He's dead

Шан Цинхуа сидел за столом и сосал палец. Мобэй, наблюдающий за ним со стороны, молчал, не понимая, зачем он это делал. Цинхуа был задумчивым и растрепанным, тихонько причмокивал губами. Он вытащил палец изо рта, посмотрел на него и нахмурился. — Хватит тащить в рот все подряд, — низко сказал Мобэй. Цинхуа, не замечающий его все это время, вздрогнул. — Я так не делаю, — возразил он, надувшись. — Делаешь. Цинхуа иногда напоминал маленького зверька-грызуна. И он действительно часто тащил в рот всякое-разное. — Что-то не припоминаю, — протянул Шан Цинхуа, лизнул палец кончиком языка и снова засосал. Мобэй не сразу догнал, зачем Цинхуа это делал, но успел почувствовать запах до того, как он притупился, спрятавшись в горячем влажном рту. Цинхуа опять порезался. Однако Мобэй не удивился, если бы тот сосал палец просто так, ведь князь часто ловил его за тем, что он грыз кончик ручки или карандаша, кусал палец, стучал ложкой себе по губам. Это наводило на определенные мысли, думать которые Мобэй не очень-то хотел, но сопротивляться не мог. Цинхуа был вполне обычным и даже казался совсем бесцветным, но Мобэй достаточно хорошо его знал. Он привык к его лицу и невольно стал находить в нем что-то особенное. У Шан Цинхуа были большие глаза и мягкие губы, средних размеров нос, пухлые щеки. Он не был красавчиком, но и уродом назвать его было бы неправильно. Шан Цинхуа был… симпатичным? Он совершенно точно был милым. Мобэй, заметив это, долго не мог смотреть на его лицо, а со временем, привыкнув, понял, что хочет увидеть определенные эмоции в его взгляде. Мобэй видел страх и радость, облегчение и напряжение, но чего-то ему все-таки не хватало. В комнате остался слабый, но уловимый запах крови. Кровь Цинхуа. — Будь осторожнее, — попросил Мобэй. Цинхуа посмотрел на него, округлив глаза, и молча закивал, чуть двигая челюстью, словно лизал ранку во рту. Сердце князя ошпарило чем-то горячим и тягучим. Он бы полизал. Цинхуа сидел за низким столом, и Мобэю было достаточно подойти ближе, схватить его за руку и потянуть наверх. Шан Цинхуа, поймав его грозный взгляд, раскраснелся, вытащил блестящий от слюны палец и завернул в край футболки, сжал его так в кулак, пряча. Но Мобэй все видел. Он ушел сразу же, стоило Цинхуа превратиться в испуганную мышь. Его щеки пылали, красиво покраснев. Мобэй недолго смотрел на них, но знал, что его холодные руки покажутся ледяными, если он коснется лица Цинхуа. Его нежные щеки так мило пылали иногда, что пальцы зудели прикоснуться, сжать, мягко потискать. Из-за этих мыслей Мобэй и сбежал. Нет, он ушел — по собственной воле ушел. У князя были особенно важные вампирские княжеские дела. Он вернулся к себе, а из головы все не шел тот мокрый, сморщенный палец. Цинхуа наверняка было больно. Вокруг него не было ничего, кроме книг и ноутбука, а Цинхуа был излишне суетливым и торопливым, так что мог порезаться о бумагу. Он часто плакался, что порезы от бумаги самые болезненные и долго кровоточат, и Мобэй знал это, потому что видел как хмурится его человек. Даже из-за маленькой ранки кровью пахло нестерпимо. Мобэй громко шмыгнул носом, уткнулся в свои старые бумажки, проверил календарь. Через неделю у него в планах было одно важное мероприятие, а все остальное время он мог заниматься чем угодно. Обычно в такое время он отправлялся в путешествие, но что-то ему подсказывало, что Цинхуа замучается с его стилем путешествия. С другой стороны, ему самому давно стоило