Ничего, если я запятнаю твою могилу?

Ханджи довезла его до дома. Утренние пробки еще не образовались, и улицы пустовали. Несмотря на это, Зоэ не торопилась и вела неспешно; медленнее, чем следовало. Она пыталась вывести Аккермана на разговор, но тот был изнеможден, и эта усталость не позволяла ему поддерживать беседу. Ему едва ли удавалось оставлять глаза открытыми, и он сдерживал себя от сильного желания погрузиться в сон. Это состояние одновременно успокаивало и удручало Леви. Умиротворяющей казались обстановка, близость друга, чувство безопасности. Однако из-за нахлынувшей волны спокойствия Аккерман потерял бдительность, и мысли в его голове метались в хаотичном порядке. Он глубоко вздохнул и откинулся на сиденье. По просьбе или, скорее, мольбе Леви, Зоэ оставила его одного. Она попросила оповестить ее в случае того, если Аккерману станет хуже. Он сдержанно кивнул и закрыл за ней дверь. Ханджи была удивительным человеком, по-настоящему близким Леви. Их крепкая связь образовалась уже давно, во время их совместного обучения в университете, и не прерывалась с годами. Аккермана одновременно восхищали и вызывали чувство зависти ее искренность и сочувствие. От ее внимательного взгляда утаить что-то казалось непомерно сложной задачей. - Почему же сейчас она не понимает меня? – он задумался на некоторое время, закрыв глаза и скатившись вдоль стены на пол. Очищенный желудок помог избавиться от ощущения тошноты, но не компенсировал головную боль. Расположившись в коридоре, он чуть приподнял голову и посмотрел на потолок. Света не было; лампочки перегорели. Его лицо помрачнело, когда к нему пришло осознание. - Она ни разу не посмотрела мне в глаза с момента ухода Эрвина. Аккерман приподнялся на трясущихся от усталости ногах и прошел в свою комнату, где, не раздеваясь, расположился на кровати и моментально уснул. *** Зоэ действительно не могла выносить взгляда Аккермана и поэтому избегала его. Она осознавала, что последняя вещь, которую хочет получить Леви, это жалость, но, видя то, в каком состоянии он находился последнее время, она не испытывала к нему ничего, кроме сострадания. Аккерман и его поведение тревожили Ханджи, но она понимала, что бессильна. Леви всегда отличался холодным нравом и скрытностью, неохотно принимал участие в душевных беседах и шумных компаниях и редко соглашался на помощь. То, что он позволял Зоэ иногда ухаживать за собой, было для Аккермана высшей мерой проявления доверия, и она по-настоящему ценила это. Ханджи получила входящий звонок от Леви около часу ночи. Она ожидала услышать слабый голос Аккермана или, в крайнем случае, умоляющий о помощи хрип, вообразив в голове ужасающие сцены его ухудшившегося состояния, но вместо этого ее поприветствовал возбужденный и шумный Леви. Не дожидаясь реакции Ханджи, он тут же продолжил говорить быстрым, набирающим скорость темпом со слегка заплетающимся языком. - Я понял, что должен сделать! – торжественно воскликнул Аккерман. - И что же это? – она отвечала спокойно, несмотря на усиливающуюся тревогу; никто не мог понять того, что творилось в голове заведенного Леви, все еще не отошедшего от передозировки кофеином и смерти любимого человека. - Он ведь никогда не любил работу, так? Почему тогда я решил, что, если выполню сверх того, что должен, это порадует его, хах? Кому сдались эти никчемные статьи, Ханджи? – он выждал паузу, но Зоэ ничего не ответила. – Я подумал о том, чему уделяет внимание практически каждый человек, хоть в малой степени заботящийся о своей жизни. Помимо работы, которая нужна для заработка денег, существуют такие вещи, которые позволяют с наслаждением их тратить. Даже мне иногда приятно проводить время с людьми. Пустые беседы, алкогольные напитки, азартные