Бескрайний Тихий океан

Она понимала, что вера в лучший исход событий покидает её. Она знала, что сердце отзывается гулким ударом каждый раз при виде его. Подавление чувств — это активное воздействие на эмоции с целью не допустить их бурного проявления. А зачем подавлять то, что неизбежно? После того случая прошёл месяц, возможно больше. Она не помнила. Он исчез из её жизни в очередной раз, не оставив после себя ни единой зацепки. Жизнь остановилась, как и сердце. Отец мёртв, убийца не найден. Это не он, нет он не мог — раз за разом вторил внутренний голос. Манипуляции, уничтожение воли и боль поглотили девушку всецело. Больше не хотелось спать, смеяться или плакать. Вокруг бушевал ураган и буря её предубеждений. Направляясь вдоль по темным улицам, ей хотелось одного — лечь и позабыть о всех невзгодах уперевшись в сильное плечо. Она не верила никому, даже самой себе. Возвращение домой стало настоящей неизбежной мукой. Снова видеть его насмехающейся ледяной взгляд, Веру которая стала последней ниточкой между ней и Меглиным. — Где ты была?! Ты на часы смотрела? Накинулся чужой голос при входе в дом, вытягивая последнюю энергию. — Я очень устала. Поднимаясь в свою комнату для того чтобы впервые за неделю прилечь, в голову Есении закралась мысль. Мысль о пустоте, несбыточной любви и смелом шаге. Лёжа на твёрдом матрасе кровати, девушка перебирала все возможные варианты развития событий и исходов. — Ты ведь понимаешь, что так дальше продолжаться не может, да? — голос мужа окутал тяжестью с ног до головы. — Да. — Я не отпущу тебя, Есеня. Эта фраза прозвучала настолько холодно, что пробирала до дрожи. Этот момент стал отправной точкой, когда перед глазами всплывали воспоминания и осознавалась погубность чувства любви. Она твёрдо решила, что сделает все ради него, этого чувства. Даже если придётся пострадать или уничтожить всё вокруг, она не откажется от этой мысли. На следующее утро, от ночных сомнений не осталось и следа. Всматриваясь в удаляющуюся машину мужа, в голове выстраивался чёткий план. Собрав все необходимое, девушка присела на край кровати оперевшись на собственные изрезанные руки. И все внутри будто ликовало перед долгожданным освобождением тела и души. Дождь лил и внезапно прошёл, все будет хорошо… Нельзя было терять ни секунды, иначе потеря самой себя может стать главной перспективой. Взяв в охапку вещи, свои мысли и дочь, она решилась на самый верный шаг в своей жизни. Подсказанное самим сердцем не может быть ложным, верно? В последний раз обернувшись для того чтобы посмотреть на дом, она ничего не почувствовала. Пустота. Ничего не держало тут, все навязанные мысли и убеждения были начисто стёрты из памяти. — Всё будет хорошо… — прошептала Есения предварительно поцеловав дочку в макушку. Она не знала куда ехать, что делать и чем это обернётся. Но, знала одно, что любит его до боли в сердце. За окном машины мелькали серые пейзажи, огни ночного города приносящие за собой раздумья. Жизнь Есении превратилась в бесконечные душевные скитания, боль и амбивалентность. Их объединяла вера. Они верят в друг друга, в чувство между ними. Вера, Вера Вера. Он верит в то что, любит её. Хоть и не помнит всех подробностей взаимоотношений. Спасает несмотря на это, доверяется. Она верит в него, в их дочь, в наивность чувств. Их ребёнок является частичкой этой огромной веры в любовь. Из раздумий девушку вывел телефонный звонок, заставив смахнуть одинокую слезу и вслушаться в голос. — Есеня, где ты? — послышался грубый, но такой тёплый голос. Это был он. Невозможно было даже поверить в происходящее на долю секунды. — Я… Мы уехали оттуда, я не знаю что делать. Где ты был? Что происходит, Родион? Она не могла контролировать поток нескончаемых вопросов и эмоций. — Я скину адрес, будь осторожна. Послышались протяжные гудки, наполняющие грудную клетку надеждой. На лице девушки появилась кривая улыбка и слёзы счастья. Самое главное, что он жив. Вынув симку из телефона, Есения понадеялась на успешное исчезновение. Но, так ли все просто? Она летела на встречу свободе, на встречу любви. Только как безвозвратно окунутся в пучину чувств, когда на душе мучения? И все что мы любили, теперь лишь моря боль.