The World Asleep

— Добро пожаловать в Дуат!.. Честер распахнул глаза, сделал глубокий вдох и закашлялся так сильно, будто он недавно утонул. Его тело дрожало, как при ознобе, хотя кругом было тепло и влажно. Его лёгкие пронзала чудовищная боль, заставлявшая его кашлять сильнее и корчиться от этих мучений, которые не собирались прекращаться. Казалось, что боль лишь становится сильнее. Ему было больно дышать, и музыкант невольно задерживал дыхание, чтобы хоть немного облегчить свои страдания. — Ну, ладно, ладно… — чья-то рука мягко коснулась его груди, и пронзительная агония внезапно прекратилась. Беннингтон облегчённо вдохнул и повалился на землю спиной. Он снова закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться и припомнить, что с ним произошло. Где он, в конце концов. И кому принадлежит этот высокий женский голос… — Да, ты совсем не похож на смертного… — промурлыкал тот же голос совсем близко от его лица. — Ты даже прекраснее Анубиса… Честер нехотя приподнял веки и увидел два сияющих кошачьих глаза на красивом женском лице. К своему сожалению, он вспомнил Бастет и измученно простонал: — Чёрт… — он отвернулся от богини. — Я всё ещё брежу… — Это пройдёт… — её голос казался довольным. — Скоро ты всё поймёшь… Так забавно, вы называете это место загробным миром… подземным миром… Взгляни, какая это чудесная страна!.. Это Дуат… Музыкант заставил своё отяжелевшее тело приподняться для того, чтобы увидеть, о чём толкует эта сумасшедшая женщина-кошка. Действительно, увиденное едва не сводило с ума. Он лежал на золотом, мягком и тёплом песке, как в пустыне. При этом совсем близко протекала бурная река. Вода в ней была такая устрашающе алая, как настоящая кровь. На тёмном небе будто сияло солнце. Только оно было пугающе странным: огромный, медленно вращающийся шар красно-оранжевого цвета. Было действительно страшно, что он вот-вот покатится вниз прямо с неба и раздавит Честера. А это небо… Краски вокруг выглядели какими-то приглушёнными. Лишь золотой песок сиял необъяснимым внутренним свечением. Казалось даже, что мелкие песчинки — это и правда растёртое в порошок чистое золото. Несмотря на это странное, приглушённое, как ночник, солнце, низкие небеса расстилались грязным, застиранным, охристым покрывалом, местами прохудившимся, с чёрными рваными дырами… — Чёрт бы меня побрал… — пробормотал Беннингтон. — Чем ты меня накачала?.. — Я отведу тебя к Осирису, — пообещала Бастет. — Одна богиня — хорошо, а одна богиня и ещё один бог — гораздо лучше! — Я окончательно спятил, блять… — мужчина попробовал подняться на ноги и пошатнулся, утонув немного обнажёнными ступнями в зыбком песке. — Я знала, что тебе скоро станет лучше, — улыбнулась соблазнительная брюнетка, которая всё ещё носила его итальянский пиджак. Оглядев богиню с изящной головы до длинных ног, музыкант немного пришёл в себя. Всё вокруг казалось нереальным, но он был уверен, что эта женщина из плоти и крови, как и он. Она была слишком красива, это верно, но Честер был убеждён, что она настоящая. — Вот, возьми, если хочешь… — Бастет стянула с себя его пиджак и протянула Беннингтону, оказавшись перед ним совершенно обнажённой. — Какого чёрта, на мне только трусы… — мужчина оглядел себя ошарашенным взглядом. — На кой чёрт мне сейчас пиджак?.. Лучше ты… надень его… П-пожалуйста… — Вижу, что тебя смущает моя божественность… — снисходительно хмыкнула красавица и снова набросила его стильный пиджак на свои бронзовые плечи. — Ты привыкнешь… Идём! — Куда?.. — музыкант продолжал озираться по сторонам, опасаясь сделать шаг в любую из сторон этого непонятного света. — Покажу тебя Осирису, — склонила голову богиня, скользя медленным взглядом по его стройному телу. — Тут есть на что взглянуть… — Когда же прекратится это наваждение… — Идём, идём, хорошенький, — Бастет направилась к кровавой реке, — тебя ждёт беспристрастный суд… — Что?.. — Честер опешил. — Какой ещё суд?.. Разве я в чём-то виновен?.. Лучше отведи меня в больницу… Я правда не в себе… Я