He's dead

Шэнь Цинцю сладко зевнул, повернулся на бок и собирался закинуть руку на мужа, как обнаружил одинокую холодную подушку. Он осторожно сел, держась за голову, и огляделся, понимая, что Ло Бинхэ даже не пахнет. — Бинхэ?.. — позвал он, не торопясь повышать голос. В ответ — тишина. Интуиция всегда была сильной стороной Цинцю. Звонко причмокнув губами, он вылез из тепла, оделся и двинул искать Ло Бинхэ. В доме стояла гробовая, почти звенящая тишина, от которой становилось жутко. Шэнь Цинцю не считал себя слабой напуганной овечкой. Он закрыл дверь в собственную спальню, нашел опору в виде стены и, борясь с головокружением, прошел в сторону лестницы. За последнюю неделю он так привык к тому, что ему было сложно стоять на ногах твердо, что даже не удивился и, держась обеими руками за стену, а затем — за перила, он все-таки смог двигаться. Дойдя до лестницы, он увидел стоящего у двери молодого парня, но не смог вспомнить его имени. Новенький? — Доброе утро, — натянуто улыбнулся Цинцю, привлекая внимание. — Ты не видел князя Ло? Увидевший его парнишка побледнел. Если бы Шэнь Цинцю попросили охарактеризовать последние два года его жизни, он бы сказал, что попал в гаремник. Он не знал как и когда именно все началось, но происходящее ему совершенно не нравилось. — Где он? — мягко спросил Шэнь Цинцю, но смотрел так, словно мог испепелить на месте одним взглядом. — Я его не видел, — ответил парнишка. Точно недавно прибыл. — Его, значит, боишься больше, чем меня… — сказал Цинцю себе под нос. Он еле стоял на ногах, держась за перила, а от злости головокружение усилилось, так что он и не мог держаться ровно, покачиваясь. Он прикрыл глаза, стараясь унять дрожь в коленях и тупую боль в висках. Со стороны Цинцю выглядел как человек, который вот-вот отбросит коньки, и он прекрасно понимал, что такого человека никто не станет бояться. Цинцю кивнул сам себе, спустился на несколько ступеней вниз и сел на верхнюю. Сидеть было куда комфортнее и спокойнее — так ему было некуда падать. — Он обещал отправить ко мне врача вечером, — сказал он, откидываясь в бок. В такие времена он просто обожал стены. Парнишка задумался, поджал губы. Цинцю решил его добить. — Мне очень плохо. Он ничего не говорил про доктора? На самом деле, сейчас ему было куда лучше, чем неделю назад, и никакого доктора они не ждали. У Шэнь Цинцю были контакты его лечащего врача, который следил за его состоянием последние два года, и этот врач, естественно, не был человеком, но новенький мальчик мог не знать этого. — Он ничего не говорил, — ответил парень. — Мне самому в клинику ехать, что ли? — Нам запрещено выпускать вас! — пискнул парнишка. Цинцю улыбнулся. Не видел он Бинхэ, конечно! — Сегодня можно, — кивнул он и попытался подняться. — Нельзя! Он строго запретил выпускать вас. — Когда это он запретил, если ты его не видел? Ло Бинхэ в принципе никогда ничего ему не запрещал. Цинцю даже допускали посидеть в совете иногда — Бинхэ всегда уважал его слово и понимал, что мозгов у Цинцю больше. Князь Ло был известен своей импульсивностью, а Шэнь Цинцю действовал с умом, долго думал прежде, чем начать что-то делать. В совете сидели исключительно взрослые старые вампиры, и Бинхэ не всегда мог совладать с ними. Шэнь Цинцю, находясь рядом, иногда говорил от его лица или мог сильно вцепиться в бедро Бинхэ пальцами, не позволяя нести откровенную чушь. В этом доме Шэнь Цинцю имел голос, и это знали все, кроме молодого, только-только обращенного сосунка. Цинцю не боялся казаться слабым. Согласно его ощущениям, он должен был вернуться в норму меньше чем через неделю, но к тому времени, когда он сможет хотя бы нормально ходить, Ло Бинхэ уже начнет новую войну. — Как давно он ушел? — тяжело выдохнул Цинцю. Ему срочно надо было поесть и выпить горсть своих таблеток. Ему нужно было найти князя Ло как-то связаться с ним — с Бинхэ можно было поговорить, он иногда слушался Цинцю, в отличие от Цингэ. — Я… он… — начал было парень. Шэнь Цинцю только проснулся, а уже утомился. Он тихонько спустился и дошел