развеяться… Раньше он путешествовал морем. Сейчас можно было легко рассчитать маршрут так, чтобы долететь за ночь, но форс-мажоры никто не отменял. В такие моменты становилось ясно, зачем многие богатые вампиры покупали себе собственный самолет. Мобэй считал, что он и так неплохо справлялся, перелетая на небольшие расстояния, чтобы просчитать все, а потом, пережив какое-то время в новом городе, улетал, и так до тех пор, пока не оказывался в нужном месте. Муторно, но действенно. Возможно, человек стал бы лишним грузом, но Цинхуа умел пользоваться головой, поэтому Мобэй верил, что обойдется без проблем. Вариант, в котором он полетит один, ему почему-то сразу не понравился. Мобэй потер кончик носа и позвал Цинхуа. Тот уже не сжимал поврежденную руку, но взгляд его бегал. Забавный. — Шан Цинхуа, куда бы ты хотел отправиться? — по-деловому спросил Мобэй. Цинхуа вновь удивился, но в этот раз не смущенно, а напугано. Мобэй едва заметно усмехнулся, чувствуя, как хочется расхохотаться. Губы Цинхуа задрожали, а сердцебиение стало чаще и громче. — Мой князь? — переспросил он, а потом громко ахнул. — Вы неверно поняли… Мобэй вскинул брови. Что он понял, а что — нет? Он подпер щеку кулаком и кивнул, позволяя продолжить. — Я искал кое-какую информацию. Я не собираюсь никуда уезжать. Когда Мобэй поймал его с пальцем во рту, Цинхуа что-то читал. Мобэй не обратил внимания на бумажки и не видел экран его ноутбука, увлеченный тихими звуками, которые издавал чужой рот. — Что именно ты искал? Цинхуа снова вздохнул и потер щеки ладонями. Мобэй принюхался, чувствуя самого Цинхуа и немного — какую-то химию. Из-за последнего в носу засвербило, а от запаха Цинхуа хотелось выть и жадно сожрать бедного человека, но Мобэй был в настроении и не так давно питался, так что мог сдержаться. Он ждал объяснений ситуации, которая до этого его вообще не волновала, но Цинхуа так настраивался, что Мобэй и сам напрягся. Что он там такого искал? В итоге Шан Цинхуа сел напротив князя и решительно посмотрел на него. Мобэй дернул плечами. — Я слышал, что где-то в пригороде Шанхая живет наследный принц, которому восемьсот лет, — начал Цинхуа, почему-то стал говорить тише. — Я узнал об этом, когда лорды обсуждали, что обративший его упырь совсем недавно совершенно загадочным образом помер. Мне стало интересно, насколько старым был тот чувак и как он выглядел, и вообще… Цинхуа говорил долго. Он рассказал, как напал на библиотеку Мобэя, атаковал интернет и архивы. Он нашел что-то, но ему было мало, а имеющихся источников ему не хватало. Князь заворожено качал головой. — И как давно ты искал? — спросил он. — Две недели, — заикаясь, ответил Цинхуа. — Ты две недели читал про какого-то очень старого вампира? Цинхуа лишь цокнул и закатил глаза, но потом понял, что и перед кем он сделал, и исправился, опуская голову. Мобэй снова усмехнулся. — Ну, я не только про него смотрел, но и про вас, — еще тише сказал Цинхуа. Мобэй не понимал, как это все относилось к его вопросу о поездке куда-нибудь, но возвращаться к нему не стал. Чем больше Шан Цинхуа говорил, тем интереснее становилось. — Что ты про меня читал? У Мобэя была безупречная репутация кровожадного демона. У него было много врагов, но при этом его уважали в обществе, боялись и любили. Он мог лишь догадываться, что именно про него писали. Но Шан Цинхуа не изменился, по-прежнему жил рядом с ним и так же боялся. Мобэй напрягся, если бы Цинхуа совсем не смотрел на него или