол, вкопанный в землю, со скамьями вокруг, в мангале тлели угли, и Пётр Валентинович как раз поворачивал шампуры. Катя, Илья, Ваня и Руслан сидели на этих скамьях вокруг стола, Руслан в свете углей пытался читать «Элементарный учебник физики» Ландсберга, Катя заботливо спрашивала, не двоятся ли у него буквы. Илья и Ваня налегали на варёную картошку, миска с которой стояла на столе. На столе же стояли трёхлитровая банка, видимо, с обещанным компотом, переполовиненная бутылка коньяка, начатая бутылка мартини, пять рюмок и примерно столько же стаканов.       – Нашёл? – спросил Пётр Валентинович. Он уже выпил и ему уже было хорошо.       – Нашёл, – Анатоль взял из миски картофелину и откусил сразу половину. – Ты почему ей не сказал, что Полоцк – это немного не Минск, и моего минского адреса здесь нет?       – А она твой минский адрес здесь искала? – развеселился Пётр Валентинович. – И как успехи? Нашла?       – Я нашёл её раньше.       Малика села за стол рядом с Катей, взяла со стола стакан – вроде бы чистый – и налила себе компота. Он оказался вишнёвым и концентрированным – на взгляд Малики его можно было развести водой.       – Вы задачу про ртуть и росу решили? – спросила Малика у Кати.       – Ещё одна! – одновременно закатили глаза Анатоль и Пётр Валентинович.       – Решили, – хихикнула Катя и пододвинула к Малике бутылку мартини. – Вот!       Физик и математик переглянулись:       – Теперь это называется «решить задачу»? – поскрёб щетину Анатоль.       – Я боюсь спрашивать, – поёжился Пётр Валентинович, снимая один шампур с шашлыком и рассматривая его в свете углей, – какие задачи вы решали на физике?       – Было как-то, – признал Анатоль. – Давал задачу, в которой было двести грамм воды. Когда мне показали решение, там оказалось почему-то двести грамм спирта.       Малика тихо хихикнула, вспомнив, как в девятом классе объясняла Алесе моли вещества.       – За такое надо выпить, – оживился Ваня и потянулся к бутылке коньяка.       Малика и Катя налили себе мартини, пока Анатоль ходил в дом. Пётр Валентинович снял шампуры с мангала, выложил их на прямоугольное блюдо, стоявшее на столе, подбросил в мангал дровишек и раздул огонь. Анатоль, вернувшийся с двумя рюмками, сел рядом с ним.       – Девушки, – озабоченно заметил математик, – вы как-то многовато себе налили…       – У нас пятнадцать процентов, – хихикнув, строптиво возразила Катя, – а у вас сорок. Нам в три раза больше надо!       – Пётр Валентинович, – Илья поправил очки и попытался сфокусировать взгляд, – вы боитесь, что они всё выпьют?       – Именно этого я и боюсь, – не стал скрывать он. – И мне завтра наутро не останется похмелиться.       – Мы Майку в магазин зашлём, – живенько предложил Ваня. – Она уже дорогу знает.       Анатоль ехидно глянул на него.       – Во-первых, – заметил он, – ей не дадут по причине несовершеннолетия, а во-вторых, второй раз ловить её по всему Полоцку я не намерен.       – Куда ты денешься… – весьма ехидно ухмыльнулся себе под нос Пётр Валентинович.       – Сама вернётся, – отмахнулся Ваня. – Дорогу она уже знает.       – Зная Малику, – с чувством отозвался Анатоль, – я скорее поверю, что мы к вечеру выловим её где-нибудь в Витебске, чем что она вернётся сюда.       – Давайте уже пить, – взмолился Руслан.       – За ЦТ, – Илья взял рюмку с коньяком и поднял его.       – За то, – уточнила Малика, – чтобы мы сдали ЦТ.       – Но мы-то с Петром Валентиновичем, – возразил Анатоль, покачивая в руке свою рюмку, – не можем пить за то, чтобы мы сдали ЦТ.       – Вы можете выпить за нас, – нашёл выход Ваня, – чтобы мы сдали ЦТ.       – Зачем нам за вас пить? – пожал плечами Анатоль. – Ну не поступите, ну поработаете годик-другой, послужите в армии…       Руслан издал сдавленный хрип. Катя нежно погладила его по руке.       – Хочешь, – ласково спросила она, – я буду к тебе в армию иногда приезжать?       – Я же им рассказал, – хохотнул Пётр Валентинович, – про нашу армейскую молодость.       – Есть, что вспомнить, – усмехнулся Анатоль. – Тогда выпьём за молодость.       Они выпили. Илья и Ваня закашлялись, учителя посмотрели на них ехидно и предложили компотика. Парни решительно замотали головами.       Малика и Катя выпили мартини. Оно было не таким резким, как дневной кагор, и куда как более приятным на вкус.       Катя наклонилась к Малике:       – Если всё не выпьем, – прошептала она, – то заныкаем.       Малика согласно кивнула.       – А вы где служили? – полюбопытствовал Илья, откашлявшись.       – В погранцах, – усмехнулся Анатоль, накладывая себе в тарелку салата. – На украинской границе.       – Это мы, – пояснил математик, снимая себе с шампура несколько кусков шашлыка, – ходили по поездам и смотрели, кто сколько везёт контрабанды.       – То есть, – уточнил Анатоль, принимая у него шампур, – ходили в основном не мы, а рядовые и младший командный состав, мы только командовали, кому идти. Но и самим доводилось.       – А мордой в пол вы ложили? – заинтересовался Ваня.       – Пару раз было. Один раз наркокурьера взяли. Нам передавали, что есть подозрения, что наркоту возит, но не могли поймать с поличным. И с собакой специально обученной ходили – ничего. Вроде и нервничает, но ничего не находит. И вот в очередной раз пошли. Идём по поезду, а тут и наш подозреваемый едет. Подвели к нему собаку – а она как зарычит. Перетрясли его багаж, обыскали его самого – ничего. А она рычит. И видим – он нервничать начинает, значит, что-то есть… Нам повезло, – признался Анатоль, – у него нервы сдали, и он бросился на моего солдатика с кулаками. Если бы хватило выдержки, ничего бы мы ему сделать не смогли. А так – нападение на пограничника, мордой в пол, наручники – и в каталажку. И вместо туалета – горшок.       – Он глотал наркотики! – догадалась Малика, когда-то читавшая об этом. – И перевозил в себе!       – Именно так и оказалось, – усмехнувшись, подтвердил Анатоль.       Катя погладила Руслана по руке:       – Вот видишь, – она ласково заглянула ему в глаза, – как в армии весело. Будешь ты тоже наркокурьеров ловить и горшки за ними выносить.       – Надо за это выпить, – оживился Ваня.       – За горшки? – хихикнула Катя.       Илья обновил всем рюмки.       – Не за горшки, – возразила Малика, держа в руках рюмку с мартини, который она не допила с первого раза, – а чтобы нервы не сдавали.       – Это точно, – согласился Анатоль.       Все снова выпили. На этот раз закашлялся только Илья.       – Тренируйся, тренируйся, – благосклонно кивнул Пётр Валентинович, подбрасывая в мангал ещё одно поленце. – Если поступишь, то в следующие пять лет выпить всякой гадости придётся много.       – Почему? – не поняла Малика.       – Ну как же, – ухмыльнулся он. – Каждую сессию отметить. Каждый экзамен отметить. А если завалил, то отметить сначала завал, а потом пересдачу. Каждую стипендию отметить тоже надо. И армянского коньяка и итальянского вина, на кои расщедрился сегодня Анатоль Сергеевич, у вас не будет, ибо стипендии на такой шик не хватит. Будете пить всякую дрянь, в которой есть какие-никакие градусы.       – За это надо выпить, – Руслана уже заметно развезло.       Ваня щедро налил коньяка себе, Илье и Руслану. Анатоль посмотрел на них весьма ехидно, но удерживать не стал. И себе тоже подливать не стал – Малика обратила внимание, что пьёт он совсем немного, буквально по глотку.       – Третий тост, – хихикнула Катя, подливая себе и Малике немного мартини. – За любовь.       Малика смотрела в доски стола, силой удерживая себя, чтобы не поднять взгляд на Анатоля.       – За много любви! – воодушевлённо поправил Ваня. – Бурную и страстную!       – Точно, – пьяно подтвердил Руслан.       Катя и Малика посмотрели на них снисходительно:       – За много бурной и страстной любви, – ласково объяснила Катя, – вы будете пить с Эмилией.       – Может, – озабоченно предположила Малика, – они думают, что они у Эмилии?       Катя небрежно пожала плечами:       – Ну, мы же им сможем объяснить, что они ошибаются. Ты умеешь объяснять им, что они ошибаются?       – Умею, – кивнула Малика, чувствуя, что в голове понемногу начинает шуметь от выпитого мартини. – Около угла, я там видела, лом стоит.       – Ой, – живенько восхитился Ваня. – Это уже БДСМ!       – Зачем тебе в БРСМ? – не поняла Малика. – Там тоже ломами работают?       Пётр Валентинович и Анатоль как-то одновременно издали странный звук и закашлялись в тщетной попытке не заржать.       – Так вот почему, – пробормотал Пётр Валентинович, – белорусский союз молодёжи назвали республиканским, а не демократическим!       – Там связывают, – пояснил Илья, не расслышавший разницы в буквах.       – Можно и связать, – согласилась Катя, с интересом рассматривая Руслана. – Мне идея нравится.       – Анатоль Сергеевич, – Малика посмотрела на него, – а у вас конь есть?       – Коня нет, – развёл руками Анатоль. – Но у соседей можно козла одолжить. Подойдёт?       – Козлы тут и так есть, – махнула рукой Катя. Посмотрела она при этом на Руслана.       – А зачем нам конь? – не понял Ваня.       – К хвосту вас привязать, – объяснила ему Малика. – И пустить в чистое поле.       – А лом тогда зачем? – уточнил Илья.       – Я понял, Рус, – Ваня хлопнул его по плечу, отчего Руслан опасно покачнулся, – они это называют «лом». Ну что, покажем девушкам, как работают ломами?       Пётр Валентинович ухмыльнулся и подбросил дров в мангал. Анатоль задумчиво воздел глаза к почти чёрному уже небу.       – Уже темно, чтобы работать ломами, – успокоила его Малика.       – Чтобы работать ломом, – с энтузиазмом просветил её Ваня, – свет совершенно не нужен!       – А вдруг ты этим ломом в темноте в Руслана попадёшь? Как он после такого сможет пойти в армию?       Руслан издал совершенно неопределённый звук и опасливо посмотрел на Ваню.       – А ещё друг, называется, – заплетающимся языком буркнул он.       Илья, Анатоль и Пётр Валентинович не выдержали и заржали.       – Так я же не с Русиком пойду ломом работать, – возразил Ваня. – Хочешь – с тобой, хочешь, с Катей. Я с любой девушкой могу!       Малика и Катя посмотрели друг на друга, пожали плечами и покрутили у виска.       – Анатоль Сергеевич, – спросила Малика, – у вас есть, где Ваня мог бы ломом поработать?       – Найдём, – довольно-таки ехидно ухмыльнулся Анатоль.       – Так ты согласна? – обрадовался Ваня.       – Если человек хочет поработать, – ответила Малика любимой присказкой деда Петро, – грех ему мешать. Поэтому вы с Русланом поработаете, а мы с Катей в город сходим. Нам Анатоль Сергеич экскурсию проведёт, достопримечательности покажет.       – Что я и говорил, – Пётр Валентинович с наигранным сочувствием посмотрел Ваню и Руслана. – Где есть офицеры, там рядовым салагам ничего не светит.       Руслан и Ваня разочарованно переглянулись.       – Это называется «достопримечательности», – важно поднял палец Илья. – А ты «лом», «лом»…       – Мы пить будем? – вернулся к насущному вопросу Руслан.       – За любовь, – напомнила Катя. – Большую, чистую и светлую.       – Не вижу я от тебя этой любви, – укорил её Руслан.       – Я же думала, – сделала притворно удивлённые глаза Катя, – что Эмилия тебе всю любовь показала, и ничего тебе показывать больше не надо, ты уже всё видел.       Руслан виновато опустил глаза.       – Ну, а если не всю показала, – Катя ласково погладила его по руке, – то в армии тебе девушки из ближайшей деревни покажут. Петру Валентиновичу и Анатолю Сергеевичу они показали, и тебе покажут. Если сумеешь проскочить мимо офицеров.       – Что ты им понарассказывал? – с подозрением уточнил Анатоль у Петра Валентиновича.       – Как мы в самово… увольнительные ходили, – не смутился математик. – Руслан очень сильно переживал, как он в армии будет, вот я ему и описывал все прелести армейского бытия. Кажется, он проникся.       – Ты бы им про грибочки лучше рассказал, – посоветовал Анатоль, снимая себе с шампура несколько кусков мяса.       – А что было с грибочками? – Илья снял очки, положил их на стол и потёр глаза.       – Приехал как-то к нам в часть важный полковник, – рассказал Анатоль, выбрав из миски картофелину покрупнее. – В части, ясное дело, шухер, все изображают бурную деятельность. А пока солдатики вылизывали всё, что можно и нельзя, нас просветили, что полковник тот любит ходить за грибами. Ну, мы с Петром Валентиновичем сходили в лес, почистили его от лишних боровиков, но оставили полоску так, чтобы с каждым грибом полковник уходил всё дальше в лес…       – Деревце за деревце, – пробормотала Малика, – кустик за кустик…       – Именно так, – хохотнул Пётр Валентинович. – В результате полдня вся часть занималась тем, что искала по всему лесу этого полковника. Точнее, делала всё для того, чтобы подольше его не найти. К вечеру всё же нашли…       – И весь оставшийся вечер, – добавил Анатоль, – искали по лесу тех, кто искал полковника…       Ребята расхохотались. Катя нежно погладила Руслана по руке:       – А ты ещё не хочешь идти в армию, – ласково пропела она. – Послушай, как там весело. Будешь грибочки по лесу рядочками сажать, полковников по лесу искать.       Пётр Валентинович посмотрел на неё.       – За что же ты, Екатерина, так «любишь» Руслана? – поинтересовался он. – Неужто за то, что к Эмилии сходил?       – Ну, сходил! – внезапно вспылил Руслан. – И что? Все к ней ходят!       – Я разве тебе что-то говорю? – Катя посмотрела на Руслана с искренним-преискренним удивлением. – Ходи, конечно, ходи. Я же о тебе забочусь. Ты ведь жаловался, что у тебя не жизнь, а тоска. Вот я и хочу, чтобы тебе перестало быть тоскливо. А в армии будет весело.       