игры, секс позволяют отвлечься от рутины, потратить лишнее время, выпустить пар. Это именно то, что нам нужно? - Ты хочешь напиться и… - Я хочу, - Леви прервал Ханджи, - встретиться со старыми друзьями, Фарланом и Изабель, взять Майка и тебя, и отправиться в какой-нибудь паб в другой части города, и провести там время. – Его голос стал ниже и сдержаннее, - пожалуйста. Ханджи не смогла ему возразить. Она пообещала написать ребятам и договориться о встречи в кратчайшие сроки, после чего сбросила вызов. *** Они встретились в субботу, ровно через сутки после разговора по телефону. Все это время Аккерман провел в своей комнате, выходя из нее лишь для того, чтобы принять душ или попить холодной воды из-под крана в ванной. Он чувствовал себя отвратительно: кажется, он проспал большую часть времени, из-за чего головная боль снова дала о себе знать. Тем не менее, он выглядел прилично, как и всегда, когда его встретили Ханджи с Майком и опоздавшие Изабель с Фарланом. Аккерман никогда не был в этой части города, она казалась ему грязной и запустевшей, тем не менее он не стал возражать, когда Ханджи скинула ему координаты паба с негромким названием «Подвал». Он всегда ощущал нервозность в подобных местах, куда раньше его часто приводили знакомые, чему он не особо противился, так как не знал, как еще можно было убить время на выходных. С появлением Эрвина это изменилось. С ним он был спокоен и расслаблен. Но сейчас Аккерман был один, стоя на пороге низкосортного заведения с сомнительными посетителями. Он беспокоился. К тому же он чувствовал некоторое стеснение рядом с бывшими близкими друзьями и уже начинал жалеть о том, что стал инициатором этой встречи. Леви захотелось домой. Каждый раз, загораясь новой идеей и делясь ею с другими, он вскоре сердился на себя за это и ругал за излишние самонадеянность и энтузиазм. Он приподнял голову, вдохнул морозного воздуха и пообещал себе побыстрее покончить с этим. «Только ради тебя, Эрвин. Я готов напиться ради тебя». После обмена приветствиями, Ханджи затянула Аккермана внутрь. Поначалу его окружила темнота и тесное пространство. Леви шел позади всех, поэтому не мог разглядеть ничего из-за спин друзей. Это была не единственная и не первая проблема, с которой он столкнулся из-за низкого, особенно для мужчины, роста, поэтому он опустил взгляд вниз и слепо продолжил идти за друзьями. Вскоре они вышли в просторную комнату, все еще мрачную, но уже с мигающими яркими огнями, отражающимися от прожекторов на пыльном и, вероятно, старом диско-шаре. Играла спокойная, несколько громкая музыка, и зал был практически пуст, за исключением шумной компании, занявшей четверть паба, и парочки, пьяно и горячо шепчущих что-то на ухо друг другу. Аккерман выдохнул с облегчением. Все оказалось не так плачевно, как он мог себе представить. Они заняли свободный столик, сделали заказ и принялись неспешно общаться с поверхностных тем. Аккерман успешно прослушал половину из того, что они обсуждали. Работа, дети, обязанности, семейные ссоры: все это не столько охлаждало его интерес к беседе, сколько расстраивало, что люди действительно живут этим. Потягивая напитки, ребята находили другие темы, переходя на более личные и постыдные истории. Аккерман взял глинтвейн с бренди. Несколько приторный напиток, но ему нравилось. Постепенно пьянея, он пытался влиться в разгорячавшийся разговор, но замечал, что лишь больше от него отдаляется. Несмотря на то, что обычно он невосприимчив к алкоголю и редко пьянеет, сейчас Леви чувствовал легкое головокружение. Он удобнее расположился на стуле и, опустив голову на его спинку, наблюдал за тем, как постепенно «Подвал» наполнялся людьми. Они стягивались сюда, этой ночью, по разным причинам, но цель