Bless. This. Mess

                                 — Ещё один раз и мы спалимся.       Ладонь под столом стиснула пальцы, будто споря.             — Говорю тебе, ещё раз и мы точно!.. — Джон дёрнул головой, бегло, почти боязливо осмотревшись по сторонам.       Ладонь согревала, сжимала сильнее, ослабляя хватку лишь на мгновение, чтобы тут же сдавить снова. По шее вопреки протестам вовсю гуляли мурашки, а в горле бурлило противоречащее мурашкам раздражение.             — Ты же не хочешь, чтобы нас застукали?.. — он вновь повернулся к горящим глазам, чувствуя, как на скулах непроизвольно поигрывают желваки.       Тилиан нагло молчал, продолжая развлекаться с рукой и испытывать на прочность его терпение. Джон беззлобно стукнул его коленом о колено, но толстый слой трикотажа смягчил удар до лёгкого толчка.       Чёртов сорвиголова!       В последнее время Пирсон превратился во что-то непонятное со своими экстремальными идеями, косыми взглядами и неуёмным либидо. Они почти попались уже почти трижды, это ещё не считая случайных незнакомцев, на осведомлённость которых, в принципе, можно было бы наплевать.       Трижды, как считал Джон — непростительно большая роскошь. Дважды — уже много, а трижды — откровенно перебор! Ребята долго тупить не будут, а отнекиваться и уклоняться от подъёбов ему потом придётся до самой старости — приятного мало, весёлого ещё меньше, а Пирсону будто до лампочки — хмылится, глазки строит да тискает его под столом, пока Джон из последних сил спасает свою дырявую конспирацию от любопытных глаз.             — Ты вообще помнишь, зачем мы пришли? — Джон выдернул согревшуюся до склизкого состояния ладонь, демонстративно скрестив предплечья на столешнице.             — Я — за ужином. — Первый ответ за всё время беззвучных гляделок. — И я его жду. Что мне мешает скрасить ожидание?..       Пирсон на своей волне почти мурчал, не прекращая лукаво улыбаться; поблёскивал прищуром усталых глаз со слабым румянцем на смуглых щеках, через слово облизывал губы — то ли от сушняка, то ли в попытках подката…       Джон снова осмотрелся через плечо.       Закостеневшая очередь, покачиваясь рядом разноцветных буйков, так и не сдвинулась с места.       В вечернее время народу в такие места наплывало предостаточно — столики заняты, от входа до стойки выдачи выстроилась вереница голодных и измотанных длиной с толпу на концерте в день солд-аута, шум и гам такой, что не слышно ни музыки, ни рекламы с экранов…       Мешать, действительно, нечему, и дела до них никому не будет, да только вот неловкости это не убавляет.       Джон решает ничего не отвечать.       За окном хлещет ливень, по-октябрьски морозно и слякотно. Цифры на экране сменяются одна за другой, но очередь никуда не исчезает — мир вокруг будто зациклился.             «Заказ П25»             «Заказ П33»             «Заказ П40»…       Джон сминает и раскатывает по столу чек с потрескавшейся краской, снова и снова сравнивая номер с беспрерывной чередой номеров на экране под потолком, и то и дело отпивая от тайком пронесённой воды.       В другие дни он мог бы переживать, что за «свои» напитки накинут штраф, но не сегодня. Сегодня было слишком людно, а промочить ватный рот никак не получалось ещё со вчерашнего вечера.       Между тем рука, ненадолго отставившая поползновения, вновь влезла на личную территорию. Пирсон почти незаметно придвинулся поближе, плавным, расчётливым движением ухватив его за колено и отведя то в обратную от другой ноги сторону.             — Тил. Завязывай.       Рука, игнорируя предупреждение, поползла вверх по колену, сместившись к внутренней стороне бедра.             — Тут камеры. И люди…       Ладонь, застопорившись, размеренно огладила ногу под слоем штанины:       Влево. Вправо. Влево. Немного вниз, будто отступая.       