Мой Учитель

Воскресенье было муторным. Сначала Влад проспал почти до полудня. Потом лениво позавтракал-пообедал сложносочиненным бутербродом, посмотрел телевизор, поиграл в новую игрушку, которая смогла его увлечь только на пару десятков минут, а потом, плюнув на все, растянулся на широченном разложенном диване. И все мысли, которые он успешно гнал от себя со вчерашнего дня, тут же нагло заняли его голову. Зачем он остался тогда в школе? Просто не знал, куда идти или действительно ждал Диму, как и сказал ему? На его смущение было так приятно смотреть… Дима тогда казался младше Влада со своей большой сумкой и растрепанными волосами. Кстати, они действительно такие мягкие, как кажутся. Влад тогда не удержался и дотронулся до них. Рука до сих пор помнила это ощущение прикосновения к мягким прядям. Влад поднес руку к глазам, словно на пальцах можно было увидеть след этого прикосновения. Поймав себя на этом, Влад только усмехнулся. Что-то странно он себя ведет в последнее время. Это от безделья. Хотя можно было бы сходить с пацанами в кино. На секунду Влад серьезно обдумывал эту мысль, а потом забраковал. Лениво. Даже двигаться лениво. На улице грязь и лужи. Лужи… Память сама собой снова вернула его во вчерашний день. Эта лужа перед крыльцом школы появлялась всегда, как только начинал таять снег, и не просыхала почти до самого лета. Каждый год. И учителя, и ученики, за исключением первоклашек и новичков, уже на автомате обходили ее, не особо задумываясь о том, куда ногу ставить. А Дима… Утром было еще холодно, скользко. А то Дима бы в нее еще тогда загремел. Влад нежно улыбнулся, вспомнив растерянное выражение серо-зеленых глаз. И почти сразу – эти же глаза тогда, в классе. Когда Дима смотрел на него холодно и остро. Влад невольно поежился. А потом память буквально ударила его обрывком, картинкой, ощущением. Несущимся в лоб автомобилем, визгом покрышек, а затем… Тонким телом и горячим дыханием на шее. Влад улыбнулся. Учитель… Его одной рукой обхватить можно. А еще он упрямый, красивый и очень интересно рассказывает. А Влад – лопух. Просидел целую неделю, а это чудо, наверняка, все уроки так же интересно рассказывало. Поэтому класс и сидел так тихо. Влад вздохнул и покосился на часы. Вечер скоро. Выходной, а провел он его бестолково. Только время зря потерял. Интересно, а завтра у них в расписании есть литература? Боже, и о чем только думает? О литературе! - Да-а-а, дожился ты, Соколовский… Собственный голос прозвучал глухо и абсолютно невесело. Хотя бы потому, что ему действительно было интересно, есть ли завтра литература. А еще почему-то вспомнилось, как Дима заправлял его шарф и застегивал куртку. И его смущенная улыбка при этом. Он был такой… Милый? Соколовский тихо зарычал и, откинув в сторону диванную подушку, встал. Надо чем-нибудь срочно заняться. А то он так еще до чего-нибудь додумается. Может, еще не поздно с пацанами в кино? Дима шмыгнул носом и вытер ладонью щеки, которые на вдруг вернувшемся морозе, тут же начало пощипывать. Сбоку под чьей-то ногой хрупнула тонкая корка льда, и Дима поспешно попытался принять спокойный и независимый вид. Кому какое дело, что он делает в этом заброшенном уголке школы? Хотел обернуться, чтобы увидеть того, кого так же, как и его, носит по школьным закоулкам. - Эээ… Здравствуйте? Дима про себя простонал. Этот голос не узнать было невозможно, да и приветствие он такое уже слышал. Соколовский. И какого черта именно ЕГО сюда принесло? - Здравствуйте, - не поднимая головы, как можно более безразлично ответил Дима. – Звонка с урока еще не было. Что вы здесь делаете? - Прогуливаю, - честно ответил Влад, а потом Дима увидел пару кроссовок рядом со своими. Он медленно поднял голову, краем сознания отмечая, что ноги у этого мальчика бесконечные. Поймал взгляд Влада и застыл, как зачарованный, глядя на смену выражений в его глазах. Легкая, почти теплая усмешка, удивление, недоумение, а потом радужка потемнела. И взгляд стал таким тяжелым. - Обидели? – Не в силах ни сказать слова, ни отстраниться, Дима просто кивнул головой. - Забудь, - резкий голос. – Больше никто ничего тебе не скажет. Димины глаза широко распахнулись. Тебе? Он резко повернулся. Влад