у всех была общей. Аккерман следил за тем, как охотно посетители поглощали алкоголь и как начинали блестеть их глаза, тело становилось податливым, движения неловкими. Леви завидовал. Люди выглядели по-настоящему увлечены теми, с кем проводили ночь в этом пабе. Но ему ли не знать, как легко сымитировать интерес в ком-то. - Аккерман, ты с нами? – до него донесся голос Майка. Тот был уже пьян и, весело обнимая сопротивляющуюся Ханджи, что-то спрашивал у Леви. На всякий случай Аккерман ответил «нет» и сообщил, что ему срочно нужно в уборную, куда он поспешно удалился. Он умылся холодной водой, что слегка отрезвила его. Леви невыносимо захотел домой. Место, в котором было так много людей, совершенно в нем незаинтересованных, как бы эгоистично это не звучало, заставляло его чувствовать одиночество. Он вышел из уборной, на ходу придумывая отговорку о плохом самочувствии, чтобы поскорее покинуть «Подвал», как вдруг кто-то чуть не сбил его с ног. Леви почувствовал, как падает, когда этот же «кто-то» поймал его за плечи. Аккерман вернулся в прежнее положение и посмотрел на человека, налетевшего на него. У него захватило дыхание. - Э-эрвин? - Почти угадал. Меня зовут Том, - лицо высокого парня расплылось в широкой улыбке. Аккерман разочаровано опустил глаза. Том, как он назвал себя, действительно был похож на Эрвина: та же приметная и спортивная фигура, высокий рост, аккуратно уложенные волосы цвета блонд и красивое лицо. – Ты здесь один? Могу я угостить тебя? Аккерман вспомнил о своем желании покинуть это заведение, но этот вопрос заставил его передумать. Ему польстило внимание Тома, и он кивнул. Вдвоем они прошли к барной стойке, где расположились на высоких стульях. Том подал знак бармену, и тот налил им что-то, сильно отдающее крепким алкоголем. Словно зачарованный, Леви выпил первый стакан. За ним последовало еще несколько. - Так ты считаешь, что боль является хорошим учителем для человека? – несколько серьезно, но при этом не пряча улыбки, спросил Том Леви. - Конечно. Человек становится послушным и готовым исполнять практически любые команды. Но при этом страх должен основываться не только на боязни быть покалеченным, но и на уважении к тому, кто приносит боль, понимаешь? Или хотя бы на интересе к нему, - Аккерман сделал очередной глоток, уже сбившись, которым по счету он был. - Так, а тебе, Леви, - Том внимательно посмотрел на Аккермана, слегка приподняв его подбородок своим большим пальцем, - нравится боль? Аккерман сглотнул. Ответы на вопросы настолько личного характера всегда давались ему нелегко. Он предпочитал избегать их. Но сейчас он просто не мог не ответить. - Да, - честно признался он, но тут же поспешно добавил, - не посчитай меня за мазохиста, но я считаю, что каждому человеку стоит испытывать боль в той или иной форме. Аккерман смущенно опустил взгляд и взглянул на часы. Около трех часов ночи. Прошло около часа с тех пор, как он оставил Ханджи, Майка, Фарлана и Изабель. Леви повернулся по направлению в ту сторону, где они занимали столик, но в тот же момент почувствовал сильное головокружение. Он зажмурил глаза, что не упустил из внимания Том. Сузив глаза и улыбнувшись, он придержал Аккермана, заставив того встать. - Поедем ко мне? Леви ничего не ответил, но слабо кивнул. Том был так похож на Эрвина, а Эрвину он никогда не отказывал. На некоторое время он выпал из реальности, не соображая, кто и куда его вел. Когда он очнулся, понял, что находится в машине. Слева от него сидел Том, напряженно всматривавшийся в практически пустую дорогу. Боковым зрением наблюдая за мужчиной, Аккерман отчаянно искал в нем схожести с Эрвином, и обнаруживал их немало. Но что-то сильно отличало Тома от Смита, но что именно это было, Леви пока