Басурманин

Влад вышел из шатра. Яркий дневной свет больно ударил в глаза. Зажмурившись, юноша покачнулся, но успел схватиться рукой за стену. Хан ждал его снаружи. Русич довольно уверенно держался на ногах, несмотря на временную слабость, и басурманин распахнул перед ним свой шатер, приглашая войти. Первое, что бросилось в глаза юноше - это двойной проем. Стена внутри шатра оказалась каменной и имела два полога – внешний и внутренний, причем, при желании, между ними можно было свободно стоять. Ханский шатер встретил княжича поистине царским великолепием. Роскошные ковры и подушки, изысканная мебель, какой не было даже в княжеском тереме, дорогие роскошные сундуки с тканями, одеждой, оружием, красивая посуда… - Подойди, – хан стоял у перегородки, покрытой с одной стороны ковром, а с другой деревянными кольями. Внутри этой комнаты с одной стороны стояла странная конструкция – стол с прикрепленной к ней деревянной дугой, а с другой стороны - огромная дубовая бочка, более чем наполовину наполненная горячей водой. Вода паровала и притягивала к себе благодатным ароматом свежих трав. К бочке были приставлены ступени. - Раздевайся и забирайся в воду, – приказал хан. - Но… - Влад хотел было возразить, но хан потянул юношу за рубашку, оголяя его живот, аккуратно освободил все еще больное плечо и стянул через голову. - Сам снимешь, - указывая на портки(штаны), произнес Диамир, - или тебе услужить? Влад молча стянул штаны и аккуратно по ступенькам забрался в бочку. - Сиди смирно, - велел хан и, взяв в руки какой-то корень, окунул его в воду и начал тереть Владу голову. Смыв с его волос остатки высохшей крови, пыли и грязи, бережно обмыв плечи и часть спины, задерживаясь длинными пальцами на каждом доступном ему шраме, Диамир сунул корень в руки юноше и ушел вглубь шатра. Когда княжич вымылся и уже думал, как бы об этом сказать хану, он неожиданно обнаружил на краю бочки кусок ткани, а на подушках возле бочки лежали чистые штаны, рубаха и кафтан. Хана в шатре не было. «Надо же...», - удивился Влад. Обтеревшись и одевшись, чувствуя неимоверную усталость, юноша хотел было присесть возле стены на подушку, но силы оставили его раньше, чем он успел сесть. *** Глаза с трудом раскрылись. Влад лежал в своем шатре и не узнавал его. Вроде только утром здесь все было по-другому. А сейчас… Палаты его Черниговские. Две резные лавки, стол, сундуки распахнутые, из которых виднелись сапоги и кафтаны славянские, еще один сундук с посудой и рушниками вышитыми… Княжич сел на своей лежанке и огляделся. - Очнулся? – услышал он голос хана. – Тебе нужно чаще на воздухе быть. Идем. Влад встал и, пошатываясь, направился к выходу. У полога он заметил табурет с тазом и кувшином, совсем как те, что стояли у него в светлице. «Что сие значит?» - думал княжич, следуя за ханом по выстеленной соломой дорожке. Возле деревянной постройки, из-за ворот которой раздавалось конское ржание, хан остановился. - Ты мой пленник. Но ты княжич. И значит, мой гость. Ты не сможешь выйти за ворота стойбища, но ты волен ходить внутри частокола туда, куда хочешь. Кроме вон тех бараков, что начинаются за конюшнями. Туда тебе нельзя. И не смей ночью выходить из своего шатра. А чтобы ты не думал, что это все мои прихоти и пустые слава, у меня есть для тебя дар. Распахнув одну створку ворот, хан вошел в конюшню и направился в самый дальний загон. Проходя мимо одного из закутков, притормозил на мгновение и пошел дальше. - Буян! – восхищенно воскликнул княжич, увидев в загоне своего любимого гнедого скакуна. Конь, узнав хозяина, радостно заржал и ткнулся мордой в грудь Владу. Боль пронзила тело юноши, и он покачнулся на ногах, но виду не подал, слишком радостна была эта встреча. - Теперь ты быстрее пойдешь на поправку, - довольно вымолвил Диамир. – Ты же не захочешь, чтобы твой конь застоялся в стойле? - Нет, моему коню поля надобны, луга широкие, да трава сочная зеленая, – поглаживая морду своего любимца, приговаривал княжич. - Вот и не вынуждай его долго ждать тебя, – бросил хан и, стремительно выйдя из конюшни, направился к центру стойбища, где возле шатра собралось множество татар. *** С наступлением темноты Влад услышал у полога какое-то шевеление. В проеме показался молодой славянской наружности парень лет 17 отроду. - Хан приказал принести тебе эту корзину, княже, – тихо произнес он. Отвесив земной поклон, парень поставил припасы на стол и вышел. Влад подошел к столу и присел на лавку. В корзине лежали хлебные лепешки, какие-то коренья, сыр, кувшин с кумысом и кусок мяса. Вдалеке слышались голоса. Татары веселились. Хан устроил пир в честь доброй сделки. Откусив кусок лепешки и глотнув кумыса, Влада решил попробовать мясо. Пища была вполне даже вкусная, не смотря на то, что у мяса все же был непривычный вкус. Насытившись, Влад разделся и лег, он почти весь день провел на ногах. С непривычки тело ныло, еще не до конца зажившая рана на плече болела, а голова кружилась. Но княжича мучило другое. Почему хан Диамир решил