недоуменно посмотрел в искрящиеся негодующие глаза, но каким-то волшебным образом понял. Криво усмехнулся, разводя в воздухе руками: - Прости. Но ты для меня просто «Дима» с первого же дня. Дима отступил на шаг, гладя на Влада теперь уже холодно. Дима, просто Дима? Внутри мгновенно разлился холод разочарования в себе. Не справился. Не смог завоевать уважения. Какое тут уважение?! Пальцы сжались в кулаки, и Дима вскинул голову, разворачивая плечи. Надо хоть уйти достойно. - Вам лучше вернуться на урок, - холодно, спокойно произнес он. – Прогуливать в выпускном – не самая лучшая идея. Голубые глаза в ответ только подернулись коркой льда: - Я подумаю над вашими словами, - предельно вежливо ответил Влад. Ресницы Димы дрогнули, а потом он повернулся и, сохраняя безупречно прямую осанку, пошел прочь, чувствуя взгляд Соколовского в спину. Не думать. Просто не думать ни о чем. На пороге учительской его ждала Ольга Ивановна. Дима невольно напрягся, запоздало подумав о том, что стоило все же зайти в туалет и привести себя в порядок. А если у него на щеках грязь? Но, похоже, с лицом было все в порядке. Или завуч без очков просто его не разглядела, но стоило Диме появиться перед ней, она буквально расцвела улыбкой: - Ах, Дмитрий Олегович, а я вас жду. У меня есть для вас одна новость. Дима, который новости не любил в принципе, только нахмурился. Он зашел в учительскую вслед за завучем, сел за свой стол, повинуясь ее кивку. Она села напротив и… - Мы решили оставить вас до конца года. Дима вскинул на нее удивленный и неверящий взгляд: - Как?! - Ну, вы отлично справляетесь, да и ребята, как я вижу, к вам уже привыкли. До экзаменов пару месяцев, а всем писать сочинение. Смена учителя вряд ли хорошо скажется на успеваемости и результатах выпускных экзаменов. К тому же неизвестно, кто придет после вас. А вы для нас просто находка. И в вашем педагогическом вам это зачтется. Мы звонили в деканат и на кафедру. Там нашу идею поддержали и заверили, что на ваших экзаменах учтут все характеристики и то, что вместо подготовки вы работали у нас. Мы официально примем вас на работу по срочному трудовому договору. Полная зарплата и все, как полагается. Класс, я думаю, тоже будет не против. Доведете их до выпускных экзаменов, а там… - она вдруг лукаво улыбнулась, - кто знает? Может, останетесь. Дима выдохнул, переводя в дух. Очень… неожиданно. Даже чересчур. И его мнения, как всегда, не спросили, поставив перед фактом. Перед глазами вдруг почему-то всплыло лицо Влада, каким он видел его несколько минут назад, когда тот говорил последние слова. Холодное, непроницаемое. Сердце сжалось, предчувствуя… что-то. Говоря о том, что нельзя здесь оставаться, иначе… быть беде. Но он уже полюбил своих учеников. Нашел с ними общий язык. Они его слушают, задают вопросы, им действительно интересно… В дверь постучали и спустя секунду на пороге появился Паша Горностаев. Нашел взглядом Диму, прошел к его столу и положил что-то на стол, и глаза Димы тут же расширились. Ручка… Его ручка, которую ему подарили первого сентября на первом курсе. Она была дорога ему. Но как она оказалась у Паши? - Вы оставили ее вчера в кабинете на столе, - Паша улыбнулся, прочитав немой вопрос в Диминых глазах. – Хотел отдать вам утром, но не успел. - Спасибо, - Дима благодарно улыбнулся, поймал ответный огонек в глазах, и Паша вышел. - И вы еще сомневаетесь? – кажется, вся эта сцена Ольге Ивановне доставила искреннее удовольствие. – Помню, вы переживали по поводу того, что между вами и вашими учениками слишком маленькая разница в возрасте… Но вам удалось сделать почти невозможное – стать для них другом. В общем, так, - она встала и одернула строгий пиджак, - начиная с понедельника следующей недели, вы больше не практикант. Вы – полноправный учитель. Дима встретил ее горящий взгляд и слабо улыбнулся: - Спасибо… Он от него бегал. По крайней мере, именно так казалось Владу. Иначе, почему вдруг на уроках Дима обходил их ряд десятой дорогой? Раньше, что-нибудь рассказывая, он ходил между рядами, словно хотел до каждого донести свои слова. А сейчас он либо обходил последние парты, доходил до середины их ряда, а потом поворачивал назад, или