понять не мог. Том остановил машину и выключил питание. Аккерман смог самостоятельно покинуть транспорт. Он последовал за мужчиной в небольшой частный дом, не уделяя внимания окружающей местности и, несмотря на небольшое отрезвление, которое ему обеспечил морозный ночной воздух, все еще находясь в каком-то трансе. Как только они пересекли порог, Аккерман понял, какую ошибку он совершил. Он тут же почувствовал сильные пальцы, стягивающие его шею и прижимающие к стене. Сбитый с толку, Леви с жадностью вдохнул воздух, как только Том отпустил его горло, все еще придерживая его предплечьем правой руки, предотвращая попытки Аккермана выбраться. - Все люди в той или иной степени должны чувствовать боль, не так ли? – горячее дыхание обожгло лицо Леви. Он в ужасе посмотрел на Тома. В его глазах был блеск, но не тот, что появляется после обильного количества алкоголя, а тот, что отличает безумцев от обыкновенных людей. – Страх делает людей такими послушными и доступными. Аккерман постарался вырваться из рук Тома, но получил лишь новый удар, на этот раз в живот, что заставило его повалиться на пол, поджав по себя ноги. Он не был слабаком, но сейчас Леви был пьян и обескуражен. И панически напуган. - Разве не ты мне это говорил, Аккерман? Не думал, что встречу в том подвале человека, в здравом уме согласившимся на подобное. Ты меня по-настоящему удивил, - Том погладил Леви по черным волосам, склонившись над ним всем телом. – Сейчас мы проверим, насколько твоя теория сильна. Сядь на колени. Леви почувствовал, что начинает неконтролируемо дрожать. Он в ужасе ловил ртом воздух, ему казалось, что его легкие готовы были взорваться. Он снова поднял взгляд на Тома. Он улыбался. Леви не мог кричать, ком застрял в его горле. - Ну, не плачь, Леви. Мы просто поиграем, - приторно прошептал Том, наклоняясь к Леви и кусая его за ухо. Аккерман стал выставлять руки, стараясь унять напор мужчины, но тот явно физически превосходил его. Том с легкостью перехватил руки Леви, с силой сжав его кисти. Аккерман вскрикнул от боли. - А мне казалось, тебе нравится, - он злорадно улыбнулся, ненадолго оторвавшись от Леви. Аккерман снова почувствовал его дыхание на своей шее и в тот же момент ощутил прикосновение его губ на себе. В это время нетерпеливые и напористые пальцы Тома расстегивали пуговицы на рубашке Аккермана. - Отвали от меня, урод! – Леви закричал и кинул злобный взгляд на Тома. – Ты, жалкий и мерзкий, убери свои… - И это должно напугать меня? – Том ехидно ухмыльнулся и опустил руки ниже, на ремень брюк Аккермана. Леви начал в панике сопротивляться, что снова ни к чему не привело. Только разозлило Тома. Тот начал с новым рвением стягивать с Леви ремень. Когда Аккерман подумал, что ситуация была неисправна, послышался громкий гудок телефона. В тот же момент по квартире раздался звук посланного аудиосообщения: «Сынок, прости, что так поздно. Хотела поблагодарить за подарки, ты такой заботливый…». Аккерман не стал ждать дальше. Уловив момент, он резко отпихнул Тома назад, из-за чего тот упал на спину, не готовый к сопротивлению со стороны Леви. Когда он опомнился и вскочил на ноги, Аккерман уже бежал вдоль дороги, тяжело дыша на холодном воздухе. *** Дома было пусто. Невыносимо одиноко и тихо. Аккерман на негнущихся ногах прошел на кухню. На столе находилась кружка с давно остывшим черным чаем. «Ты не пришел. Конечно, ты не пришел». Аккерман схватил кружку правой рукой и c силой ударил ею по стене. Послышался хруст, она треснула, и осколки впились в его ладонь. Зажмурившись от боли, он взглянул на свою руку. Темные ручейки крови стекали по ней на пол, отзываясь эхом, капля за каплей. «Конечно, ты не пришел. Ведь ты умер». Леви упал на колени и горестно завопил.