Мой Учитель

Облегчение. Это было все, что сейчас был способен чувствовать. Облегчение от того, что закончился его первый урок. И он все еще жив. Одиннадцатиклассники его не съели и даже вежливо попрощались, когда выходили из класса, сдавая тетради с сочинениями. Уже было легче. Ненамного, но все же… Первый шаг сделан. - Поздравляю, - над головой раздался мягкий голос, и Дима невольно улыбнулся, вскидывая взгляд. - Спасибо. - Вы улыбаетесь, это хорошо, - Ольга Ивановна смотрела на него тепло и немного удивленно. – Как прошел первый урок? Они были не очень дерзкими? Дима вспомнил про «что вы делаете сегодня вечером» и покачал головой: - Ничего такого, к чему бы я не был готов. Взгляд Ольги Ивановны потяжелел: - Разрешите, я присяду? – спросила она и, когда Дима кивнул, опустилась на стул напротив него. – И чем же вы занимались? Дима покосился на стопку тетрадей: - Писали сочинение. Выщипанные брови завуча взлетели вверх: - Сочинение? А вы… Знаете, мне становится интересно. В последнее время молодых людей учительство не очень интересует. Практиканты, такие как вы, работают только для того, чтобы им отметили прохождение практики. Никакой души, никакого желания. Но когда пришли вы и попросились на самый тяжелый участок, я грешным делом подумала, что вы – идеалист. Таким приходиться тяжелее всего и в последствии они становятся очень циничными, перестав верить в идеалы. Но теперь я вижу, что ошибалась. Но все же не понимаю. Вы трезво оцениваете, ситуацию, и в то же время идете к выпускникам. Дима только плечами пожал: - Я всегда думал, что самый тяжелый участок – это классы от шестого до девятого. А в выпускном обычно уже знают, чего хотят от жизни. Их уже можно считать взрослыми. Трудность для меня заключается в том, что мой возраст не слишком сильно отличается от их возраста. И они вряд ли воспримут меня, как учителя. К тому же… - Дима покосился в окно на стоящих у ворот школы парней. – Они все выше меня, как минимум, на голову. Какое уж тут уважение… - Так научите их… Научите воспринимать не наружную оболочку, а видеть то, что внутри, Я понимаю, что месяц – это слишком мало, да и класс, который вам достался, далек от идеала… - Дима метнул на нее вопросительный и настороженный взгляд и Ольга Ивановна вздохнула. – Да, они взрослые. И в то же время любой наш первоклассник относится к жизни гораздо серьезнее. Вам достался умный класс. Слишком умный. И в этом их беда. Они понимают, что этот год для них последний в школе. А потом начнется другая жизнь. Взрослые дела и проблемы. И поэтому сейчас они пытаются взять от «вольной», как они называют, жизни все, что можно. Дурачатся, шутят… В общем, ведут себя, как маленькие дети. Это наш самый проблемный класс в этом году. От него отказалось двое наших учителей. Собственно, на месте одного из них вы сейчас и работаете. Она замолчала, и Дима вздохнул, отворачиваясь к окну. Да, только с ним могло такое случиться. Когда он просил самый трудный класс, он как-то не рассчитывал, что это будет одиннадцатый. Взгляд заскользил по группке курящих возле дверей парней. Все его… ученики. Высокие, сильные. Взрослые. Дима на секунду представил себе, как выглядел бы он рядом с ними и настроение резко скатилось до нуля. ** - Ну, и как вам новый препод? – Гришка сделал последнюю затяжку и бросил окурок под ноги. Влад покосился на него, но смолчал. - На педика похож, - ленивый голос заставил Влада обернуться. - И что же навело тебя на такие мысли? – Влад нехорошо сузил глаза, глядя на лениво жующего жвачку Сашка. - Ну, - тот пожал плечами. – Маленький какой-то… причёска эта. И вообще на девку похож. - Гений, - зло припечатал его Влад, отворачиваясь. – На себя