вижу реку крови… — Идём… Женщина перестала обращать внимание на его сбивчивое бормотание. Она уверенно шагала по золотому песку, и Беннингтон старался идти по её следам. Жуткая река становилась всё ближе, и шум её бурного течения — всё громче. Когда они оказались на самом её берегу, где алые волны плескались около их обнажённых ног, Честер заметил лёгкую лодку по типу гондолы. Правда, она была значительно больше той, на которой ему доводилось вместе с женой прогуливаться по каналам Венеции. Лодка вздымалась вверх и вниз на волнах, но никуда не уплывала, хотя музыкант и не видел, чтобы она была хоть как-то привязана или закреплена. — Это Солнечная Ладья, — прокомментировала Бастет. — Правда она красавица? Беннингтон и не заметил, как женщина оказалась на борту судна. Она протянула ему руку. Стоило Честеру коснуться тонких пальцев с длинными чёрными ногтями, как он тут же почувствовал тёплый ветер, дышащий ему в лицо. Они уже неслись вниз по реке… — Ливанский кедр и египетская акация… — богиня с любовью погладила деревянный корпус ладьи. Пять пар вёсел гребли самостоятельно. Они двигались очень слаженно и невероятно быстро. У мужчины закружилась голова. Он сел в каюте и закрыл глаза, опустив лицо на свои ладони. Но это совсем не помогло. Спустя пару мгновений Беннингтон ощутил тошноту. Он поднял голову и замер от страха и восхищения… Теперь Солнечная Ладья плыла не по реке — она парила над рекой, поднимаясь всё выше и выше в тёмное небо. Она взмахивала вёслами, точно крыльями. Честер наблюдал за тем, как удаляется от него золотой песок. Хоть его и не назовёшь твёрдой почвой под ногами, всё же то было надёжнее, чем лететь в этой необычной лодке рядом с невероятной женщиной к древнеегипетскому богу мёртвых… — Тебе нравится эта малышка?.. — мурчала Бастет, которой полёт явно приносил неизъяснимое удовольствие. — Она будет твоей, если Осирис позволит тебе занять место Анубиса… Постарайся ему понравиться, Честер… Я очень хочу видеть тебя здесь… — Не уверен, что я хочу себя здесь видеть… — музыкант совсем потерялся. — Мне страшно, Бастет… — Даже если так, это совсем не заметно, — муркнула она, прикоснувшись к его плечу. — Например, бедняжка Курт просто вывалился за борт… — Кто?.. — Беннингтон сморщил лоб. — Ну, тот самый парень… — покачала богиня головой неопределённо. — Который…

With the lights out, it's less dangerous Here we are now, entertain us I feel stupid and contagious Here we are now, entertain us

…И Бастет напела своим мелодичным голосочком знаменитый хит группы Nirvana. Честер издал нервный смешок: — На самом деле, я не так уж и далёк от подобной участи… — Не надо, нет… — женщина усадила его в каюте и присела рядом. — Послушай меня… Все, кто тонет в реке мёртвых, становятся красными звёздами… Видишь вон ту?.. И она указала пальцем наверх. Из чёрной дыры в охристом небе и правда моргала маленькая звёздочка ярким красным огоньком. Её свет был таким неровным. Она словно подавала сигнал бедствия… Музыкант сглотнул: — Это что… Курт Кобейн?.. Бастет опустила глаза. — Это ты его… — начал было Честер, но осёкся, когда почувствовал мягкую ладонь на своей щеке. — Я этого не хотела, — печально проговорила богиня, мерцая зелёными глазами. — Он такой бунтарь, знаешь ли… Мужчина хмыкнул, провожая взглядом красную звезду. — Знаешь… — продолжала мурлыкать кошка, — здесь иногда появляется бог Луны на серебряной ладье и собирает звёзды… Когда-нибудь он явится за Куртом и вернёт его в Дуат… — Значит, он не останется таким навсегда? — с надеждой в голосе поинтересовался Беннингтон. — Конечно, нет, — улыбнулась богиня. — Мне самой не терпится снова увидеть его. Это он научил меня слову «чувак». А ещё он дал мне покурить этот… как там… ну… а… косячок… Честер рассмеялся, поглощённый абсурдностью происходящего. Он посмотрел на восточную красавицу, что сидела рядом с ним, прикрывая идеальное тело его модным пиджаком. И подумал, что это, пожалуй, самый интересный трип в истории психоделики… — Послушай, — Бастет