попытался убить. Или убежал бы. Только подумав об этом, Мобэй почувствовал давящий ком в горле и неприятную горечь. Мысль словно отравляла его, задевала что-то нежное и уязвимое внутри. Цинхуа пытался убежать от него однажды, но сам же и вернулся, извинился, однако Мобэй помнил тот день и то, как переживал, лежа в своем гробу без сна. Он хотел вернуть его, но физически не мог выйти из дома днем. К ночи запах Цинхуа пропал, а через два дня он сам появился, зажмурился, ожидая удара, едва не рыдал. Мобэй хотел ударить, но не мог. У него не было сердца. Мобэй считал, что он давно мертв, но что тогда так ныло в его груди? Мобэй не знал, что чувствовал по отношению к этому человеку. Люди для него были существами из другой вселенной, хоть они и жили бок о бок. К вампирам Мобэй-цзюнь относился с опаской, признавал лишь некоторых. Многие из тех, кого он встречал, были либо сумасшедшими, либо несравнимо глупыми. Шан Цинхуа не был вампиром. Он честно выполнял свою работу, как и обещал, сильно помогал ему и пару раз даже спас. Цинхуа быстро стал незаменимым помощником, но Мобэй порой не понимал его. Цинхуа не просил превратить его, не смотрел на его золото и точно не был охотником. Князь думал о том, что Цинхуа мог быть не в своем уме, но тот часто удивлял Мобэя, как сейчас. — Я не знал, сколько вам лет, — наконец ответил Цинхуа, — это даже смешно. Мобэй удивленно проморгался и наклонился вперед, пытаясь заглянуть в чужие глаза. — Ты мог просто спросить, — сказал он. Цинхуа дернулся, словно его ударило током. Шан Цинхуа много болтал. Он многое спрашивал, что-то предлагал, иногда позволял себе спорить, но он не касался личных тем. Мобэй же привык отвечать. Иногда он приказывал. — Я мог? — спросил Цинхуа, а затем вдруг рассмеялся. — Я мог спросить. Когда Шан Цинхуа стал служить ему, Мобэй не воспринимал его всерьез. Он старался забросать его работой и почти не пересекаться лично, но со временем Цинхуа стал ему нужен. Мобэй сразу подумал о нем, когда вспомнил, что мир меняется, и посмотреть на него всегда хочется. У него и мысли не было оставить Цинхуа следить за домом или выкинуть за его пределы, но не потому что Мобэй боялся того, что Цинхуа может натворить без него. Мобэй сам не знал, насколько мог уехать, и без Цинхуа ему было бы тяжело. А ведь раньше он как-то справлялся сам. Мобэй был способен решить организационные вопросы своего отпуска, но как удобно было, когда Цинхуа брал все на себя. У Мобэя было много врагов, которые могли навредить Цинхуа, и тогда князь не смог бы расслабиться, много думал о своем слуге. Цинхуа был беспомощен перед вампирами, поэтому Мобэй не решился бы покинуть его, зная, что того могут изнасиловать и сожрать. Мобэй себе-то такого не позволял! — В любом случае, я не собирался уезжать от вас, — продолжил Цинхуа. Мобэй по-прежнему не знал, что такого он мог увидеть в его работе. — Тогда что это было? — спросил князь наугад. — Что «это»? — Ну… Цинхуа его не понимал. Мобэй вздохнул, чувствуя, что его утомляет вся эта угадайка. Он планировал спросить Шан Цинхуа, куда бы тот хотел съездить, прикинуть, хочет ли туда он сам, а потом обрадовать своего маленького слугу. Ему казалось, что Цинхуа это понравится, а в итоге они оба запутались. Но забавный Цинхуа казался еще милее. Он начал рассказывать, как пытался найти старый отель, принадлежавший какому-то парню, но у того оказался большой многоотраслевой бизнес. Мобэй не спрашивал, зачем Цинхуа это все, догадываясь, что