до кухни, где стоял его огромный холодильник. За пустым столом сидела дева Ша и что-то активно строчила в телефоне. — Когда он ушел? — сразу спросил Цинцю, не здороваясь. Неужели он встал позже Хуалин? — Часа два назад, — спокойно ответила Ша Хуалин. — Сказал, что это его дело и что он разберется во всем самостоятельно. — Блять! Цинцю разогрел себе стоящее на плите рагу, сел напротив Хуалин. Когда-то давно, до появления Шэнь Цинцю в этом доме, у девы Ша были виды на Ло Бинхэ, но как всегда все испортил мерзкий человечек. Однако, как показала практика, Ша Хуалин умела легко переключаться, поэтому с Цинцю она вела себя более-менее адекватно. Единственная проблема была в том, что Ша Хуалин продолжала оставаться сильным вампиром. Она была молодой и достаточно распутной для существа, не способного легко умереть от какой-нибудь ерунды. При всей преданности Ло Бинхэ, она оставалась наследницей своего клана, пусть и была слабее Мобэя. Поэтому Шэнь Цинцю даже не удивился, когда услышал ее слова: — Не переживай. Кто-нибудь из этих двоих обязательно выживет и вернется за тобой. Ло Бинхэ был сильнее Лю Цингэ, но было неясно, кто из них упрямее. За Цингэ шли его люди, так что дело никогда не ограничивалось одной дракой. Если Ло Бинхэ убьет Лю Цингэ, оборотни придут мстить, и тогда начнется война. Если так случится, что победит Цингэ, вампиры тоже не останутся в стороне. Шэнь Цинцю жевал свое мясо и смотрел на мило улыбающуюся Ша Хуалин. Она выглядела так, будто собиралась на свидание этой ночью. — Почему ты его отпустила? — Разве он слушается кого-то кроме тебя? Ша Хуалин нежно посмотрела на него. Цинцю стало жалко того, с кем она сегодня встречалась. — Может начаться война, — напомнил Цинцю. — Из-за кого? Из-за этих двоих? — удивилась Ша Хуалин и звонко рассмеялась. — Да мы этих песиков уделаем. Если Бинхэ победит, оборотни не сунутся к нам. Если он умрет, лично я не пойду защищать честь того, кто сдох от руки какой-то шавки. Конечно, Цинцю переживал за них обоих, но Ло Бинхэ действительно не мог умереть так просто, а Цингэ был достаточно упрямым. Шэнь Цинцю помнил их первую драку и давно не считал все последующие. В последнее время дело приняло серьезный оборот, потому что Цинцю не вставал с постели несколько недель. Лю Цингэ решил, что Ло Бинхэ измотал его, что именно Бинхэ довел Цинцю до такого состояния. На деле же, Цинцю сам запустил болезнь и теперь страдал. Ло Бинхэ не любил оправдываться и вместо того, чтобы объяснить Лю Цингэ, как все было, он сильнее дразнил его. В итоге, Цингэ сильно разозлился и пообещал убить Бинхэ. Лю Цингэ был старым другом Цинцю. Они были знакомы с университета, потом преподавали вместе. Цингэ всегда помогал ему, и Цинцю дорожил этой дружбой, даже не задумываясь, почему его товарищ сильно менялся в разные периоды в зависимости от лунного цикла. Именно Бинхэ открыл ему глаза, и Шэнь Цинцю понимал Цингэ и не обижался. Он бы и сам скрывал подобное. Лю Цингэ был одним из тех его друзей, которым Цинцю доверял, в ком никогда не сомневался, поэтому принял такого Цингэ, сказал, что никогда не предаст их дружбу. А потом отношения Цинцю с Ло Бинхэ несколько изменились. — Давно бы сели и поговорили нормально, — фыркнула Ша Хуалин. — Пошли псину — делов-то? Она достала красивую пилочку и занялась своими длинными острыми ногтями. Цинцю невольно вздрогнул. Шэнь Цинцю не замечал не только то, что его близкий друг не был человеком, но и то натянутое напряжение, часто возникающее между ними. Здесь он был виноват и признавал это, но совершенно не знал, что делать. На участие в гаремнике он не подписывался. — Я разговаривал с ними, — протянул Цинцю. Он и не заметил, как прикончил рагу. Оно было вкусным и свежим, пусть и немного остывшим — Ло Бинхэ постарался, точно готовил сам. Он реально разговаривал! Он пытался... Лю Цингэ считал, что князь Ло околдовал Цинцю, а Ло Бинхэ было похуй, кто что думал. Он по-хозяйски обнимал своего человека, вызывающе улыбался и дразнил Цингэ. Цинцю иногда казалось, что вокруг него одни дети или