Миссия: Убить семью

      Солнце опускалось за горизонт. Сумерки вступали в свои права, а на небосклоне маленькими точками загорались звезды. Когда золотистый край горизонта исчез, стало по-настоящему темно, а город принялся зажигать свои огни и выглядел действительно волшебно. Ночь была лунной, безоблачной. Улица, на которой находилась академия, совсем утонула во мраке, когда и в ее окнах погас свет.       Ветер распахнул не до конца закрытое окно, впуская в помещение прохладный ночной воздух. Мужчина в кресле поежился, но не позволил себе открыть глаза. Он не мог прервать сон, который так отчётливо видел, и почему-то был убежден, что его события происходят наяву.       В этом сне он — в строгом костюме и с изящным галстуком-бабочкой — находился в парке, который, казалось, горел самыми яркими огнями, с женщиной, в которую был без памяти влюблен. Они кружились в танце, не замечая никого и ничего вокруг.       Он легко подхватил ее, опустил. Она упала в изгиб его руки. Улыбнулась, когда он по-хозяйски положил руку на ее бедро, слегка задрав подол ее платья цвета кармина. Так же ловко переместил эту руку, запуская ее в волосы женщины. Русые афро кудри проскальзывают между его пальцев. Он положил руку на ее затылок и приблизил к себе…       Она прикрыла глаза. Он медлил. Увидел, как женщина надула губки в ожидании поцелуя. Наконец потянулся к ней, но она исчезла…       Он оглянулся и увидел, как мир рассыпается на осколки, как разбитое зеркало…

***

      Пятый сбежал от очередного кошмара, который преследовал его все это время. Проснулся, когда уже было темно, а часы показывали полночь. Он спросонья потер глаза и лениво поднялся с кровати. Пять чувствовал невероятную слабость, но уверенно направился к двери. Она предательски громко скрипнула, когда он открыл ее. Пятый недовольно поморщился и, чтобы не шуметь, решил оставить дверь открытой.       Полы тоже решили устроить саботаж, отвечая Пятому мерзким скрипом на каждый его шаг. Благо лестница была не деревянная.       Когда он наконец очутился на первом этаже, его привлек свет, исходящий из гостиной. Пятый заглянул в комнату. Телевизор показывал титры, а на диване лежала чья-то громадная фигура.       «Лютер».       Номер Пять подкрался к дивану и тихонько заглянул за его спинку. Большая грудь брата редко вздымалась, а нос выдавал размеренное сопение. Пятый невольно улыбнулся, увидев эту же эмоцию на лице брата.       Выключив телевизор, он в кромешной тьме направился в столовую. Как Номер Пять и ожидал, мама находилась на зарядке. Ее глаза были плотно закрыты, а аккумулятор показывал сорок процентов заряда.       Конечно, Пятый не стал дергать Грейс, чтобы попросить ее приготовить еду, а принялся шариться по шкафам.       В холодильнике он нашел кастрюлю с супом, который имел очень даже приятный запах. Решив, что микроволновая печь создаст слишком много шума, Пятый поставил кастрюлю на плиту.       Прежде единственным источником света служила луна. Теперь же огонь газовой плиты освещал небольшую часть кухни. Пятый не решился включить обычный свет, чтобы не разбудить маму или еще хуже: привлечь им кого-то из братьев и сестер.       Номер Пять погрузил в кастрюлю половник и зачерпнул в него суп. Дотронувшись кончиком языка до бульона, он выключил газ и переместился вместе с кастрюлей за стол. Как бы Пять ни старался, половник ударялся о стенки алюминиевой кастрюли, создавая лишний шум.       Что насчет супа? Он был вкусным. Безусловно. Но Пятого все равно воротило, поэтому много ему съесть не удалось.       Отодвинув от себя кастрюлю, Пять наклонил голову и зажал рот двумя руками. Он чувствовал, как съеденное рвется наружу, но продолжал держаться. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, Пятый встал с места и нажал на кнопку на электрическом чайнике.       Облокотившись на столешницу, он ждал, когда вода закипит, чтобы налить себе чай.       Отчего-то он думал, что напиток поможет. Нет. Казалось, стало только хуже. Сделав глоток, он ощутил новый прилив тошноты, руки затряслись, как у алкоголика и голова почему-то закружилась.       Крайне неудачно, что в это время он находился не за столом. Когда Пятый исчез в синей вспышке, кружка с чаем полетела на пол и разбилась, а горячая жидкость растеклась по полу.       Безусловно этот грохот перебудил половину академии.       Грейс подскочила на своем блоке питания, а напуганный Лютер прибежал на кухню.       — Мама, что случилось? — спросил он, тревожно глядя на Грейс.       — Я не знаю, дорогой.       Лютер включил свет, и его внимание сразу же привлекли осколки, лежащие на полу.       — Что случилось? — На кухне появилась Ваня. Сладко зевнув, она устало провела рукой по лицу.       Лютер присел на корточки возле разбитой кружки и даже не заметил, как угодил в чайную лужу.       — Кто это сделал? — спросила сестра.       Лютер пожал плечами и принялся собирать в руку осколки.       — Дорогой, можешь идти спать, я все уберу, — улыбнулась Грейс, нежно взяв мужчину за руку.       Ваня поежилась. Увидев, что форточка на кухне открыта, она поспешила ее закрыть. Пожелав Лютеру спокойной ночи, она направилась на второй этаж.       Пропустив свою комнату, Ваня направилась вдоль по коридору. Заглянув в открытую комнату Пятого, она сразу сообразила, кто устроил беспорядок на кухне. Вздохнув, девушка огляделась по сторонам, но не обнаружила брата в коридоре.