Руслан поднял голову к почти чёрному уже небу и издал нечто среднее между рыком и воем. Пётр Валентинович выразил озабоченность, не подцепил ли Руслан от Эмилии случайно бешенство и не начнёт ли бросаться на всех, как она.       – Завтра придётся трудотерапию ему устраивать, – пришёл к выводу Анатоль. – Батька, как знал, не стал сегодня фундамент под сарай заливать.       – Может, – несколько неуверенно напомнил Илья, – выпьем?       – За Русика и его любовь! – бодренько кивнул Ваня.       – Я не хочу пить за Русика, – строптиво возразила Малика. – И за его любовь не хочу.       – За Эмилию я тоже пить не буду, – согласилась Катя.       Руслан обиделся окончательно, попытался встать, чтобы демонстративно уйти, однако на ногах не удержался и завалился на Малику. Та едва успела перехватить его, чтобы он не скатился дальше на землю.       – Руслан, Руслан, – укоризненно покачал головой Пётр Валентинович, – ты хоть с девушкой определись, что ли. Нельзя же так – сразу ко всем… ходить. Этак и битым недолго быть.       Малика не без труда усадила Руслана обратно на скамейку и задумчиво – перед глазами уже немного плыло – посмотрела на Катю. Катя так же задумчиво – у неё тоже порядком плыло – посмотрела на Малику. Потом обе посмотрели на Руслана.       – Девушки, – поёжился Илья, заметивший их переглядывания, – меня пугают ваши взгляды. Вы его только не убейте. Это же будущий гений программирования. Без него у программирования будущего нет.       – Тебе надо его программирование? – спросила Малику Катя.       – Нет. А тебе?       – А вдруг пригодится? – засомневалась Катя.       – Тогда давай его на крышу засунем, – великодушно предложила Малика. – А если понадобится – снимем… Ты сколько весишь? – она ткнула Руслана в бок.       – Восемьсот девяносто ньютонов, – заплетающимся языком и по-прежнему обиженно буркнул Руслан.       – Системы из двух подвижных блоков и одного неподвижного нам хватит, – быстро подсчитала Малика. – Восемьсот девяносто делить на четыре… Примерно двести двадцать пять ньютонов силу надо будет приложить.       – Ты поднимешь двадцать три килограмма? – хмыкнул Анатоль.       Малика махнула рукой:       – Я у деда Петро и тридцать таскала.       – «Есть женщины в русских селеньях, – продекламировал Пётр Валентинович, – их бабами нежно зовут. Слона на скаку остановят и хобот ему оторвут».       Малика и Катя снова посмотрели друг на друга.       – Будем отрывать? – спросила Катя.       Руслан поспешно, опасно покачнувшись, заслонил руками причинное место.       – Мы не ноги отрывать будем, – успокоила его Малика, – а только хобот.       – Так он хобот и закрывает, – хохотнул Ваня. – Майка, ты не знала, что у парней хобот именно там?       – Так там же дышать неудобно, – пожалела парней Малика. – Штаны мешают.       – Эмм… У парней хобот не для того, чтобы дышать, – воодушевился Ваня. – Хочешь, покажу для чего?       – Фонтан устраивать? – Малика вспомнила, что слоны используют хобот ещё и для обливания.       Вся мужская половина их компании с некоторым смущением заржала.       – И для этого тоже, – подтвердил Илья и в очередной раз напомнил: – Давайте выпьем.       – Давайте, – Анатоль взял свою рюмку, – а то я уже начинаю опасаться, что когда девушки пойдут спать, им охрану придётся выставлять. Как в гаремах.       – Я готов! – живенько вызвался Ваня и покачнулся.       – Не вопрос, – кивнул Анатоль. – Только ты помнишь, что в гаремах охранниками служили евнухи?       Заржали все, кроме Вани. Он на всякий случай одной рукой прикрыл причинное место, а второй схватился за рюмку.       – Выпьем! – с готовностью провозгласил он. – За любовь!       – Большую, чистую и светлую, – ласково напомнила Катя, беря свою рюмку с мартини.       – Большую, чистую и светлую, – поспешно подтвердил Илья, боясь, что сейчас снова начнётся говорильня и все опять забудут про выпивку.       Наконец все выпили, и Катя предложила:       – А давайте сыграем в фанты.       Парни воодушевились, учителя энтузиазма не выразили, однако Анатоль всё же встал и пошёл в дом за бумагой и ручками. Вернулся он с блокнотом, тремя ручками, двумя простыми карандашами, одним красным карандашом и зелёным фломастером. Каждый вырвал себе из блокнота по листику и разорвал его на две части.       – Ты что будешь писать? – шёпотом спросила у Кати Малика.       – «Проехаться верхом на козле» – хихикнула Катя.       – Это за козлом к соседям идти придётся…       – Руслан есть!       – Руслан уже на ногах не стоит, он никого увезти не сможет.       