продолжала свои наставления. — Сейчас ты всего лишь Ах, то есть дух, который путешествует по загробному царству. Когда Осирис примет тебя после суда, ты станешь полноправным Сехем… — Но, — с ироничной улыбкой возразил музыкант. — Если Осирис не примет меня?.. Что тогда?.. Женщина тяжко вздохнула. — Ты навсегда останешься Шуит… то есть тенью… — ответила она. — Это гораздо хуже, чем утонуть в реке мёртвых… У Шуит нет никакой надежды, ни успокоения, ни мира, ни прощения… Их даже никто не замечает… Взгляни, это небо полно Шуит… Так вот почему оно такое тёмное и грязное. Мужчина невольно поморщился, угадывая неясные очертания отдельных бесформенных теней, которые громоздились друг на друга, сталкивались друг с другом, соединялись, разъединялись. И всё без какой-либо их воли на это. — Тебе такое не угрожает, — Бастет ободряюще постучала его по руке, прикоснувшись к татуировкам огня на предплечье. — Не один только Осирис, я тоже немного разбираюсь в людях. Он всё ещё всматривался в небо, когда рука богини легла на его грудь. Честер вздрогнул и посмотрел в её миндалевидные глаза. — Иб. — Сказала она. — Что?.. — не понял музыкант. — Сердце… — пояснила женщина. — Исключительное. Редкое. Драгоценное. Он заворожённо вглядывался в её мерцающие, выразительные глаза, подведённые чёрным. Он никогда прежде не видел подобного взгляда: ни у фанатов, ни у друзей, ни у жены, ни у детей — никто не смотрел на него так глубоко. По сравнению с этим всё прежнее казалось столь поверхностным. Он стал пытаться разглядеть её в ответ. Бастет это почувствовала. И ей это понравилось. — Исключительное. — Повторила она. — Редкое. Драгоценное. — Расскажи мне всё… — попросил Беннингтон. — Тебя ждут испытания, — она кивнула. — Но, я верю, ты справишься. А затем я поручусь за тебя перед Осирисом. Он знает, как долго я тоскую без любви. Ему кажется, что Анубис незаменим. Я здесь, чтобы доказать обратное. — Бастет… — Честер опустил глаза. — Сколько испытаний я должен пройти, чтобы доказать, что нужен моей семье?.. Помоги мне вернуться назад… Я не хочу занимать место бога… Я не хочу становиться тенью… Я хочу домой… Я хочу домой… — О… — уголок её рта разочарованно опустился. — Ты любил свою жизнь… Мужчина утвердительно кивнул. — С Куртом было легче… — нахмурилась красавица. — Да?.. — усмехнулся Беннингтон, оглядываясь на рваное небо. — Я заметил… — Нет, я… — богиня отвела взгляд. — Имела в виду с ним было легче… расстаться… Тебя не хочется отпускать. — Очень лестно… — кашлянул музыкант. — Но я в этом странном мире чужак… У меня есть мой дом. Семья. Друзья. Любимое дело. Я счастливый человек, на самом деле… — Но я так долго тебя искала… — женщина погладила его по щеке, изучая задумчивым взглядом. — У меня есть шанс выбраться отсюда живым? — серьёзно поинтересовался Честер, отняв её руку от своего лица и сжав её тонкие пальцы с острыми ноготками, окрашенными в глубокий чёрный. Бастет вырвала полукошачью лапку из его ладони. Мужчина уловил гнев, сверкнувший внутри её глаз острым наконечником стрелы. Она отошла от него на шаг и смерила менее человечным взглядом. Теперь от неё исходило такое величие, могущество, что мужчина невольно прочувствовал, что значит быть избранным богиней. У него даже возникло подсознательное желание преклонить колени и поцеловать смуглую узкую стопу, чтобы не навлечь на себя её проклятия. — Ты никогда от меня не уйдёшь. — Жёстко проговорила женщина. — Или ты займёшь место Анубиса, или… превратишься в Шуит. Она резко взглянула на тёмное небо, на проплывавшие мимо бесформенные, безликие, безжизненные тени. Не то чтобы Честер был с ней согласен, но музыкант поступил мудро, склонив голову в знак смирения. В эту минуту ладью затрясло, как во время шторма. Им обоим пришлось схватиться за первые попавшиеся деревянные выступы судна, чтобы не вывалиться за борт. Лодка замерла и повисла в горячем небесном воздухе без движения. Становилось всё жарче. Вскоре Беннингтон почувствовал, как капли пота скатываются вниз по его