идиоты, хотя Цингэ был взрослым сильным человеком, а Ло Бинхэ давно перевалило за сотню. Разговоры не помогали. Цинцю думал, что поможет лишь его смерть, но умирать не торопился. Из дома его не выпускали — он и физически не вышел бы. На его звонки никто не отвечал. Шэнь Цинцю начал серьезно беспокоиться, хотел позвонить Мобэю или кому-нибудь из стаи, чтобы тот разобрался с этими двумя, но решил, что это сугубо их дело, поэтому глубоко вздохнул десять раз и вернулся к себе. Ша Хуалин свалила, а того бедного бледного мальчика сменили на знакомого вампира. Шэнь Цинцю сам, без чьей-либо помощи поднялся наверх, пытаясь что-то придумать. Ло Бинхэ вчера на рассвете выглядел загадочным, но его настроение было хорошим. Он остался спать с Цинцю, согласился на кровать, закрыв свой гроб, в котором у Шэнь Цинцю еще сильнее кружилась голова. Бинхэ нежно гладил Цинцю по голове перед сном, обнимал и даже не лез в трусы. Шэнь Цинцю снова с опозданием понял, что его наебали. Ло Бинхэ планировал побег заранее, а значит, у него была какая-то стратегия. Лю Цингэ навещал их три дня назад, требовал привести своего проверенного врача, чтобы он лично мог убедиться, что Цинцю плохо не из-за того, что его бесконечно пьют. Цинцю уже был готов согласиться на это, но не успел, потому что эти двое опять подрались. Отношения Цинцю с князем Ло начались до банального просто: они познакомились, Бинхэ какое-то время странно обхаживал его, а потом в какой-то момент Цинцю тупо надоело наблюдать за тем, как Бинхэ боится ему лишний раз написать — как такого человека вообще можно было назвать чудовищем? Поначалу они встречались исключительно у Цинцю дома. Ло Бинхэ говорил, что он сильно занят на подработках. Он неплохо разбирался в зарубежной литературе, поэтому соврал, сказав, что он еще и студент, которому обязательно надо уходить от Цинцю рано-рано утром — пока еще не поднялось солнце. Шэнь Цинцю, будучи преподавателем, понимал его, заботливо собирал парню обеды, которые тот, как оказалось, не ел, помогал с домашкой. Он ждал, когда Ло Бинхэ наконец-то выпустится, планировал подарить парню ключи от квартиры, ведь ключ от сердца Цинцю Бинхэ давно похитил. Бинхэ был на третьем курсе, когда они познакомились. На свой выпуск, в ответ на доброту Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ показал свой гроб. Цинцю был в шоке недели две, но вскоре затосковал, когда понял, что, в принципе, в этом не было ничего страшного, ведь они любили друг друга. Он сам пришел в дом Бинхэ, обнял его с порога, утешая. А потом они трахнулись в гробу. Импульсный и жесткий Бинхэ был с ним нежным. Больше всего на свете Цинцю боялся потерять то тепло, что было между ними. Ему было комфортно в холодных объятиях, было тепло и хорошо. Мягкие губы Бинхэ ласкали до дрожи приятно, а острые клыки опасно касались чувствительной нежной кожи. Бинхэ был быстрый и сильный. Несколько раз он брал Шэнь Цинцю полетать, крепко держал, не отпуская, а потом, когда они вернулись на землю, Бинхэ долго целовал его. Ло Бинхэ был до безумия романтичным. Отношения с ним всегда были приятны Цинцю. Он не знал ни горя, ни сожалений. Бинхэ казался идеальным бойфрендом, но ровно до тех пор, пока Цинцю не узнал, насколько князь Ло голоден. Большая сила требовала огромных ресурсов. Из-за импульсивности Бинхэ имел много врагов, поэтому часто воевал с кем-то, из-за чего ему приходилось есть действительно много. Цинцю не боялся его, но не хотел стать таким же кровожадным. Цинцю даже не мог это представить. Он боялся стать противным Бинхэ, ведь ему могло быть противно от самого себя. Шэнь Цинцю ненавидел гроб Бинхэ. Его воротило от свежего запаха чужой крови. Он был совой, так что к ночному стилю жизни привык, но голова его болела, когда он долго не выходил на свет, Цинцю и сам стал чаще заболевать. Все вылилось в бесконечные полгода принятия и адаптации, которые он пережил, приложив титанические усилия. Шэнь Цинцю нихрена не понимал в отношениях, но знал, что по-прежнему любил Ло Бинхэ. Если бы не чувства, он бы давно