назвать его гостем, хоть и пленником? За что он оказывает ему такие почести – позволил искупаться в своей лохани, вернул коня, обставил шатер утварью из княжеского терема… Так в думах и уснул княжич. Его разбудили среди ночи уже привычные, но неведомые звуки. Решив узнать, что же это такое, Влад накинул кафтан и вышел из шатра, по немощи своей запамятовав предостережение басурманина. Неведомые звуки неслись из ханского шатра. Вокруг никого не было, и Влад вплотную приблизился к проему в стене. Из-под полога виднелась узкая полоска света. Осторожно приподняв ее, княжич скользнул в простенок между пологами и замер у щели между вторым пологом и стеной. Посреди шатра стояло нечто похожее на стол с привязанной к ней оглоблей. Перед ханом на коленях сидел парень, тот самый, что принес Владу ужин, и скулил от страха. Рот у него был завязан тряпкой, словно удило у лошади. Рубашка на плечах болталась, а руки были скручены сзади веревкой. Хан сидел на подушках и довольно улыбался, наслаждаясь страхом парня. Потом стремительно, как и все, что он делал, встал и, схватив его за шкирку, облокотив животом на этот стол и придавив собой, привязал к оглобле его руки. К опоре же этого странного приспособления он привязал ноги мальчика, предварительно сдернув с него портки. Беспомощная жертва извивалась и пыталась кричать, но сдвинуться с места не могла. Влад стоял как вкопанный в своем укрытии, онемев от ужаса, а хан довольный ходил вокруг мальчика и поглаживал его острым кинжалом то по шее, то по спине, то по связанным рукам, то по ногам. Животный страх, исходивший от жертвы, приятно щекотал его чувства. Диамир был в одних штанах, с голым торсом и растрепанными волосами, напоминавшими гриву. Влад не мог понять, что привлекало его в этом страшном человеке. Но то, что сейчас он выглядел еще более притягательно, чем ранее, пугало. Так и стоял Влад в проеме, наблюдая, как взлетел к потолку шатра кнут, как опустился он на спину мученника, как содрогалось от каждого нового удара тело. Глядя на все происходящее, Влад каждым своим шрамом ощущал страдания беспомощной жертвы и недоумевал, почему все видимое им его как-то странно волнует. Вдруг хан близко подошёл к жертве со спины и Влад испугался, увидев, как распахнулись от дикой боли глаза страдальца. Увидел, как задергался и начал извиваться под ханом невольник, когда как его мучитель довольно рычал, насаживая на себя вновь и вновь теряющую рассудок жертву. И лишь когда хан насытился, опомнившись, княжич тихонько попятился и, выскочив из шатра, кинулся в свое жилище. Упав ничком на постель, княжич не в силах был унять нервную дрожь. Так и пролежал он до утра то ли в дреме, то ли в исступлении. *** - Ты посмел ослушаться меня! – Влад проснулся от жуткого рычания хана у себя над головой. Звериный взгляд сейчас меньше всего выдавал в нем человека. - В бараки его, – оскалив зубы, шипя и дико вращая глазами, выкрикнул Диамир и выбежал из шатра. Воины схватили Влада под руки и, как он был в портках и рубахе, выволокли из шатра. Бросив на землю, они скрутили его веревками и, подхватив, понесли куда-то мимо конюшен. Чем дальше от загонов для лошадей уносили юношу, тем отчетливее слышны были стоны, крики и вой людской. Княжича внесли в огромные распахнутые ворота и бросили у стены, сказав что-то на своем наречии двум татарам, принесшие его удалились. Те, поставив княжича на ноги, пинками в спину подтолкнули его к большому костру и, надавив на плечи, повалили наземь. В стороне от костра лежало несколько русичей, связанных по рукам и ногам, с кляпами во рту. А на дощатом настиле перед костром несколько басурман держали еще одного русича. Огромного роста татарин, раскалив докрасна на огне кинжал, сделал глубокий надрез у бедолаги на пятке. От чего тот стал извиваться, корчиться и мычать. А татарин насыпал в рану серого порошку и начал втыкать в нее какие-то прутики, похожие на волоски, но только очень жесткие. - Конский волос, – смеясь, поведал стоящий рядом татарин, сносно говоривший на языке русичей. – Он врастет в ногу, и пленник не убежит. Просто не сможет наступить на ногу. Будет до конца дней своих ходить на четвереньках. Дикий ужас обуял Влада. Холодный пот струйками побежал по лицу. Запах паленого мяса, человеческих нечистот и прочего зловонья вызывал неудержимую дурноту. Его начало мутить. Полив какой-то жижей на пятку несчастного, великан махнул рукой, и бедолагу, как он был, связанного, отнесли в другую сторону и положили в рядок с другими уже мечеными русичами. Так были «одарены» ханской меткой все те русичи, коих видел Влад у костра. Пришла и его очередь. Несколько сильных рук схватили юношу и положили на настил. Чтобы княжич сильно не дергался, его больно стукнули чем-то по голове, от чего в глазах его помутнело. - Не прикасайтесь к нему, – погружаясь в черноту от страха и боли в затылке, услышал юноша голос хана. – Я сам разберусь с ним. Перед глазами замелькали ухмыляющиеся лица, а в ушах звенел дикий смех множества голосов.