Миссия: Убить семью

            — Пэтч, подожди! — Детектив надевала куртку, намереваясь уйти. Второй выбежал за ней в холл.       — Я увидела достаточно. — Девушка выглядела очень напуганной.       — Так ты веришь нам?       — О да, Диего. Знаешь, пока не увидишь что-то подобное своими глазами, поверить сложно… — Юдора застегнула молнию на кожаной куртке. — Я увидела…       — И что ты думаешь? — схватив ее за запястье, спросил Диего.       — Думаю, что дальше полицейского участка, наши пути больше не пересекутся. — Юдора открыла дверь, вырвав руку из хватки Диего.       — Пэтч! — Мужчина пнул ногой по дверному косяку. — Черт! — Потер носок, захлопнул входную дверь.       Когда расстроенный и даже немного разъяренный Диего вернулся на кухню, все сразу же замолчали, уставив свои взгляды на него.       Диего уселся за свой стул и, вытащив из кармана ножик, со всей силы вонзил его в пластиковую коробку торта, который принесла Юдора.       Ваня вздрогнула, а Эллисон зажала уши, когда неприятный скрежещущий звук разлился по кухне. Пластиковая крышка отлетела в сторону, а нож приземлился ровно в центр торта.       — Проблемой меньше, — неожиданно сказал Лютер.       Диего со злобой в глазах уставился на него. — Пэтч — не проблема.       Диего отрезал громадный кусок торта и отправил его в рот. С рук повалились сливочные остатки.       Эллисон с отвращением наблюдала, как кондитерская сладость постепенно тает на глазах, а брат облокачивается на стул, тяжело дыша. — «Свинья».

***

      — Обстановка так себе, если честно. — Бен прошел сквозь дверь в комнату Клауса.       — Пятый еще держится? — удивился Четвёртый.       — Скажу так… Он на грани.       — Ох, надеюсь, сегодня мне не придется вести беседу с мертвым детективом, хе-хе.       Бен покачал головой, ухмыльнувшись: — Клаус, ты неисправим.       Через некоторое время голоса снизу стали громче.       — Кажется, начинается… — усмехнулся Номер Четыре. — Он поднялся с кровати и отложил журнал, которой читал, в сторону.       На цыпочках выйдя в коридор, Клаус выглянул на лестницу, подставив ладонь к уху для лучшей слышимости. До него долетали только отдельные фразы, связать которые он не мог.       По лестнице поднялся Бен.       — Ну, что там? — шепнул Четвертый.       — А ты как думаешь? Пятый пытается внушить Пэтч, что ему пятьдесят восемь, — усмехнулся брат.       — И как?       — Безуспешно.       Неожиданно входная дверь хлопнула. Братья уставились на Эллисон, появившуюся на пороге. Она держала в руках два увесистых пакета с продуктами.       Клаус закрыл рот ладонью. — Что сейчас буде-е-ет…       — Кажется, тебе придется разговаривать не только с мертвым детективом. — Номер Шесть снова направился вниз.       — А вот это уже не смешно… — прошипел ему вслед Клаус.       Как только Бен скрылся в столовой, раздался чей-то крик, и он сразу же вышел обратно.       Клаус услышал хлопок, затем грохот. Ему показалось, что все это произошло совсем рядом.       Бен очередной раз поднялся по лестнице. — Пятый снова исчез. — Затем добавил: — Еще он… Сказал Эллисон…       — Что он сказал Эллисон? — требовательно спросил Клаус.       — Ну… Он сказал ей, что у нее больше нет брата…       Четвертый замер, уставившись на Бена. — Что, прямо так и сказал?       Номер Шесть кивнул.       — Это же не хуже, чем умереть? — нервно улыбнулся Клаус.       Бен пожал плечами. — Я думаю, что нужно найти Пятого.       — Не думаю, что его стоит трогать. Сейчас — он бомба, которая взорвется, если кто-то приблизиться к ней, — вздохнул Четвертый. — Я не рискну.       Бен махнул рукой и, оставив Клауса на лестнице одного, повернул в коридор, скрываясь в его мраке.