сбежал, и Бинхэ не стал бы его держать. Лю Цингэ был в чем-то прав — Бинхэ чем-то приворожил его, и отступать Цинцю был не намерен, особенно после всех тяжелых испытаний, через которые они прошли. Бинхэ правда не обижал его никогда. Они не обменивались кровью, и Цинцю кормил Бинхэ всего пару раз, потому что хотел этого сам. Его состояние не было вызвано потерей крови или отравлением — он был больной по жизни, и с этим ничего нельзя было сделать. Единственным выходом было обратиться, но Ло Бинхэ, казалось, нравилось ухаживать за своим мужем, поэтому он не спешил обращать его. Цинцю давно смирился с тем, что он будет обречен жить вечно, но и сам не настаивал. Его состояние было относительно стабильным, а приступы наступали все реже, хоть и стали сильнее. Три недели назад он не мог встать с постели, не ответил друзьям, и тогда те обеспокоенные притащились к дому князя Ло. Тот послал всех, сказав, что Шэнь Цинцю принадлежит ему, а потом пришел Лю Цингэ. У Цингэ были люди, но он пришел один. Цинцю к тому времени смог дойти до окна и сообщить другу, что с ним все хорошо, но из-за болезни он звучал неубедительно. Лю Цингэ потребовал впустить его, угрожал, на что Ло Бинхэ выразил желание драться. Возможно, Ша Хуалин была права. На этих двоих уже никто не обращал внимания, потому что они до сих пор друг друга не убили — больше шумели. Шэнь Цинцю боялся поначалу, но со временем понял, что проблема вообще не в нем. Хуалин предлагала им поселиться втроем, чем сильно разозлила Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю решил, что, скорее, вздернется, чем пойдет на такое. Он любил Бинхэ. Этот суровый бессердечный князь доставлял больше проблем, но Цинцю любил его настолько, что каждый раз злился из-за его тупой ревности. Это же вопрос доверия! Бинхэ только говорил, что отстаивает свое имя и честь Цинцю, а сам едва не зеленел, будто насквозь пропитавшись уксусом. Из-за всей этой истории у Цинцю еще сильнее разболелась голова. Он прилег, чтобы решить все, когда ему станет лучше, но уснул. Его разбудили доносящиеся снизу крики. Цинцю горестно вздохнул, но не погнался. Шумно — значит, Бинхэ вернулся целым и здоровым. Так и было. Князь Ло поднялся к нему, мгновенно оказался рядом и уже держал свою ледяную ладонь на лбу Цинцю. Сразу стало легко и спокойно. Ло Бинхэ погладил его по волосам, забрался в постель, скинув сапоги, и снова обнял щеки ладонями. — И нафига так делать? — низко пробубнил Цинцю, а сам прикрыл глаза от удовольствия. От Ло Бинхэ не пахло кровью — хороший знак. Но он явно был возбужден, словно дрался. Таким же энергичным он был, когда случалось что-то хорошее или когда они долго сладко трахались. Конечно, Цинцю первым же делом подумал, что Ло Бинхэ рад, потому что убил своего соперника. — Что именно? — спросил Бинхэ. По голосу — улыбался. — Я просто сходил навестить одного старого друга. Шэнь Цинцю через силу открыл глаза. Ло Бинхэ едва не блестел как новая, хорошо начищенная монета. — Куда ты ходил? Рассказывай все, — потребовал Цинцю. Ло Бинхэ не любил расстраивать Цинцю, но, тем не менее, делал он это частенько. Шэнь Цинцю чувствовал, как в груди разливается горячее чувство ярости. — Ты знаешь, куда я ходил, — Бинхэ снова отвечал загадками. Шэнь Цинцю вечно удивлялся, как этот парень, прожив столько лет, оставался таким ребенком. Чаще всего характер Бинхэ умилял, но порой его хотелось прихлопнуть только за это. Сейчас, не имея возможности и сил, чтобы нормально злиться, он просто смотрел на него убийственным взглядом. — Не злись, — протянул Бинхэ и нежно коснулся его уха губами, — мы не дрались. Почти. На его «почти» Цинцю громко фыркнул. — Я подумал, что, возможно, нам стоит пригласить другого врача, — сказал Бинхэ. — Лю Цингэ согласился. Обласканный Шэнь Цинцю мог лишь молча хлопать ресницами. Бинхэ намотал прядь его волос на палец, мягко гладил голову и шею, потом взял в рот палец Цинцю, несильно прикусил и пососал. — Я не хочу спешить с тем-самым-вариантом, — добавил Ло Бинхэ. Цинцю, к сожалению, был с ним согласен.