***

      Двумя руками схватившись за крышку толчка, Номер Пять освободил свой желудок.       — Черт… — Нажал на кнопку, наблюдая за тем, как все добро исчезает в водовороте.       Поднявшись с пола, он уперся рукой в край раковины, а другой открыл кран. Набрав в ладони холодную воду, Пятый бросил ее в лицо — пальцами потер веки. Затем он промыл рот, тщательно его прополоскал.       Пять устало вздохнул, когда мягкое, пушистое полотенце коснулось его лица, но не мог позволить, чтобы эта усталость взяла вверх и сморила его. Он не позволил себе лечь на кровать или сесть у окна, не позволил себе умоститься в мягком кресле с книгой в руках. Не позволял себе делать все то, что помогло бы ему уснуть.       «Возможно, сейчас я без проблем смогу совершить прыжок» — решил Пятый. Голова еще немного кружилась, но не вызывала дезориентацию.       Он привычно сжал кулаки и, когда от них заструился синий свет, Пятый исчез.       Его выплюнуло на крышу академии. Впрочем, как он и хотел. Мутило? Да, немного. Голова все еще кружилась, но его это не удивило. По крайней мере он не чувствовал, что в любую секунду потеряет сознание.       Пятый сделал несколько уверенных шагов и подобрался к краю крыши.       «Высоко». — Он уселся на бетонный выступ, свесив ноги. Заведя руки назад, уперся ими в этот же выступ.       Пятый не мог точно сказать, сколько просидел на крыше. Он наблюдал, как бледнеет на наливающимся оранжевым светом небе белый диск луны. Наблюдал, как одна за другой исчезают звезды и приобретают грань облака и чувствовал себя действительно хорошо.