Снова вверх… Шатаясь на весах Фемиды, где чужая промежность — на чаше слева, а сознательность с этическими принципами и жалкими граммами нравственности… Рука дёргается вверх до того, как Мэсс успевает додумать косую аллегорию.       Пальцы сминают в гармошку слои одежды, безуспешно пытаясь ухватиться за член. Мэсс лишь гулко хмыкает.             — Чел. Я сейчас не готов.       Пальцы прощупывают складки спортивных штанов, но безжизненный член снова ускользает от похотливой хватки.             — Я устал, он даже… — заказ «53» был почти «63-им», но слух обманул, на что Джон вконец измученно вздыхает, — он даже не встанет, чел. Я жрать хочу. Я устал, как ещё объяснить?..       Рука отступает быстро, уже не размениваясь на прелюдии, а Пирсон, ни слова не говоря, утыкается в телефон, откинувшись на спинку диванчика.       Помятый чек доживает последние минуты — ещё одно скручивание, и забирать заказ придётся с боем, доказывая, что «63» там точно когда-то было. До того, как его скатали в десяток неудачных самокруток и лишённых летательного потенциала самолётиков.       Табло с чужими бургерами, ведёрками крыльев и двойными колами движется пересохшей улиткой, а выносить напряжённо сопящего Тилиана ожиданию особо не содействует.       Вступать в переговоры не хочется. Придумывать компромиссы не хочется. Вытаскивать из одежды хоть какой-то сегментик собственного тела, разумеется, тоже. (и конфликта бы не случилось, будь оно наборот!)             — Слушай, давай только без этого. Это… тупо. Поедим, поедем в отель, там что-нибудь сообразим, раз уж невтерпёж… — Джон чувствует себя хуже жертвы неумелого оригамиста, сложенной вчетверо и помятой до невозможности. — Не конец света же, ну.             — Ты решил, что я обиделся?             — Тут и решать нечего.             — Ой да ладно!.. — Пирсон почти шипит, вот-вот проступит капля яда. Ещё недавно блестящие желанием глаза застилает неприязненная, враждебная желчность.       Джон разводит руками, стиснув зубы. Такое поведение в такую погоду — как ботинком в кучу говна, но сраться на пустом месте он не фанат.             — Как знаешь.       Беглый взгляд на табло с мыслью о том, что появление на нём заветного номера пришлось бы как никогда кстати в очередной раз доказывает нематериальность мыслей и несбыточность мечт, но очередь понемногу редеет, а это значит, что повода хоронить надежду пока не намечается.       В гробовом молчании проходит ещё с десяток минут. Градус напряжения спадает, но взбудораженный затянувшимся ожиданием желудок прикорнуть не даёт, сводя все оставшиеся варианты к разглядыванию улицы по ту сторону мокрого окна с уголком растянутого баннера этажом ниже.       Гонка капель по стеклу Джона занимает ненадолго, а кроме капель особо и разглядывать нечего.       Взгляд то и дело натыкается на Пирсона, каким-то совершенно невообразимым образом умудряющегося не клевать носом на столешнице, но на проверенные грабли Джон старается не наступать.       Разговора по душам не выйдет, ворошить муравейник спонтанных колкостей во второй раз уже как-то даже и не чешется. Лучше подождать, пока раздражительность сменит сытость, а там само во что-нибудь сложится.       Ещё пара-тройка номеров, ещё пара-тройка обозлённых и недождавшихся, пропадающих из поля зрения, плюющихся отборным матом на ходу. Ссутуленные усталостью спины, время от времени отчаливающие на поиски свободного уголочка с красными подносами в руках...             — Эй!.. — локоть бесцеремонно вписался куда-то под рёбра, стоило Мэссу свесить голову на грудь. — Заказ готов. Сам иди или меня пропусти. Заебался сидеть.       Бритвенная острота из голоса никуда не испарилась, а значит, много времени пройти не могло. Джон сонно похлопал глазами, не успев и пальцем пошевелить до того, как Пирсон рывком протиснулся между ним и жалобно заскрипевшим столом.             — Талон давай. Сам схожу!

