Father and Flame || Отец и Пламя

      Полый мгновенно извлекает гвоздь из ножен, лязг металла о металл заполняет собой на секунду воцарившуюся тишину. Он отводит клинок назад, бросается вперёд. За секунду до того, как Гримм оказался бы задет острым клинком, проворный жук отскакивает в сторону. Сердце колотится, как сумасшедшее. Полый наступает.       Он бормочет заклинание, едва ли осознавая его. В свободной руке появляется кинжал, сияющий и испещрённый рунами. Кинжал вспыхивает ослепительным светом и увеличивается в размере, раздваивается, растраивается. Полый выпускает заклинание; кинжалы летят через весь зал.       Гримм с лёгкостью уклоняется от кинжалов; он ловит последний двумя пальцами — металл неопасно звенит о его панцирь. Подмигнув и ухмыльнувшись, Гримм отправляет кинжал в обратный полёт.       Благодаря своим рефлексам Полый уворачивается и не получает кинжал промеж глаз. Сияющий клинок лишь легонько задевает его гвоздь. Полый уже готовится к следующей атаке, но та вдруг исчезает в шквале искр.       Теперь наступает Гримм. Он двигается с грациозностью и изяществом искусного танцора, скользя по залу быстро, будто молния. В один момент он протягивает руку, и острые когти рассекают воздух в нескольких сантиметрах от лица Полого.       Высокий сосуд уворачивается, поднимает гвоздь, готовясь разрезать названного гостя своих грёз пополам, но Гримм снова двигается, словно танцует. Неважно, далеко он или близко — Полый не может его даже задеть гвоздём, а пытаться догнать и вовсе бесполезно.       Всё верно — Гримм преследует Полого, посылая тому вослед залпы пламени. Пламя извивается, корчится и, едва достигнув Полого, изменяется и жутко напоминает Гриммчайлда, кусается и царапает блестящие тяжёлые доспехи.       Полый едва успевает увернуться от последнего из залпов и нырнуть за одну из колонн. Его дыхание частое и неглубокое, руки крепко сжимают рукоять гвоздя. Тихо ругаясь, Полый пытается вспомнить какую-нибудь тактику ведения боя, чтобы снова взять инициативу в свои руки. Наконец, один план он вспоминает. Раздаётся голос Гримма:       — Выходи, мой друг! Не стесняйся, — смеётся, — такие благородные отпрыски, как ты, не должны бояться сцены.       Мгновение тишины, затем — звук шагов, медленно приближающихся к укрытию Полого.       — Желай я тебе зла, действовал бы куда более прямо, — как ни в чём не бывало продолжает Гримм. — Я лишь хочу поговорить. Так что выходи из тени, хорошо?       Внезапно из-за колонны появляется магический огонь, отбрасывая беспорядочные тени. Гримм очень близко к укрытию Полого. Сосуд молча начинает новое заклинание.       — Капля света развеяла бы твои подозрения, а я смог бы разглядеть твое красивое лицо…       Пока он бормочет, Полый снова атакует, вонзая гвоздь в пол.       — Вот ты где. Итак, на чём мы… Агх!       Стена из лезвий возникает прямо перед Гриммом. Когда он, шипящий и шатающийся, отходит назад, Полый активирует свою ловушку. Заклинания созданы наспех, но в них всё ещё чувствуется былая мощь, и Гримм кажется сбитым с толку в момент, когда он оказывается в магическом кругу.       По залу проносятся свет и жар активированного заклинания разрушения. Полый закрывает глаза и опускается на колени. Даже во сне — в кошмаре? — его сил было достаточно, чтобы серьёзно ранить любого смертного жука.       — Как ты смеешь?       Однако, Гримм ясно даёт понять, силой и словами, что он не смертный жук, но высшее существо. А Полый не только не ранил, он разозлил его.       Там, где стоит Полый, из-под пола возникают щупальца, быстро становятся шипами, острыми, смертельно острыми, и сосуд отскакивает назад, едва избежав участи быть пронзённым. То здесь, то там из-под пола появляются новые щупальца-шипы, и Полый поздно осознаёт, что они отогнали его от гвоздя, всё ещё воткнутого в пол. Его загнали в угол также, как он хотел загнать Гримма.       — Будь я низшим богом, убил бы тебя, — шипит, и всё былое дружелюбие развеялось, словно дым. — Славный танец клинков, чтобы узнать друг друга получше, но твоя попытка лишить меня жизни — вопиющая грубость.       Щупальца возникают снова, на это раз они хватают Полого за рога и яростно швыряют об пол. Весь воздух выбивает из лёгких, перед глазами пляшут звёзды.       Ещё больше щупалец обвивается вокруг запястий и шеи. Путы затягиваются, вынуждая Полого встать на колени. Он брыкается в бесполезной попытке освободиться; Гримм делает шаг вперёд, становясь прямо перед ним.       Пламенный взгляд пронизывает Полого, стоящего на коленях, будто бы насквозь. Гримм закрывает глаза, делает долгий и глубокий вдох, прежде чем снова посмотреть на своего противника. Щупальца опутывают его до того сильно, что Полый едва может двигаться. Гримм снова хватает его за подбородок.       — Закончил, дитя черва? — говорит он немного спокойнее. — Я не лгал о том, что хочу поговорить, но я отказываюсь тратить своё время на ребёнка, не знающего элементарных манер. Разве твой господин не обучил тебя?       — Убирайся, — хрипит Полый, хмурясь, когда чужие пальцы впиваются в его оболочку, но взгляда не отводит. — Ты… ты не имеешь права тревожить мой покой.       — На самом деле, имею, — поправляет Гримм. — Полное и абсолютное право. Кроме того, вряд ли это можно назвать полноценным покоем. Я — или, скорее, мы — почувствовали это из самого Сердца нашего царства.       — Король Кошмаров или нет, мои грёзы тебя не касаются. Почему ты здесь?       — О, поверь, после твоей маленькой выходки… — он кивает через плечо в сторону тлеющей воронки, оставшейся после заклинания Полого, — …у меня сильное желание оказать помощь кому-нибудь другому и оставить тебя в одиночестве. Однако…       Гримм отступает, щёлкает пальцами. Щупальца отпускают Полого, тот падает на колени и руки. Мир вокруг ненадолго темнеет, а когда свет возвращается, его сон снова немного изменяется.       Они находятся в маленькой круглой комнате. Мягкая ткань фиолетовых и красных оттенков украшает стены и потолок; кажется, они в палатке. Повсюду на полу разбросаны мягкие подушки. Между Полым и Гриммом стоит низкий столик, на нём — фонарь с ярко-красным пламенем, тёплым и манящим.       — Вряд ли мои действия помогли делу, — вздыхает Гримм и садится напротив Полого. — Я выбрал неподходящий момент и, полагаю, сильно тебя испугал. Учитывая моё положение, я должен был это предвидеть. Так что… я прошу прощения, — взмахом руки он указывает на кучу подушек по другую сторону стола. — Присаживайся.       Полый, пускай больше и не связанный, не слишком-то доверяет ему. Прищуренными глазами он целую минуту молча смотрит на жука. Есть острое желание отказаться, но, учитывая, что он находится в царстве бога и, вероятно, видел лишь часть его силы…       Полый садится очень медленно, спину держит ровно и скрещивает ноги. Он отодвигается от стола. Ничего не говорит, только держит руки на коленях и смотрит на Гримма.       Тишина между ними всё длится и длится. Очевидно, один ждёт, пока начнёт другой, и оба слишком гордые. Когда стало казаться, что они будут молчать до скончания века, Гримм вздыхает и начинает первым:       — О, Сердце, дай мне сил, — бормочет. — Думаю, ты заставишь меня пожалеть об этом задолго до того, как всё закончится.       Снова щелчок, и на столе рядом с фонарём появляется поднос. Чайный сервиз из чёрного фарфора с красным узором, напоминающим сущность грёз; чайник, чашки и что-то вроде печенья. Полый чует аромат кофе, когда Гримм наливает напиток себе.       — Не желаешь? — предлагает. Полый качает головой; Гримм ставит чашку перед ним. Он сплетает собственные пальцы и кладёт на них подбородок, оценивающе глядя на Полого. — Хорошо, тогда сразу к делу. Твой сон в последнее время неспокоен, не так ли?       — Если ты тот, за кого себя выдаёшь, то сомневаюсь, что тебе нужен мой ответ, — холодно говорит Полый.       — Что ж, справедливо. Но никто не примет помощь, пока не признает, что нуждается в ней.       — Хватит говорить загадками, Король Кошмаров, — резко произносит Полый, в нетерпении постукивая пальцами по колену. — И помощь, которую ты можешь предложить, мне не нужна.       — По крайней мере выслушай, — Гримм делает глоток и вздыхает. — Как ты и сказал, мне не нужно твоё подтверждение, чтобы знать, что в последнее время тебя преследуют тёмные сны. В конце концов, они — путь в моё королевство. И ты протоптал там отличную дорогу. Теперь даже хорошо, что смертным снятся кошмары. Немного ужаса и горечи время от времени — это нормально, даже полезно. Ведь что такое жизнь без страха? Он помогает дорожить ею, избегать опасностей. Более того, на вкус… — он подносит кулак ко рту, закрывая глаза. — …очень сладко.       Он предлагает Полому печенье. Получив в ответ взгляд, полный сомнения, Гримм пожимает плечами и съедает печенье сам.       — Но всё полезно в меру, разумеется. Кошмары, суровые и частые, истощают тело и разум. В редких случаях, они кровью перетекают в чужие сны. Твой случай именно такой.       Гримм подносит руку к груди, легонько постучав по тому месту, где у него билось бы сердце, если бы оно было.       — Ты болен, дитя черва, — говорит. В голосе слышится жалость, и Полого прошибает холодным потом. — И болезнь эта рождена твоим прошлым, полным потерь и незаслуженных оскорблений.       — Ты ничего обо мне не знаешь, — хрипло шепчет Полый, его глаза становятся ещё уже. Он впивается пальцами в колени до боли. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, кем я был и что сделал!       — Не отрицай, это не имеет смысла, — Гримм грозит ему пальцем. — Признаюсь, я и правда не посвящён во все грязные подробности, но знаю достаточно. Твои сны в последнее время были… красноречивыми, полагаю?       Полый наклоняется, хватается руками за голову. Часть его надеется, что если он закроет глаза и уши, то Гримм уйдет, кошмар развеется, и он проснётся в своей постели. Но, конечно, этого не происходит. Гримм намерен удерживать его столько, сколько потребуется, и только с его разрешения Полый сможет покинуть мир грёз.       — Я никому не рассказывал о своих снах, даже брату и сестре, которых люблю больше всего на свете. И такому, как ты, тоже не расскажу. Маленький Призрак жив и здоров, Хорнет с нами, мы начали новую жизнь среди друзей. Я свободен от Храма, свободен о Неё. Моя оболочка цела, моя сила вернулась. Я доволен. Я счастлив, — Полый слегка вздрагивает. — Так что мне не нужно, чтобы ты создал проблему там, где её нет, Король Кошмаров.       Долгая тишина. Ещё один многострадальный вздох Гримма:       — Поражает, как тебе хватает смелости так дерзить, — говорит и головой качает. — Но ты не можешь быть настолько глухим, чтобы не услышать, о чём твои собственные сны пытаются тебе сказать.       — О чем ты? — хрипит Полый, вскинув голову.       — Может, твоё тело и здорово теперь, но разум — нет, — Гримм указывает на Полого, будто считает, что тот тугодум. — Твои горе, сожаление, ненависть к себе — всё это осталось, и всё это гниёт. Если ничего не сделать, они отравят тебя и всех, кого ты любишь и в грёзах, и наяву. Они заберут то хрупкое счастье, что ты обрёл, и оставят тебя в пучине страданий.       — Как это касается тебя? — в вопросе Полого слышится горечь, скорее от безнадёжности, чем от злости. — Какое тебе дело до боли одного сновидца?       — И снова ты меня обижаешь, — отвечает Гримм, хотя в его голосе злости нет совсем. — Я не настолько бессердечен. Как я уже сказал, твой яд вполне может просочиться в чужие грёзы. Твоя боль будет их, и наоборот. Это серьёзная опасность для моего царства, а я просто работаю над тем, чтобы избежать этой участи.       — То есть, я что-то вроде угрозы для тебя? — тихо спрашивает Полый. — Поэтому ты вообще заволновался обо мне?       — Если говорить начистоту, то да, — Гримм поднимает руки ладонями вверх в жесте полной и безоговорочной капитуляции. — Хотя это не единственная причина. Я многим обязан твоему брату.       Полый резко выпрямляется, он снова смотрит на Гримма крайне подозрительно:       — При чём здесь Призрак? Если это какая-то уловка, чтобы добраться до него через меня, то я не…       — О, Сердце! — Гримм тоже выпрямляется, ощетинивается. — Хоть раз ты дашь мне закончить? Не удивлён, что моя сестра так тебя измучила! Сколько мне ещё повторять? Я не намерен причинить вред ни тебе, ни твоей семье. Кроме того, сомневаюсь, что Лорд Теней нуждается в защите, пускай и в нашу первую встречу он был всего лишь маленьким призраком.       В этот момент Полый, наконец, понимает:       — Гриммчайлд…       — Верно, мой сын, — кивает Гримм. — Твой брат оказал мне большую услугу, воспитав моего дитя и завершив Ритуал. Благодаря ему мой отпрыск обретёт силу, любовь и заботу, чего я никогда не смог бы дать ему сам.       Он вздыхает, снова тянется за чашкой кофе. Гримм делает большой глоток и долго смотрит в своё отражение в бодрящем напитке, прежде чем поднять голову и серьёзно посмотреть на Полого.       — Я чувствую, что обязан выплатить этот долг любым способом. И, кажется, это вполне честно, что я предлагаю помощь семье того, кто помог моей семье.       — Что, если я откажусь? — интересуется Полый, чуть наклонив голову. — Ты красноречив, и твои намерения достаточно благородны, но я всё ещё не уверен. Я никому не рассказывал, даже брату и сестре, о своих снах. Так почему же я должен довериться тебе, Король Кошмаров?       — Можешь принять моё предложение, можешь отказаться. Не в моих силах заставлять, это правда, — Гримм смотрит на него пристально. — Но помни, рано или поздно демоны придут за тобой, и тогда их будет не остановить. Я предлагаю тебе справиться с ними сейчас, удержать их, чтобы не ранить тех, кого ты любишь. Так почему бы тебе храбро не столкнуться лицом к лицу со своими проблемами? — он слегка усмехается. — А если мои методы не понравятся, ты в любой момент можешь сказать мне об этом также прямо, так недавно сделал это гвоздём и магией. В этом мы, дитя черва, равны, даже не сомневайся.       Высокий сосуд долго смотрит на свои руки, сложенные на коленях.       — …Полый.       Гримм ухмыляется, смотрит на него, чуть наклонив голову.       — Что такое?       — Полый. Меня зовут Полый, а не «дитя черва», — сосуд снова поднимает голову и пристально смотрит на бога. — Во мне нет ни капли доверия тебе, но, думаю, ты не оставишь меня в покое, если я откажусь. Ты продолжишь преследовать мои грёзы, найдёшь другой способ «помочь» мне. Так что я приму твоё предложение на нынешних условиях.       Полый поднимается, протягивает руку Гримму — смиренно, но решительно.       — Мы договорились, Король Кошмаров?       — Разумеется, но взамен научись называть меня Гриммом, — мурлычет он. — В конце концов, теперь мы партнёры в этом маленьком дельце, — он поднимается с ухмылкой, способной, кажется, расколоть его маску надвое. Гримм сжимает ладонь Полого в своей. Их руки окутывает пламя. Полый дрожит.       — Достаточно, — фыркает он. — Мы заключили сделку, Гримм?       — Конечно, Полый, — ответное шипение напоминает звук потрескивания дров в камине. — Совершенно точно заключили.