Катя с сожалением признала, что довод резонный.       – А ты что написала? – помолчав, спросила она.       – «Залезть под стол и сказать кукареку».       – Я тогда напишу «Поцеловать Илью».       – А почему не Руслана?       – Противно после Эмилии, – призналась Катя. – Как представлю, что он её… трахал, противно становится.       Малика подумала, плывущим взглядом посмотрела вокруг и написала на второй бумажке «Вычислить площадь поверхности лома». Катя написала на своей «Съесть лимон», и девушки кинули свои фанты в один из пустых стаканов.       – Анатоль Сергеевич, – предложила Катя, – давайте вы, как хозяин, первым будете.       Анатоль посмотрел на неё скептически, но всё же сунул руку в стакан, вытащил бумажку и развернул её, повернув к огню, чтобы можно было разобрать написанное.       – «Прочитать “Wind in the willows” в оригинале», – хмыкнул он и обвёл глазами всех присутствующих, выясняя, кто автор фанта. Судя по степени невинности, написанной на лице Петра Валентиновича, интеллектуалом тут был он.       – Не вопрос, – кивнул ему Анатоль. – Приноси, прочитаю.       Следующий фант тянул Пётр Валентинович. Ухмыльнулся, залез под стол и прокричал «кукареку». Малика захихикала.       Илья вытащил «Прополоть капусту», потянулся, чтобы поправить очки на носу, однако вспомнил, что он их снял, и укоризненно посмотрел на Анатоля. Тот развёл руками:       – Надо же отрабатывать армянский коньяк, – просветил он. – Вот и отработаешь на капусте.       Руслан развернул свой фант не с первой попытки и, наклонившись к огню в мангале, долго щурил глаза, пытаясь разобрать, что там написано.       – «Поцеловать соседа справа», – наконец расшифровал он, покачнулся и протянул руки к Малике. Та хлопнула его по лапам.       – Справа! – возмутилась она. – Я слева, а не справа.       – Ему лишь бы налево сходить, – прокомментировала Катя.       Руслан развернулся к Илье. Тот тут же сполз под стол и сделал вид, что его тут не сидело. Руслан плавающим взглядом посмотрел на сидевшего следом за Ильёй Петра Валентиновича. Тот решил, что поцелуи Руслана – это не то, о чём он мечтает, и встал со скамейки:       – Я отойду ненадолго… Вы пока без меня.       Анатоль, оказавшийся теперь ближайшим справа соседом, тоже поднялся:       – Схожу… лом на место уберу.       – Не надо, – хихикнула Малика и призналась: – Он ещё понадобится.       – Тогда теплицу закрою. Она нам не понадобится?       – Нет.       Ваня, который сидел рядом с Анатолем, заглянул под стол, треснувшись лбом о его край:       – Ильюха, дружбан! Я к тебе! – и кулем рухнул вниз. – Там Русик, – бодренько объяснил он заплетающимся языком, – поползнительные подозрения делает. А я не в его ориентации.       Следующей за Ваней сидела Катя.       – Майка, – повернулась она к бывшей однокласснице, – давай, может, сходим… куда Пётр Валентинович пошёл?       – Идёмте, девушки, – ухмыльнулся математик, ещё не успевший уйти далеко, – покажу, куда идти.       Когда все, переделав внезапно возникшие дела, вернулись к столу, Руслан сидел там в гордом одиночестве и с донельзя обиженным видом. Малика, Катя, Пётр Валентинович и Анатоль постояли недалеко, не решаясь садиться, чтобы не оказаться у Руслана соседом справа, а затем Анатоль ушёл куда-то в темноту и вскоре вернулся, неся под мышкой индюшку. Водрузил индюшку, пытавшуюся трепыхаться, на скамейку справа от Руслана, и скомандовал:       – Целуй быстрее, пока она клеваться не начала.       – А вдруг это пацан? – невнятно попытался избежать своей участи Руслан, с опасением глядя на птичку. – А я не хочу пацанов…       – Ильюха, дружбан, – раздалось заплетающееся из-под стола. – Вылезаем, он нас не хочет.       – Девочка это, – успокоил Руслана Анатоль.       Руслан с видом оскорблённой невинности чмокнул индюшку в перья, та клюнула его, и Анатоль унёс её обратно. Все с облегчением, а некоторые и не без труда заняли свои места, и Малика вытянула свой фант и наклонилась к огню. На нём почерком Ильи было написано «Признаться в любви соседу напротив».       Напротив сидел Пётр Валентинович. Малика подумала, может, сделать вид, что Анатоль тоже напротив… Но он же не напротив… Вернее, Пётр Валентинович ещё напротивее…       – Пётр Валентинович, вы можете пересесть… к Ване?       Рядом с Ваней оставалось единственное свободное место за столом.       Пётр Валентинович посмотрел на неё с подозрением, но всё же послушался и пересел. Малика показала фант:       – Мне надо признаться в любви соседу напротив, – с пьяным и совершенно искренним сожалением призналась она. – Но напротив меня нет соседа.       – Я ща пересяду туда, – живенько заявил Ваня, попытался встать, но тут же повалился обратно. Пётр Валентинович едва успел подхватить его, чтобы он не улетел ниже скамьи.       – Что значит, «нет соседа»? – возмутился Анатоль. – А я где?       – А вы не напротив, – с готовностью объяснила Малика. – Вы по диагонали. Не подходите по условию.       – Анатоль Сергеич, – заплетающимся языком предложил Руслан, – а вы Майке тоже индюка принесите.       – Слишком много чести для индюка, – отказался Анатоль и сдвинулся на место Петра Валентиновича. – Теперь подхожу по условию? – уточнил он.       – Ещё на два сантиметра… направо… то есть налево…       – А вверх или вниз не надо?       – Направо надо! – упёрлась Малика. – Это налево, – возразила она, хотя сама не была уверена, в какую сторону сдвинулся Анатоль.       – В твоей задаче, – заметил он, – нет жёстко заданного условия с точностью до сантиметров. Поэтому давай, решай.       – Я не умею… – растерялась она, вспомнив условие своего фанта.       – Малика, – укорил её Пётр Валентинович, – ты же два года Анатолю Сергеичу задачи решала. А тут ЦТ – и выясняется, что ты простейшую задачу решить не можешь?       – Признаться, – встал на защиту Малики Анатоль, – задач с таким… условием я им не давал. В программе такой темы нет. Поэтому придётся импровизировать.       Малика отчаянно посмотрела на Катю.       – Ну, – подсказала Катя, – для этого нужно подойти, поцеловать и сказать: «Я тебя люблю».       – Девять баллов, – благосклонно оценил Анатоль.       Малика вылезла из-за стола, только сейчас почувствовав, что её немного шатает, подошла к Анатолю, немного расставив руки для пущего равновесия, и вцепилась ему в плечи. Примерилась, где его макушка, и наклонилась уже было поцеловать, как её повело назад. Анатоль успел ухватить её за руку, лежавшую у него на плече, и Малика треснулась лбом о его затылок.       – Ой, – сказала она, восстанавливая потерянное равновесие.       – Малика, – вкрадчиво поинтересовался Анатоль, потирая свободной рукой затылок – второй он по-прежнему держал её за руку, – ты уверена, что это правильное решение?       – Я сейчас ещё раз, – пообещала она.       Анатоль вжал голову в плечи, ожидая второго удара, однако на этот раз Малика справилась с задачей и поцеловала его в чёрную лохматую макушку.       – Анатоль Сергеевич, – провозгласила она, на всякий случай не отпуская его плеч, – я вас люблю. Уже полтора года, – уточнила она.       – Семь баллов, – оценил Анатоль. – Для первого раза сойдёт.       – Да ну вас, – обиделась Малика, – я так старалась.       – Анатоль Сергеич, – живенько предложил Ваня, – а вы… это… разрешите ей пересдать.       – Разрешаю, – благосклонно кивнул Анатоль.       – Надо было слушать с первого раза! – огрызнулась Малика, выдернула свою руку из его руки и обиженно вернулась на своё место.       Катя вытянула свой фант и в свете огня не без труда прочитала: «Как скорость транспортного средства связана с его мощностью?»       – Анатоль Сергеевич, – посоветовала она, – выпейте ещё.       – Вы ехали сюда, – напомнил ей Анатоль, – готовиться к ЦТ по физике.       – Это Руслан ехал сюда готовиться к ЦТ по физике! А мне физику сдавать не надо! Мне английский пережить надо! – она встала, опасно покачнувшись, и, перегнувшись через Малику, сунула фант Руслану. – На. Это для тебя!       – Мощность, – невнятно ответил Руслан, – равна сила умноженная на скорость и на косинус альфа.       – Косинус угла, – добавил Ваня, – между направлением силы и направлением скорости.       – Если трение сухое, – вспомнила Малика, – скорость пропорциональна мощности, а если вязкое – корню квадратному из мощности.       – А если тело движется в жидкости или газе, – закончил Илья, – и позади него образуются вихри, то корню кубическому из мощности.       – Вы четверо, – подытожил Анатоль Сергеевич, – в сумме сто баллов на ЦТ наберёте.       Дальше Катя вытащила свой собственный фант, где нужно съесть лимон, но у Анатоля, к искреннему сожалению всех, лимона не оказалось. Затем Ваня заплетающимся языком и безбожно фальшивя спел первый куплет «Домой, пора домой», а затем снова подошла очередь Анатоля. Он прочитал задание и задумчиво посмотрел на Илью.       – Илья, – попросил он, – исчезни на минутку. Как будто тебя здесь нет.       – Вы за минуту справитесь без меня? – удивился Илья.       – Вполне.       Илья, чуть не поцеловавшись со скамейкой, сполз под стол.       – Руслан, ты тоже исчезни… А хотя ладно, сиди. Ты уже дрова, а не человек.       Анатоль встал.       – Мне надо поцеловать Илью, – объяснил он; девушки при этом вредно захихикали. – Но так как Ильи нет, то придётся целовать его ближайшего соседа.       – Меня? – пьяно испугался Руслан.       – Я же тебе сказал, что ты уже дрова, а не сосед, поэтому не считаешься.       Малика, поняв, к чему идёт дело, попыталась сползти под стол к Илье. Анатоль, уже дошедший до неё, перехватил её за подмышки и вытащил назад.       – Показываю, Майка, как это делается, – сообщил он, – и не говори потом, что не знаешь и не умеешь.       Все замерли в предвкушении. Анатоль, стоя сзади, мягко положил одну ладонь ей на щеку, пальцами второй руки так же мягко придержал подбородок, наклонился и, уколов недельной щетиной, поцеловал в висок.       Резко стало жарко, Малика почувствовала, что у неё перехватило дыхание. Зрители издали стон разочарования.       – Анатоль Сергеич! – воскликнул заплетающимся языком Ваня. – Я от вас такого… низкого уровня подготовки не ожидал!       Анатоль снисходительно посмотрел на него – не убрав при этом ладоней с лица Малики.       – В школе я мог давать вам задачи пятого курса физфака. Но не давал, потому что вы не доросли до них. Так и здесь, Ваня, не дорос ты ещё, чтобы показывать тебе… подготовку посложнее.       – Это я не дорос?! – вскричал оскорблённый до глубины души Ваня. – Я, между прочим, совшеревновлетний уже, и я… я…       – Походил к Эмилии, – ухмыльнувшись, подсказал ему Пётр Валентинович, – и она дала мастер-класс.       Анатоль хмыкнул.       – Конечно, – согласился он, – Эмилия – это тот человек, на которого во всём следует равняться. Продолжай, Ваня, и дальше ходить к ней за мастер-классами. Станешь совсем как она.       – И Руслана с собой возьми, – кивнула Катя. – Ему тоже нужно в этих делах подучиться. А потом она выдаст вам диплом, и вы сможете работать на панели. Очень выгодная работа. Не то что твоё программирование, Руслан.       Руслан и Ваня надулись, как мышь на крупу. Анатоль, отпустив лицо Малики – при этом то ли случайно, то ли специально проведя пальцами по её щеке – вернулся на своё место. Илья выглянул из-под стола:       – Анатоль Сергеич, – попросил он, пытаясь поправить сползшие на нос несуществующие очки, – а покажите мне, что вы Майке показывали.       – Сейчас Анатоль Сергеич, – бодренько обрадовал его Ваня, – и тебя поцелует.       – А кто здесь хвастался продвинутым уровнем? – глянул на него Анатоль. – Покажи мастер-класс, а мы поучимся.       – Я… это… – живенько испугался Ваня. – Ильюха, ты прости, дружбан, но ты не в моём вкусе.       Следующие два фанта прошли мимо внимания Малики. Она сидела, смотрела на блики огня, отражающиеся в рюмках, слушала, как шумит в голове и вспоминала поцелуй Анатоля. И его руки на своём лице. И воспоминания были словно объёмными и ощутимыми, и если постараться, то можно так мысли на них и оставить, и будет казаться, что Анатоль так и стоит, держа свои руки на её лице и прикасаясь губами и щетиной к виску. Бесконечно, словно время перестало существовать…       Из грёз её выдернула Катя, дав ей локтем под бок.       – Тяни фант, – заявила она, – твоя очередь.       – Ясно, – кивнул Илья, – Майке больше не наливать.       – А больше и нет, – хмыкнул Анатоль.       Она протянула руку и вытащила один фант из оставшихся трёх. Развернула, наклонила его к огню, чтобы разобрать пьяные каракули, накарябанные рукой Руслана «Станцевать стриптиз на столе».       – Анатоль Сергеич, – она, привстав, протянула ему фант, – тут написано, перебить вам всю посуду. Вы согласны?       Анатоль прочитал, посмотрел на Руслана, подумал. Стриптиз в исполнении своей ученицы он, может, и посмотрел бы. И хрен с ней, с посудой – это не последняя. А вот то, что не было уверенности, что эта самая ученица сможет удержаться на столе – в её-то агрегатном состоянии – было очень веским доводом в пользу того, чтобы от этого зрелища отказаться.       – Руслан, – заметил он, – до стриптиза на столе, которого ты так жаждешь, ты ещё не дорос. Он с восемнадцати лет, а тебе восемнадцати ещё нет.       – Так удалить отсюда всех детишек! – обрадовался Ваня. – А мы посмотрим. Я уже дорос!       – Можно, – согласился Анатоль. – Совершеннолетние здесь только мы с Петром Валентиновичем и ты. Всех остальных удаляем, Малика передаёт тебе фант, и ты танцуешь. А утром я выставляю тебе счёт за разбитую посуду.       – Знаете, Анатоль Сергеевич, – засомневался Пётр Валентинович, – я, признаться, не любитель мужского стриптиза. Так что я, пожалуй, отойду… чайку попью, пока вы тут будете наслаждаться стриптизом в исполнении Вани.       – Да я, признаться, тоже не любитель, – согласился с ним Анатоль. – Идёмте вместе чайку попьём. Детишек разгоним спать, чтобы не мешались, а Ваня пусть танцует.       Ваня вздохнул, привстал, перегнулся через стол и, опрокинув стакан с недопитым компотом, похлопал Руслана по плечу:       – Мы на твою днюху, – пообещал он, – сходим на стриптиз посмотрим.       – Ловлю на слове, – промямлил заплетающимся языком Руслан.       Катя вслед за Маликой тоже вытянула «Станцевать стриптиз на столе». Прочитала и посмотрела на Руслана:       – Придётся вам, – она помахала бумажкой у него перед носом, – два раза сходить на стриптиз.       – Подожди, – остановила её Малика. – Можно попробовать. Стриптиз с шестом танцуется, а там за углом лом стоит, можно его вместо шеста.       – Анатолий Сергеевич, – проникновенно предложил Пётр Валентинович, – может, всё же чайку? А детишек спать? А Ваня пусть танцует стриптиз с ломом.       – Боюсь, – с сомнением отозвался Анатоль, – он утром не расплатится после разрушений, оставленных стриптизом с ломом.       Катя сочувственно погладила Руслана по руке:       – Тогда придётся ждать днюхи. До неё совсем немного осталось. Всего полгода.       Ваня вытащил последний фант, с трудом прочитал и посмотрел на Малику:       – Дался тебе этот лом. И БРСМ тебе с ломом, и стриптиз тебе с ломом, и площадь тебе с ломом… Знаешь, что сказал бы дедушка Фрейд?       Малика кивнула:       – Да. Что им удобно деревья корчевать… Ко мне в Ракитно как-то придурок один пристал, – призналась она. – Я от него ломом отбилась.       – Он жив после этого остался? – уточнил Анатоль.       – Лом? – удивилась Малика. – Конечно. Он же железный был.       Анатоль поперхнулся.       – По-моему, – заметил Пётр Валентинович, – пора расходиться. Кому-то завтра капусту полоть.       – И фундамент под сарай заливать, – добавил Анатоль.       – А площадь поверхности лома вычислить? – заупрямилась Малика.       – А какого именно лома? – оживился Ваня.       Малика встала, выровняла равновесие и пошла за угол дома. Вернулась она, неся в руке древний, тронутый ржавчиной лом, и сунула его под нос Ване.       – Этого! – провозгласила она.       – Есть женщины в русских селеньях, – с уважением пробормотал Пётр Валентинович, зная, что лом весит порядка десяти килограмм. А Малика спокойно держала его одной рукой, да ещё умудрялась размахивать.       – Так, – почесал затылок Ваня. – Анатоль Сергеич, а у вас линейка есть?       – Есть, – кивнул Анатоль. – Даже транспортир имеется.       – Рулетка надо, – подсказал Илья.       – А, точно. Анатоль Сергеич, а рулетка у вас есть?       Анатоль встал, отошёл к крыльцу, в темноте пошарил там, вернулся с рулеткой и вручил её Ване.       – Так, – почесал затылок Ваня, вытаскивая кончик рулетки. – Лом – это приближённо цилиндр. Значит, надо площадь основания умножить на высоту.       Малике смутно показалось, что что-то не то.       – Так, Ильюха, дружбан, ну-ка, сколько тут периметр? Я не вижу, – признался он.       – Одиннадцать, – Илье оказалось проще сфокусировать взгляд.       – А длина…       – Сто двадцать семь.       – Значит, одиннадцать умножить на сто двадцать семь…       – Тысяча триста девяносто семь, – после секундной заминки подсчитала Катя.       – Сантиметров кубических, – уверенно держась за стол, подсказал Руслан.       – То есть один и четыре кубических метра!       – Хм, – только и смог произнести Пётр Валентинович.       – Заметь, – усмехнулся Анатоль, – на вопрос по физике они ответили правильно.       – Так они на вопросе по физике более трезвыми были!       – А что не так? – удивился Ваня.       – Это ты мне утром скажешь, когда протрезвеешь. Перечислишь все ошибки. И решишь задачу правильно!       – Я спать хочу, – призналась Малика.       – Очень хорошее желание, – кивнул Анатоль. – Сейчас положим. В капусте.       – Позволь задать вопрос, – хохотнул Пётр Валентинович, – кого ты потом в той капусте найдёшь?       Анатоль недоумённо посмотрел на него.       – В капусте детей находят, – хихикнула Катя.       Анатолю слегка поплохело.       – Ладно, уговорили, – согласился он, – сейчас кровать найдём.       – После кроватей, – обрадовался Ваня, – тоже детей находят.       – У тебя с Ильёй и Русланом будет один диван на троих, – кивнул Анатоль. – Если утром там ещё кого-то найдёте, можете забрать себе.