лбу, спине, груди… — Селкет… — прошептала Бастет. — Чт… — Честер не успел спросить, что это значит, как вдруг прямо в ладье перед ним возникла ещё одна богиня. Это была не очень высокая женщина со светло-серыми глазами, но столь же смуглой кожей и чёрными волосами, собранными в причёску с помощью золотого гребешка в виде скорпиона. Она вся мерцала драгоценностями своего одеяния. В ней было меньше восточного и кошачьего, зато видимая хрупкость и хрустальность удивительным образом сочетались с мощью тысячи ветров, заключённых во взмахе её длинных ресниц, и холодным огнём тысячи лун, отражённых в её ртутных глазах. — Бастет… — небрежно обронила она, разглядывая мужчину. — Разве не я должна провожать прибывающих к Осирису?.. — Да, но… — дрожащим голосом начала богиня-кошка. — Бастет… — холодным тоном оборвала её Селкет. — Не предавайся пустым мечтам воспитать новое божество… Лучше возьми себя в руки и попытайся вернуть своего возлюбленного Анубиса… — Нет… — глухо отозвалась богиня с разбитым сердцем. — Он променял меня на смертную женщину… Он сам стал смертным… Однажды я буду наблюдать, как он плывёт вниз по реке мёртвых… Я стараюсь о нём забыть… — И полюбить смертного, чтобы сделать его богом? — выгнула бровь покровительница мёртвых. — Если это не изощрённая месть, тогда самая экстраординарная глупость… — Оставь его мне… — Бастет встала перед Честером. — В этот раз у меня всё получится… Я обещаю… — Очередной музыкант?.. — Селкет прохладно усмехнулась, выгнув шею и кивнув на татуированное тело Беннингтона. Тот смущённо взглянул на богиню-кошку, которая невинно хлопала своими зелёными глазами. — Мне нужен этот смертный… — вздохнула она, тоже скользнув беглым взглядом по его стройному, почти полностью обнажённому телу. — Что это за тряпка на тебе?.. — скривила тонкие губы Селкет. — Неужели ты так прониклась, пока жила среди них?.. Я думала, что ты всё это время притворялась кошкой… — Так и есть, — подтвердила богиня. — Честер был первым, с кем я… стала собой… — Что в нём такого особенного? — недоумевающе улыбнулась сероглазая. — Ты совсем сошла с ума, Бастет!.. «А я думал, что это я свихнулся…», — подумал Беннингтон, заинтересованно разглядывая красивый профиль богини. — Если мы поговорили… — она скрестила на груди руки, его пиджак смотрелся на ней вполне странно, но при этом довольно сексуально. — Я бы попросила тебя, Селкет… — В конце концов Осирис прогонит тебя из своего Царства… — вздохнула та с сожалением. — Просто одумайся… — Спасибо за совет. — Сухо ответила смуглая богиня, нетерпеливо поджидая, пока незваная гостья покинет Солнечную Ладью. — Мне жаль тебя… — хмыкнула Селкет, снисходительно глянув на музыканта. — Одинокая кошка бегает за бантиком… Но поймав его, она понимает, что это всего лишь… фантик. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Судно продолжало рассекать небеса и тени. Бастет и Честер блуждали изучающими взглядами по лицам друг друга. — Оказывается, это ты здесь бунтарка… — протянул после некоторого молчания мужчина. — И вот действительно… Что во мне такого особенного, кроме… сердца, о котором ты говорила? Богиня приблизилась к нему и положила обе ладони на его грудь, влажную от пота. Снова этот проникновенный взгляд заставил музыканта почувствовать, как тёмное небо вращается над ним и под ним. Её осторожное прикосновение вселяло ощущение парения в невесомости. — Я наблюдала за тобой слишком долго… — призналась Бастет. — Не я выбрала тебя… Нет… Анубис сам предложил мне… И кажется, он прав… Он прав… — И кто же этот чёртов Анубис?.. — покачал головой Честер. — Неужели я с знаком с этим дьяволом?.. Женщина лукаво улыбнулась: — О… — она отвела взгляд, искрящийся весельем. — Ты не представляешь насколько… — Кто? — настойчиво повторил Беннингтон. — Он так хотел эту Анну… — с горечью проговорила богиня. — Он так хотел, чтобы она любила его… чтобы она не боялась… — Анну?.. — мужчина сдвинул брови. — Он хотел… Анну?.. — Ты ведь довольно хорошо знаком с неким Майком Шинодой, правда?..