***

      Бен прошел сквозь дверь в комнату Пятого и застал брата неподвижно лежащим на полу.       — Боже, Пятый… — он сел возле брата. — Это ненормально… — сказал вслух, не заметив.       Испугавшись, Бен не обратил внимания на то, что его ладонь не проходит сквозь бледные щеки брата, а мягко ударяется по ним. — Пятый?..       Он уже хотел было звать кого-то на помощь, как Пять тихо прохрипел его имя.       — Что?.. Как?.. Ты видишь меня? — удивился Бен.       — Я умер, да? — игнорируя вопрос брата, спросил Номер Пять, потирая глаза пальцами.       «Не-ет… Пятый ведь слишком молод, чтобы умирать… — Бен отпрянул от лежащего на полу брата, словно перед ним действительно лежал его холодный труп. — Нет… это невозможно… Он не мог умереть!»       Пять попытался подняться, уперев руку в комод, и она не прошла сквозь.       Номер Шесть облегченно вздохнул, помогая брату подняться и улечься на кровать. — Нет, все порядке, ты жив… С тобой все хорошо…       — Значит, это первый хороший сон за все эти две недели, — слабо улыбнулся Пятый. — Хотя я уверен, что только что был в очередном кошмаре… Как это глупо и странно…       — Пятерка, ты не спишь.       — Дерьмо… — Он устало потер лоб. — Почему я вижу тебя? — равнодушно спросил. Или, сделал вид, что ему все равно.       Бен пожал плечами, усаживаясь на кровать около ног брата. — Это происходит иногда и причем всегда по-разному, — вздохнул. — Порой, я могу только прикоснуться к кому-то из вас, но при этом остаюсь видимым только для Клауса. Реже, но мне удается стать видимым и осязаемым, как сейчас. — Он положил руку на колено Пятого, удостоверяясь, что еще может это сделать.       — Наверняка это зависит от состояния Клауса, — сказал Пять. — Не думаю, что сейчас наш брат это как-то контролирует. Еще не дорос, — ухмыльнулся.       Бен улыбнулся. — А как ты себя чувствуешь?       — А ты как думаешь? — хмыкнул Пятый. — Или обморок это так… Побаловаться захотелось?.. — Он снова потер лоб. — Голова раскалывается… И… Какое-то странное ощущение… Пустоты… Понимаешь?       — Э-э-э… — Бен почесал в затылке. — Прости.       — Это сложно понять, все нормально, — вздохнул Пять.       — Что с тобой происходит? — Номер Шесть грустно посмотрел на брата. — Ты сам не свой… Обморок — вообще не про тебя, тебя штырит от каждого скачка…       — Откуда ты…       — Знаю? — Бен пожал плечами. — Я часто наблюдаю за тобой. И нет, не волнуйся, меня никто не просил. Я сам.       — Оу, эм… — Пятый вскинул, затем сомкнул густые брови на переносице и перевел серьезный взгляд на брата. — Ты расскажешь им?       Он не хотел этого. Пять не хотел, чтобы кто-то знал. И это говорил не его серьезный взгляд, а ужасно печальная интонация, с которой от это сказал.       — Сначала я не хотел. Знал, что ты взбесишься от всей этой заботы и опеки, — усмехнулся Бен. — Сейчас же я обязан рассказать им. — Он повернул голову и внимательно посмотрел на Пятого, чтобы увидеть его реакцию.       Морщинка между его бровями осталась, вдобавок к этому, он обиженно надул губы. — Я понимаю.       — Знаешь, в чем причина?       Номер Пять отрицательно покачал головой, на пару секунд прикрыв глаза. — Могу только предположить, что дело в скачках.       — Я думаю, что знаю в чем, — сказал Бен.       Пятый внимательно посмотрел на брата.       — Ты ничего не ешь. Совсем ничего, — вздохнул Шестой. — Насколько я помню, чтобы свободно совершать прыжки, тебе нужно подкрепиться чем-то сладким. Думаю, поэтому ты падаешь после каждого прыжка. У тебя нет «топлива». Но меня больше интересует не то, почему ты не ешь, а почему ты сам не нашел причину и терпел все это время.       Пять резко подскочил на кровати, закрыв руками лицо. — Я не думал об этом. Это странно…       — Но я всё-таки спрошу, почему ты не ешь.       — Меня воротит от вида и запаха еды, — признался Пятый. — Я не хотел идти на тот гребаный ужин, потому что знал, что мама приготовит кучу всякой всячины.       — Неужели у тебя нет чувства голода? — удивился Бен. — Разве ты не должен хотеть есть?       — Я забыл, как ощущается голод… — заявил Пять. — Но кажется, теперь вспомнил, — слабо улыбнулся.       — Так что насчет того, чтобы пойти и поесть? — улыбнулся Бен.       — Я поем сегодня, обещаю, но не говори никому о моем состоянии. — Пятый посмотрел Бену в глаза. Он уловил умоляющую искру в его взгляде и был уверен, что младший (старший) брат говорит правду. Кивнул.       Ровно в этот момент прозрачно-синий силуэт Бена слился с комнатой, а Пять уронил голову на подушку. — Спасибо.