игнорировал их ряд вообще. Влад уже и забыл, когда он в последний раз в окно смотрел на литературе. Теперь его взгляд был прикован к Диме. Но тот успешно его игнорировал, даже не смотрел на него. Перекличку делал, не поднимая головы, домашнее задание выслушивал также. И это при том, что Влад, наверное, впервые за последние лет шесть вообще делал что-то по литературе! Но для Димы Влада словно и не существовало. После звонка он исчезал за дверью быстрее своих учеников, а потом найти его было просто нереально. В учительской он тоже редко появлялся, предпочитая заниматься остальными школьными делами либо в классе, дав предварительно какое-нибудь задание, либо в другом месте. Влад злился. Очень злился. И на себя за свой несдержанный язык, и на Диму – за то, что он сначала учитель, а потом - уже все остальное. И те минуты за углом школы... Но потом Дима начал его игнорировать. Краем сознания Влад понимал, почему, но смириться с этим не мог. И еще одна странность появилась. Влад… В общем, он начал вдруг одеваться по-другому. Совсем по-другому. Любимые когда-то широкие штаны и растянутые толстовки и майки теперь ела моль в шкафу, а последний поход по магазинам принес ему кучу новой, абсолютно другой одежды. И теперь он ходил по школе в узких джинсах, висящих на косточках, водолазках и футболках в обтяжку, а также не чурался не совсем детских рубашек из «мокрого», струящегося шелка. Кожаные браслеты, цепочки, даже незаметное ранее колечко в ухе сменилось серьгой с камнем. Девчонки тихо визжали от восторга, вздыхали и провожали горящими глазами. Пацаны сначала плечами пожимали, потом начали хмуриться, даже посмеиваться. Но когда Влад «приласкал» одного такого насмешника и все убедились, что изменение внешнего вида никак не повлияло на характер Соколовского и его умение махать кулаками, все успокоились, махнув на его причуды рукой. В конце концов, у каждого свои недостатки. Вот только Влада это не радовало. Женское внимание, безусловно, льстило, но почему-то ответного интереса он проявлять не спешил. И это его пугало. Девчонки сами были на все готовы, а вот Владу… Не хотелось. Ничего не хотелось. Только чтобы в покое оставили. Дима в очередной раз остановился где-то у последних парт, и Влад разочарованно выдохнул. И почти сразу же разозлился. Ну, вот какого черта он к этому учителю прицепился? Ну, поговорили пару раз… Ну, возраст близкий. И что? А ничего. Сознание расписывалось в собственном бессилии ответить на этот вопрос. Голос начал приближаться, и Влад мгновенно внутренне напрягся. Правда, внешне это не проявилось. Наоборот, он откинулся на спинку жутко неудобного стула так, что рубашка обтянула торс, и принялся теребить прядь волос с рассеянным видом. Дима вышел к доске, продолжая говорить, и вдруг резко развернулся. Его взгляд скользнул по окну, стене, а потом остановился на Владе. Долгую секунду Дима смотрел на него, а потом отвернулся и снова пошел в глубь класса. А Влад… Судорожно глотал воздух, пытаясь удержать себя в руках. Понимание… И шок, почти ужас. И где-то глубоко внутри – разъедающее удовольствие. ОН. ХОЧЕТ. ДИМУ. Именно так и никак иначе. Это ощущение… Невозможно ни с чем спутать. Мгновенно ставшие узкими джинсы, жар… Один его взгляд, только один. Вот откуда весь этот прикид, все его попытки привлечь внимание и мысли. И совершенно уже не важно, что Дима тоже парень. Да и было ли это когда-нибудь ему важно? Ответ всплыл мгновенно. Нет. Никогда. Просто… Не встречал еще в жизни того, с кем хотелось бы быть. А с Димой хотелось. Его хотелось. Погруженный в себя, Влад словно был в другой реальности. Конец урока, сборы вещей, дорога домой. Все в тумане. Сознание запуталось в двух мыслях: «хочу» и «хорошо, что не влюбился». Ощущение катастрофы заставляло мерзко ныть сердце, но взбунтовавшееся тело семнадцатилетнего подростка игнорировало все. Влад на автомате переоделся в домашнюю одежду, а потом застыл перед зеркалом, которое отразило высокого, красивого парня с чистыми голубыми глазами, придававшими ему вид милого мальчика-зайчика, мальчика-солнышка. - Ребенок, - зло выплюнул Влад и отвернулся от зеркала. Что толку от накачанного тела, если все, что выше шеи… И прическа эта….