посмотри. Сашок только что-то буркнул, но нарываться не хотелось. Сокол, конечно, сволочь, но кулак у него дай боже… Приласкает, потом зубы не соберешь. - А я бы с ним познакомился … - мечтательно протянул Гришка, и Саша посмотрел на него, как на полоумного. Хотя… с этим психом никогда не знаешь, когда он шутит, а когда правду говорит. - Вот только он бы тебе не дал, - Влад внезапно улыбнулся. - Почему это? – Гришка сделал вид, что обиделся. - Ну, так ты посмотри на себя. Медведь медведем - обросший, небритый. Да и носки, поди, уже стоят, - Влад все также улыбался, но стоящие рядом невольно отшатнулись. Слишком… Слишком уж глаза у него горели нехорошо. Гриша только фыркнул и отвернулся, буркнув себе под нос: - Сам на него запал, что ли? Так бы и сказал. - А вот это, тебя, Гришенька, никак не касается, - ласково произнес, почти пропел Влад и выпрямился, щелчком отправляя окурок в урну. Выдохнул, и уже другим тоном произнес: - На каток идем или как? Парни тут же загалдели, бурно обсуждая предстоящий поход, забыв о предыдущем разговоре, а Влад поправил воротник, скользя взглядом по окнам школы. Ему показалось, или она стала немного светлее? ** В рассеянном свете торшера все события уже почти закончившегося дня казались такими далекими и совсем не страшными. И мальчишки-одиннадцатиклассники не пугали, а были вполне обыкновенными детьми, пусть и на четыре года его младше. Совсем недавно сам закончивший школу, он понимал их, как никто. До конца осталось всего несколько месяцев, а потом все… И пусть каждый из них вне стен школы был, скорее всего, вполне взрослым и самостоятельным, все же это было другое. Дима покрепче обхватил пальцами чашку с теплым чаем и покосился на стопку тетрадей с сочинениями. Ольга Ивановна удивилась, но Дима считал, что начал правильно. Он дал свободную тему и надеялся, что это поможет ему узнать его учеников получше. И пусть они будут его учениками всего лишь месяц… Это не повод относится к ним, как к чему-то проходящему. Дима вздохнул и отставил чашку. Подтянул на колени сползший плед и взял первую тетрадь. Какой странный почерк. Сильный наклон и буквы стремятся куда-то вверх. Забытые окончания, писавший это словно торопился выплеснуть на бумагу что-то. И что? А, ясно… Впечатления от спектакля. Надо же, кто-то из школьников еще ходит в театры… Много эмоций, ярких и живых, но они только чувствуются, а не читаются. Явные проблемы с построением предложений и связью между ними. Хотя… Когда спешишь поделиться впечатлением, это вполне нормальное явление. Надо бы, кстати, уточнить, что за спектакль вызвал такие эмоции. Следующая тетрадь. Рассказ о брошенном котенке. Но что-то не дает поверить в его искренность. Слишком много пафоса. Политика, война на Востоке, убийство журналиста, метания по поводу новой блузки… Сколько тем и какие же они разные! И все мысли, как на ладони. «Я хочу весну… Хочу тепла, а его нет…» Дима невольно вздрогнул, и перечитал первые строчки. Заглянул в обложку, и глаза невольно распахнулись. Влад Соколовский. Не веря своим глазам, Дима снова вернулся к сочинению. «… снег словно впитал в себя всю грязь города. А я смотрю на него, и мне кажется, что весна никогда не придет. Может, мы ее не заслужили?..» Дима выдохнул и, оторвав взгляд от строчек, прикрыл глаза. И это – самый задиристый парень в классе? Главный заводила и забияка, как его охарактеризовала Ольга Ивановна? Словно наяву Дима снова услышал ее голос: «Вы еще намучаетесь с ним, поверьте. Он негласный лидер и весь класс пляшет под его дудку. Успешно изображает из себя недалекого подростка, но на самом деле очень умен, хотя и не любит этого показывать. Мог бы быть круглым отличником, но ему это