***

      — Сначала удивился, увидев тебя, потом вспомнил, что ты уже мертв, — прыснул Клаус, когда призрачный силуэт Бена появился в комнате. — Как поживает наш малыш?       — Он спал, когда я уходил.       — Это… Неожиданно… — Клаус сел на кровати. — Просто так взял и лег спать?       Бен пожал плечами, облокотившись на комод. — Да. — «Нет, кажется, он в очередной раз потерял сознание, но ты об этом не узнаешь, потому что я дал слово, что не скажу об этом никому из вас».       — Вы разговаривали? — спросил Клаус.       — С чего ты так решил? — удивился Бен.       — Я применил способность.       Шестой усмехнулся. — Спасибо…       — Значит, вы говорили? — не унимался Клаус.       — Да, мы говорили, — наконец ответил Бен.       — Может быть, старик рассказал тебе что-нибудь, что мы должны знать? — Номер Четыре внимательно наблюдал за выражением лица брата, будто бы ожидал, что тот что-то утаит.       — Нет, — отрезал Бен. — Ничего такого.       Клаус прищурился, почесав подбородок. — А о чем вы так долго говорили?       — Я ответил на главный вопрос. Остальное — не имеет значения. — Бен пожал плечами.       — Бен… — Клаус покачал головой и как-то печально уставился брата. — Бедный-бедный Бенерино… — Опустил голову, уронив ее на ладони с вытатуированными надписями «hello» и «goodbye». — Ты уже разговариваешь, как Пятый… Он заразил тебя…

***

      — Почему-то я была уверена, что ты купишь кофе. — Ваня закончила выгружать продукты из пакетов, но ни в одном из них не нашлось баночки кофе для Пятого.       — Я не знала, что Пять выпьет утром аж десять кружек. Рассчитывала, что этого количества хватит на несколько дней, — вздохнула Эллисон.       — Это даже к лучшему, — встрял Диего. — Старик не будет губить свой организм. Перебьется.       — Просто он ничего не ест. — Ваня принялась расставлять продукты по полкам шкафов и холодильника. — Я думала, что хотя бы с помощью кофе уговорю его поесть.       — Я могу заставить его, — улыбнулась Эллисон. — Терять мне уже, видимо, нечего.       — А с каких это пор ты снова решаешь все проблемы слухами? — равнодушно спросил Лютер.       — Я использую способность только во благо. Сегодня мне удалось получить одну из главных ролей, не используя ее, — призналась сестра.       — Вау, Эллисон, поздравляю. — Лицо Вани озарила улыбка, но она тут же пропала, сменившись на печальную гримасу. — Видимо, все уже чего-то добились, кроме меня.       — Эй, не говори так, — возмутилась Эллисон.       — Каждый из вас нашел себе дело. Ну, кроме Клауса. Сомневаюсь, что он вообще собирается устраиваться на работу. Опустим это, — вздохнула Ваня. — А я болтаюсь без дела.       — Вернись в оркестр. В чем проблема? — пожал плечами Диего.       — Не стоит. — Лютер издал нервный смешок.       — Думаешь, что Ваня не сможет контролировать свои силы? — удивилась Эллисон. — Я считаю, что за то время, которое Ваня пробыла в шестидесятых, она в полной мере овладела ими.       — Я не уверена…       — Она играла на скрипке несколько дней назад, а академия все еще стоит на месте, — констатировал Диего.       — Я не сосредотачивалась на мелодии. Мои мысли были заняты немного другим… — призналась Ваня. — В оркестре же важна концентрация. Особенно, если я претендую на роль первой скрипки.       — Ну, значит от первой скрипки временно придется отказаться, — сказал Лютер. — По крайней мере до того момента, пока Пятый полностью не придет в себя, — усмехнулся.       — А кстати. Где он? — спросил Диего.       — Господи… — Ваня выбежала с кухни.       Испугавшись, Диего, Эллисон и Лютер направились за ней.       Сестра поднялась на второй этаж и, пройдя по коридору, остановилась возле комнаты Пятого. Не постучав, она толкнула дверь, отчего та чуть не ударилась о шкаф. Ваня встала на пороге, как вкопанная. Облегченно улыбнулась, облокотившись на дверной косяк.       Шумные братья и сестра быстрыми шагами двигались по коридору. Ваня шикнула, когда они почти приблизились к ней.       Харгривзы со смешанными чувствами наблюдали за спящим братом. Лютер и Эллисон были удивлены, что Пятый решил поспать, а Ваня и Диего облегчённо вздохнули и безусловно были рады тому, что он не отказался от этого занятия, хоть и выпил этим утром добрых десять кружек кофе.