***

      Потихоньку-понемножку, но вечер, определённо, делался лучше.       Тилиан, вернувшийся с подносом, едва усадившись за стол, тут же увлёкся крыльями, пока Джон, раздумывая над предстоящим перемирием, вертел в руках свой ультра-крепкий тройной эспрессо.       Над бумажным стаканчиком клубился пар, покрывая липким конденсатом щёки и подбородок. Само содержимое всё ещё оставалось слишком горячим для потребления, но руки отогревало ничуть не хуже грелки.       Одним только кофе содержимое его половины подноса не ограничивалось, рядом лежала картонка моцарелловых палочек и ароматный сэндвич — более чем достаточно, чтобы отринуть любые разговоры.       Но голод утих подозрительно быстро, стоило ему расправиться с половиной порции. Перемена настроения оставалась вопросом времени, и, как ни странно, долго ждать не пришлось — и получаса не прошло, как обоюдное молчание его окончательно и бесповоротно доконало:             — Долго планируешь играть в кто кого перемолчит?.. — Мэсс, слизнув с губы прилипшую сырную ниточку, настроился-таки заговорить, особых надежд на продуктивность беседы не завышая.       Пирсон же, откусив от бургера особенно большой кусок, выдавил что-то про занятый рот, снова уткнувшись в телефон как ни в чём не бывало.       Детский сад.       Игрушку забрали, настроение испортили. Да, Тилли?       Всё это было не в первой, Джон такое — а если не совсем такое, то подобное — уже проходил, потому прекрасно знал, что обижаться на непонятные выходки нет и не было никакого резона — перебесится, остынет, а он ему ещё припомнит. Попозже.             — Если тебе всё ещё интересно предложение про отель, можно…       Договорить ему не дали.       Даже не обернувшись на слова, Тилиан бросил что-то, смятое в ком из одного предложения про «дела», «может, позже» и «едь один», что в очередной раз медным центом звякнуло по дну копилки для обид и закидонов, корни которых как в Пирсоне проросли, так дальше его головы и не проклюнулись.             «Ладно. Чёрт с ним»             И «ладно» вслух.       Шибко надо ему разгребаться с чужими тараканами…

***

      Без малого двадцать минут продлился затянувшийся ужин, под конец мутировавший в сущую пытку.       На семнадцатой минуте — Мэсс, пытаясь переключиться хоть на что-нибудь, считал минуты на экране телефона — Тилиан, едва ли попрощавшись, вылез из-за стола и растворился в остатках очереди.       Взглядом Джон решил не провожать. Слова тоже приберег, зная, что не оценят.       Стоило Пирсону покинуть здание, наэлектризованность из воздуха испарилась, как по щелчку. Тяжесть спала с висков, тело расслабилось. Сделалось, в общем-то, очень даже сносно, но осадок на душе никуда не делся.       Молча завершив фастфудную трапезу, Джон поспешил освободить столик, но добираться до отеля не торопился.       Интуиция наказала ждать — вот он и ждал.       В ожидании прошёлся до контейнера самообслуживания, ссыпал мусор, сдал поднос. В притворной заинтересованности полистал меню у автомата онлайн-очереди, проверил телефон, полистал перечень отелей поблизости, прикончив суммарно минут десять.       Чертыхнулся, разуверившись в надежде на то, что прошло как минимум полчаса.       Прошёлся до туалета.       Отлил. Вымыл руки. Вымыл лицо. Убил с натяжкой пять минут.       Всё ещё мало.       Вывалился на улицу, прямо под дождь. Спускался специально пешком. Проверил отели, проверил Снапчат, проверил погоду, проверил такси, проверил Твиттер, проверил баланс мобильного банка, проверил погоду на завтра, проверил отели поблизости… Надоело.       Плюс ещё две мёртвые минутки, плюс ещё пара мёртвых нервных клеток.             «Вызываю машину, поеду в Crossford, он ближе всех»             Отправлено.       «На тебя ключи брать?»             Отправлено.       «Жду. Приезжай»             Стёрто.       «Надо поговорить. Приезжай, я жду тебя»             Стёрто. Удалено.