это как-то связано с одним из тех вампиров, которых он зачем-то искал. — Ты хочешь, чтобы тебя обратили? — неожиданно для себя же спросил Мобэй. Цинхуа ответил не сразу. — Нет. Не сейчас. Я… я не знаю. Это Мобэй уже понимал, и он был рад, что Цинхуа не может ему прямо сразу ответить. Его самого никто не спрашивал. Мобэй был молодым студентом, у него были мечты и планы на будущее, но их оборвал его милый дядюшка. Они не были родственниками, но Лингуань вел себя так, словно в них текла одна кровь. Мобэй за свою жизнь никого не обратил и никогда не думал об этом, считая, что не согласится, даже если его очень сильно об этом попросят. К его радости, Шан Цинхуа не просил и даже не думал об этом. Интерес человека к вампирам был вполне объясним, пусть у Цинхуа он и был на грани нездорового. Мобэй был спокоен, пока Цинхуа ничего не угрожало, пока его слуга был рядом, под одной с ним крышей, пока князь мог защитить его и поймать беглый взгляд. Мобэя почти не волновало, что Цинхуа настолько интересуется каким-то незнакомым упырем. — Это просто интересно, — сказал Шан Цинхуа, — вампиры всегда были рядом со мной, и я не знал об их существовании. Мне просто повезло, что тогда я столкнулся именно с вами и что вы оставили этому жалкому слуге его жизнь. Часы пробили, напоминая о наступающем рассвете. Мобэй взглянул, вспоминая, как Цинхуа прятал незнакомого вампира от солнца, затыкая окна собственной квартиры. Цинхуа прятался за его спину, когда ему угрожали чужие, а потом лечил от боевых ран, предлагая себя. Мобэй считал, что это ему повезло, поэтому становилось страшно от мысли, что Цинхуа кто-нибудь обидит. — Не вздумай заходить далеко. — А что я могу сделать? Я просто читаю. Цинхуа вздохнул и тряхнул головой, отчего его челка упала на лицо. Мобэй почувствовал, как его рука сама потянулась к его лицу, но он сдержал ее, слабо шлепнув по своему бедру. — Не думаю, что ты просто читаешь, — пробубнил он, зная тягу Цинхуа к новому и неизведанному. Тот мертвого мог из могилы поднять, если его что-то действительно интересовало. — Возможно, я кое с кем списался, — ответил Шан Цинхуа. Мобэя часто называли вспыльчивым, и он с этим никогда не спорил. Он не считал нужным сдерживаться, когда его что-то сильно раздражало или трогало. Какой толк в том, чтобы молча терпеть, если можно высказать все прямо и в лицо, если можно сразу ударить того, кто тебя оскорбил? Сдерживаться с Шан Цинхуа было особенно сложно. — Списался? — переспросил он, стараясь выглядеть спокойным. Мобэй сжал руки в кулаки. Он хотел вскочить и встряхнуть Шан Цинхуа, влепить ему пощечину, спросив, какого хрена он вытворяет. — Один добрый мужчина из Даляня отправил мне один интересный сборник. Один мужчина. Добрый мужчина. Шан Цинхуа с ним списывался. Мобэю казалось, что у него из ушей валит пар. Он внимательно следил за Цинхуа и его бровями, которые без конца съезжались к переносице. Шан Цинхуа сжимал губы, не смотрел на своего князя, и Мобэю это не нравилось. Он мог защитить Цинхуа от кого угодно. Мобэя не остановил бы даже старый, сильный вампир. Шан Цинхуа имел право общаться, с кем хотел, но Мобэй боялся чего-то, чего сам не понимал. Его ледяное сердце давно не билось, но в последнее время часто напоминало о себе. — Добрый мужчина. — Он человек! Что бы вы ни подумали, тот мужчина человек! Я не писал другим вампирам! Я же не дурак и понимаю, что меня могут сожрать. И менять хозяина я не собираюсь. — Да кто тебе позволит уйти? — слишком