просто не надо. Несмотря на это, он учится, слушает очень внимательно и никогда ничего не упускает. Дисциплина, правда, на «нуле», но если вам удается его заинтересовать, более благодарного слушателя вы не найдете…» Перед глазами Димы всплыло тонкое, еще детское лицо, голубой океан в обрамлении золотистых ресниц. Сознание попыталось совместить все это с сочинением, которое он все еще держал в руках, но ничего не получилось. Казалось, что этот ребенок просто не мог написать ЭТО. Дима снова опустил глаза в тетрадь. «…серое небо давит, и хочется закричать, только бы разогнать тучи. Я скучаю по солнцу…» Тоска. Боже, сколько тоски. Дима перевел взгляд за окно. А там снег крупными хлопьями бесшумно ложился на подоконник. Дима только вздохнул. Он тоже скучает по солнцу. Очень скучает. Дима отложил тетрадь в сторону и потянулся к чашке с остывшим чаем. Это сочинение… Так созвучно с его собственным настроением… Но он дочитает его попозже. Дима покосился на еще не просмотренные тетради. Осталось всего три. Он досмотрит их быстро, а потом вернется к сочинению Влада. Дима подумал об этом и вздрогнул. Имя… Он так просто назвал его Владом. Хотя почему Владом, если он Сева? Дима кинул взгляд на обложку. Нет, он все запомнил правильно и тетрадь была подписана «Владом Соколовским». Странно. Хотя… Это не его дело. Но… этот ребенок оказался гораздо глубже, чем Дима мог предположить. Он отставил чашку и взял в руки тетрадь со следующим сочинением. Взгляд скользил по строчкам, но на содержании Дима сосредоточиться не мог: в мыслях он все время возвращался к отставленному сочинению. «…Может, мы ее не заслужили?..» Откуда у семнадцатилетнего подростка такие мысли? В стопку уже проверенных сочинений легла предпоследняя тетрадь. Смысл сочинения ускользнул от Димы, а ошибки он исправил на автомате. Но заставить себя вернуться и перечитать, Дима не смог. Очень недовольный собой, он потянулся за следующей тетрадью, обещая себе, что не будет думать ни о чем постороннем. «Я люблю вас…» Дима невольно отшатнулся и инстинктивным жестом закрыл тетрадь, чувствуя, как по телу пополз жар. Нет, скорее всего, показалось. Или он просто не понял. Дима выдохнул и осторожно открыл тетрадь снова. «Я люблю вас… У вас такая теплая улыбка. Вы… словно светитесь изнутри. Я знаю – вы будете недовольны, но ведь вы хотели, чтобы мы рассказали о том, что нас волнует. А меня волнуете вы…» Дима медленно выдохнул и закрыл глаза. Шок и полное отсутствие мыслей. Только сердце беспокойно колотится о ребра. Что делать?! ******* Музыкальный центр замолчал, а потом, мигнув на последок, погас: таймер отсчитал запрограммированное время и отключился. Влад покосился на светящийся циферблат и тяжело вздохнул. Почти два часа ночи. А сна нет. И мысли все какие-то странные, оборванные. И усталость… Свинцовая, мерзкая. Влад упрямо опустил ресницы и снова попытался расслабиться. Но перед глазами в который раз всплыло тонкое, странно-красивое лицо, а в ушах зазвучал глубокий голос. И где он помещается в таком хрупком теле? И какой, интересно, больной на всю голову человек отправил это чудо к ним в класс? Ему бы с первоклашками возиться. И пусть сегодня все вели себя прилично, он же не будет каждый день сочинения давать. Влад вздохнул, представив себе, как Сашок или Гришка начинают его доставать. Тут никакая выдержка не спасет. Вон, последний препод всего два месяца продержался. Даром, что взрослым мужиком был и с опытом. А этот… Придется присмотреть за этим чудом белобрысым. От этой мысли вдруг стало так легко, что Влад невольно улыбнулся. Только бы не вдаваться в подробности, с чего вдруг такой альтруизм. Выводы ему явно не понравятся. Ладно, спать пора.