***

      — Доброй ночи, — улыбнулась Грейс, когда на кухне появился Лютер.       — Ночи? Мам, сейчас восемь часов утра. — Он указал ей рукой на настенные часы, время на которых уже слегка перевалило названное. — Ты не ложилась после инцидента ночью?       Грейс как-то странно дернула плечиком. — Я решила убраться во всей кухне… Видимо, не заметила, как пролетело время… — Она выглядела растерянной. — Как же так…       Лютер мягко взял ее за руку. На небольшом электронном окошке на руке горело число девять.       — У тебя села батарея. Тебе нужно зарядиться.       — Но я еще не приготовила завтрак… — сказала Грейс.       — Не волнуйся, я позабочусь об этом, — улыбнулся Лютер. — Обещаю, что не спалю академию, — рассмеялся.       Мама, по всей видимости, не оценила шутку: она наклонила голову и слегка нахмурила брови, отчего на лбу появилась маленькая, не естественная для нее морщинка.       Лютер прочистил горло. — Так, ладно, мне нужно приготовить завтрак. Ты знаешь, что делать. — Он кивнул в сторону блока питания.       Грейс кивнула и, развернувшись на каблуках, направилась к нему.       Лютер почесал в затылке и принялся шарить по шкафам в поисках крупы или других продуктов. К счастью, в холодильнике нашлись яйца, но их было всего лишь шесть штук. — Хватит на троих… — хмыкнул. — Мама приготовила бы на всех. — В шкафу нашел пакет с пшеном. — Как его варить-то? — Лютер вертел упаковку в руках.       На кухне появилась Ваня. По ее внешнему виду было понятно, что она куда-то собиралась: уложенные волосы, рабочий костюм и легкий макияж. — Что ты делаешь? — спросила она. Повернув голову, она увидела Грейс, мирно заряжающуюся на блоке питания. — Ты готовишь что ли?       — Мама убиралась всю ночь, ее батарея села, поэтому я вызвался приготовить завтрак.       — И как успехи? — Ваня обратила внимание на несчастные яйца в коробке, стоящие возле плиты и пакет крупы в руках брата.       — Яиц на всех не хватит, поэтому придется варить кашу, — ответил он. — Вот только я не умею варить никакие каши.       — Я помогу, — пожала плечами Ваня. — Жарь яйца, я займусь кашей. — Она выхватила из рук Лютера пакет с крупой.       Лютер достал из шкафа нужную посуду. Кастрюлю отдал Ване, сковороду поставил на плиту. Ваня высыпала крупу и залила водой. Краем глаза она наблюдала за действиями брата.       Первый налил масла в сковороду.       — Чуть-чуть побольше, — посоветовала сестра. Поставив кастрюлю с крупой и водой на плиту, она включила газ.       Тем временем Лютер крутил в руках яйцо: искал, в каком месте его разбить. Взяв нож, ударил и надавил пальцами, отчего белок подлетел вверх, а половина скорлупы упало в сковородку.       Ваня рассмеялась. — Давай я. — Она выловила скорлупки и, взяв следующее яйцо, ловко ударила его о край сковороды и вылила его содержимое в масло. Так же она поступила с третьим, четвертым, пятым и шестым яйцами.       — Здорово у тебя получается, — грустно сказал Лютер.       — Пожарить яйца — самое простое, что можно приготовить, — констатировала Ваня.       Номер Один потупил взгляд. — А-а-а…       — Ой, извини. Я забыла. — «Забыла, что ты почти всю жизнь жил в академии, а завтрак, обед и ужин тебе готовила Грейс, в то время как все свалили отсюда в семнадцать». — Кстати, я думаю, что это Пятый разбил кружку ночью.       Лютер вскинул, затем нахмурил брови. — Там был чай.       — Что, прости?       — В той кружке был чай, — констатировал Первый. — Тем более Пятый ничего не пьет и не ест, если бы он и пришел на кухню, так только за кофе и за бутербродом с зефиром и арахисовым маслом. Ни того, ни другого у нас нет. Клаус слопал все масло, а Диего зефир, кофе Пятый выпил сам.       — Кто тогда разбил кружку? — спросила Ваня.       — Доброе утро, завтрак готов? Мне нужно на съемки… — на кухню влетела Эллисон.       — Доброе, ну… Яйца вроде пожарились, раз уж ты встала раньше Диего и Клауса, можешь съесть их, а им придется ждать, когда сварится каша, — улыбнулась Ваня.       — А где мама?       — Кто-то разбил кружку с чаем ночью, — сказал Лютер. — Она сказала, что уберет осколки, но что-то заставило ее убраться во всей кухне. Поэтому к утру ее батарея была разряжена.       — Мы с Лютером были вынуждены приготовить завтрак, — сказала Ваня.       — Ну… Завтрак в итоге приготовила Ваня…       — Я бы не отказалась от каши, но я не могу ждать, поэтому буду яичницу. — Эллисон уселась за стол ровно в тот момент, когда Ваня поставила тарелку с завтраком на стол.       Пока Эллисон не уехала на съемки, на кухне так никто и не появился.       — Я думал, что у Диего смена. — Лютер сверил время на наручных часах с настенными и подскочил на месте, когда рядом с ним появился Пятый.       — Доброе утро, — холодно сказал он.       Ваня и Лютер удивленно переглянулись, когда Номер Пять начал виться около плиты.       — Ты голоден? — спросила Седьмая.       — Да, что на завтрак? — Он открыл крышку кастрюли, отчего его чуть не обдало горячим паром, но он вовремя отстранился.       Ваня втянула воздух сквозь стиснутые зубы. — Жареные яйца мы доели, осталась каша. — Добавила: — Пшенная.       — Пшенная? — поморщился Пять. — Я, конечно, не привередливый, но, пожалуй, откажусь. — Сжав кулаки, он исчез.       Ваня устало вздохнула. — И вот что с ним делать? Он же ничего не ест…       — Если это будет продолжаться, то Эллисон придется использовать слух. Другого варианта я не вижу, — пожал плечами Лютер.

***

      Когда Пятый снова появился в своей комнате, он все еще чувствовал себя прекрасно, несмотря на то, что после последнего приема пищи прошло несколько часов, а живот уже снова урчал от голода. Видимо, энергия на прыжки еще осталась, а раз так, есть снова совсем не обязательно.       Он опустился на пол и достал из-под кровати большой черный чемодан. Сделав несколько нажатий на электронной панели, Пятый открыл его и пропал в синей вспышке.       Он приземлился на зеленой лужайке возле уже знакомого ему здания комиссии. Вокруг бегали и суетились люди в строгих костюмчиках и с фальшивыми улыбками на лицах и, казалось, появление мальчика тринадцати лет никого не удивило.       Пять выдохнул и, поправив галстук, направился ко входу.       Если снаружи здание было не больше академии, то внутри выглядело в три раза просторнее. Большую часть, конечно, занимали лестницы и кабинеты. На нулевом этаже удобно разместился кафетерий, а на третьем комнаты отдыха.       Первым делом Пятый заглянул в кафетерий. И только после того, как получил свой кофе, направился на второй этаж. Преодолев лестницу, он прошел вдоль по коридору и остановился у двери с табличкой, на которой строчными буквами было выведено:

ДИРЕКТОР

      И лишь слегка ударив кулаком в дверь, открыл ее.       — Херб… — Пятый позволил себе эту наглость, ожидая увидеть маленького человечка в кресле директора, но когда он поднял глаза, а кресло на колесах повернулось, он увидел ее…