громко сказал Мобэй — почти выкрикнул. Ему точно нужно было в отпуск и, возможно, следовало следить за работой Цинхуа. Он действительно мог спросить обо всем Мобэя, но, казалось, ему больше нравился сам процесс поиска. Возможно, ему стоило поработать над чем-нибудь подобным, и Мобэй решил, что обязательно найдет ему занятие по душе. Чтобы тот сидел рядом и не лез, куда не надо. — Спрашивай меня. В другой раз спрашивай меня. Цинхуа часто закивал, хмуро смотрел на свои руки на коленях. Мобэй долго любовался его макушкой, ожидая, когда Шан Цинхуа соизволит поднять голову, но тот продолжал прятать взгляд. Мобэй же хотел как лучше! Он планировал улететь куда-нибудь, взяв с собой Цинхуа, снять роскошный номер побольше, немного побаловать своего слугу и себя. Он заслужил отдых, но Мобэй не думал, что Цинхуа следовало отдохнуть от него. Шан Цинхуа был напуган, боялся посмотреть в лицо, и делал он так довольно часто. Мобэй редко общался с людьми и не знал, как сейчас положено разговаривать со своими слугами. Неужели он настолько страшный? — Я ничего тебе не сделал и не собираюсь, — сказал Мобэй, — расслабься. Цинхуа снова кивнул, все-таки поднял голову, но сразу же отвел взгляд. — Посмотри на меня. Шан Цинхуа посмотрел, продолжая сжимать губы. Его губы казались мягкими, но сейчас побелели от давления. Мобэй невольно повторял за ним, смотрел в глаза так, как когда гипнотизировал свою жертву. Цинхуа не мог отвернуться, смешно пыхтел, будто его на самом деле заставляли это делать. Обычно так смотрели жертвы Мобэй-цзюня. Они боялись его, дрожали лишь из-за голоса — Мобэю даже не нужно было бить кого-либо, чтобы напугать. Шан Цинхуа не всегда так напрягался, но прожил рядом с князем достаточно, чтобы научиться читать его настроение. За их разговор Мобэй был зол трижды, несколько раз умилялся, два раза хотел смеяться. Сейчас он был напуган. — Я, — он шумно вздохнул, чувствуя, как начинает клонить в сон. За их беседой он потерял счет времени. Цинхуа смотрел на него и молча хлопал ресницами. — Я изначально про другое хотел спросить. Шан Цинхуа закусил губу, но позволил себе немного расслабиться — Мобэй заметил это и сам успокоился. Был третий вариант. Мобэй мог полететь куда-нибудь один. Шан Цинхуа мог покинуть его дом, отправиться в свой родной город. Он рассказывал про свою мать, которой иногда помогал деньгами, и Мобэю всегда было интересно, говорил ли Цинхуа ей про него, а если и говорил, то что именно. Цинхуа наверняка хотел бы съездить домой, и там должно было быть безопасно. В его родном городе, на другом конце страны, совершенно другие упыри. На другом конце страны не будет Мобэя. — Я спросил тебя, куда бы ты хотел слетать, потому что мне срочно нужно спланировать поездку в Европу. У тебя неделя. Цинхуа подскочил на месте и сразу встал на ноги. — Перелет не больше трех часов. Можно с пересадками, — строго продолжил Мобэй, — отели подороже. Ты летишь со мной. Шан Цинхуа от потока информации прикрыл рот ладонью и часто закивал, но вскоре он отмер и достал свой телефон, где часто забивал заметки. — Что? Куда? Я никогда не был в Европе!.. Почему я тоже лечу? Я не… Он заикался, но быстро печатал. Мобэй диктовал города, помня, где был. Цинхуа кивал, шустро работая пальчиками. Мобэй посмотрел на его порез. Тот покраснел и немного припух, воспалившись. Мобэй подозревал, что Цинхуа и внимания не обратил, но вспомнил запах химии, которой тот, очевидно, обработал порез, и расслабился.